Свидание

      Воздух в маленьком ресторанчике "Isola Rossa" был густым и теплым, пахнущий трюфелями, жареным мясом и дорогим кофе. Приглушенный свет золотистыми пятнами ложился на скатерти, а в углу живое трио - виолончель, скрипка и фортепиано - тихо наигрывало что-то меланхоличное и бесконечно красивое.       Бобби Сингер чувствовал себя так, будто зашел на территорию противника без единого оберега. Его грубые рабочие руки казались ему неуместными на тонком льняном полотне, а тугой воротник единственной приличной рубашки натирал шею. Он уже мысленно ругал себя за то, что поддался на уговоры этого... демона. Но все это мгновенно таяло, стоило ему взглянуть на сидящего напротив.       Кроули, Король Ада, развалившись на стуле с невыносимой надменностью, потягивал красное вино, наслаждаясь его букетом. Он был, как всегда, с иголочки одет в идеально сидящий черный костюм, который, Бобби был готов поклясться, стоил больше, чем его дом в Южной Дакоте. Единственным ярким акцентом был бордовый шелковый галстук, отливавший багрянцем в мягком свете. Его глаза светись самодовольством, а на лице играла привычная ухмылка. - Роберт, ты просто обязан попробовать этот паштет, - томно произнес он, подталкивая к Бобби небольшую тарелку. - Готовят его по старинному рецепту. Шеф-повар продал душу за него в 1892 году. Не мне, конечно, но я всегда ценил хороший вкус. И хорошие инвестиции. Бобби фыркнул, но вилку взял. - И много ты таких "проданных душ" по миру прикопал? - О, Роберт, милый, - Кроули откинулся на спинку стула, сделав изящный жест рукой. - Это куда изящнее, чем когти и кровь. Никакого грубого насилия, одна утонченная порочность. Заставить все человечество полюбить фаст-фуд? Слишком по-деревенски. А вот наблюдать, как кто-то продает вечность за рецепт безе... Это - искусство. Настоящее зло должно быть со вкусом.       Бобби качнул головой, но в уголках его глаз залегли смешинки. Черт возьми, этот заносчивый демон умел его растормошить. - Ладно, признавайся, - сказал Бобби наризая идеально прожаренный стейк. - Какие еще "подвиги" у тебя на счету? Как там у вас, в конторах адских? Кроули сделал театральную паузу, смакуя момент. - Ну, был один восхитительный казус, - начал он, понизив голос до заговорщицкого шепота. - Один из моих...гм...подчиненных, этакий старательный новичок, перепутал документы. Вместо того чтобы наслать несварение на жадного скрягу-банкира, он наслал его на целый оркестр, игравший на благотворительном балу. Представь: менуэт, дамы в пышных платьях, кавалеры, и вдруг...всеобщий приступ. Адский, прости за каламбур, хаос. Крики, паника, позор. Мне пришлось это разгребать. Даже Люцифер в своей клетке, почуял неладное. Но я нашел выход. - И какой? - не удержался Бобби забыв про еду. - Объявил это новой адской пыткой - "Симфония Проклятого Кишечника". Получил премию за инновацию. Гениально, да? Бобби рассмеялся - громко, хрипло, так, что несколько пар обернулись на них. Он вытер глаза салфеткой - Господи, Кроули. Ты невозможен. - На этом мои добрые дела не закончились, - продолжал демон, сияя от восторга. - Как-то раз мы внедрили в один call- центр демона раздражительности. Так он так вжился в роль, что организовал забастовку за повышение зарплаты и улучшение условий труда. Поднял бунт против системы! Пришлось его отзывать. С повышением. Теперь он у меня начальник смены в круге лицемерия. Делает карьеру. Ты бы видел его презентации в PowerPoint...Кошмар.       И вот так весь вечер: изысканные блюда сменяли друг друга, а Кроули приправлял каждое вино и каждое блюда историями - абсурдными, циничными и до безобразия забавными. И Бобби ловил себя на мысли, что он полностью расслаблен. Он не думал об охоте, о демонах, о Винчестерах. Он думал только о том, как искренне смеется его спутник и как его собственное сердце отзывается на этот смех.       Когда последняя капля кофе была выпита, а музыка сменилась на еще более тихую и интимную, Кроули наклонился через стол. Его глаза, смотрели на Бобби с непривычной серьезностью. - Роберт, - произнес он низким, бархатным голосом. - Все это, конечно очаровательно. - демон ленивым жестом обвел пространство ресторана. - Но здесь пахнет попыткой слишком сильно стараться. Как дешевый парфюм. А у меня, - он сделал паузу, позволяя интриге повиснуть в воздухе, - в закромах есть бутылочка виски, которую я...присвоил при весьма забавных обстоятельствах у одного кардинала в Ватикане. Пятьдесят лет выдержки. Она вопит о том, чтобы ее прикончили в подобающей обстановке. Например, в твоем сарае, среди банок соли и пороха. Согласись, ирония будет восхитительной.

*****

      Приглушенный свет настольной лампы в гостиной Бобби выхватывал из полумрака знакомые очертания: груды книг по тварям, разобранный дробовик на столе, недопитый дешевый виски. Но сегодня эта суровая мужская обитель, пахнущая пылью, виски и оружием, казалась уютной и гостеприимной.       Они сидели на потертом диване, плечом к плечу, потягивая янтарний напиток из простых толстостенных стаканов. Напиток и правда был божественным. Второй стакан опустел, оставив на стенках стекла золотистые следы. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в камине да низки, бархатный голос Кроули, договаривающего очередную саркастическую историю о нижних чинов Ада.       Кроули развалился на диване с королевской небрежностью, но его взгляд, устремленный на Бобби, был необычайно сосредоточенным и мягким. Он изучал каждую морщинку у глаз охотника, игру света на седой щетине. - Еще один, Роберт? - его предложение прозвучало как интимное признание, а не простой вопрос. - Или, быть может, найдем что-то...поинтереснее?       Бобби хмыкнул, отставляя свой стакан. Его пальцы на миг задержались на стекле, выдавая легкое напряжение. "С тебя и трезвого хлопот не оберешься", - бросил он привычную отмашку, но в его голосе не было прежней едкой остроты, лишь усталая теплота.       Кроули двинулся с молниеносной, змеиной грацией. Он не приблизился - он растворил расстояние между ними. Его бедро уперлось в бедро Бобби, а пальцы с безупречным маникюром легли на тонкую кожу запястья охотника, ощущая под ней учащенный пульс. - Я провел этот вечер в твоем обществе, Роберт, - прошептал он и его губы оказались в сантиметре от губ мужчины. Дыхание Кроули было теплым и сладковатым от виски. - И, черт возьми, это было идеально.       Он не стал ждать ответа. Пальцы демона скользнули вверх по руке, коснулись шеи, затылка, вплелись в седые волосы Сингера. Первый поцелуй был нежным, почти вопросительным. Второй - уже нет. В нем проснулась многовековая жажда, голод, который Кроули тщательно скрывал под маской цинизма. Его губы двигались настойчиво и властно, без агрессии, лишь в уверенности. Кроули откинул голову Бобби назад, открывая для себя его шею, и его рот опустился на горячую кожу, выискивая пульсирующую точку, чуть ниже линии челюсти. Бобби издал глухой стон, и его собственные руки, сильные и привыкшие сжимать приклад ружья, вцепились в плечи Кроули, сминая дорогую ткань пиджака.       Они дышали в унисон, тяжело и прерывисто. Мир сузился до скрипа дивана, до запаха дорогого парфюма Кроули, смешавшегося с дегтярным мылом Бобби, до жара двух тел. - Все же, - прошептал Кроули, отрываясь, его губы были влажными и припухшими, - твоя спальня наверху, Роберт? Мое терпение, хоть и титаническое, подходит к концу. Я намерен обладать тобой сегодня полностью.       Бобби фыркнул, но в его глазах пытал тот самый огонь, что заставлял демоном отступать. "Наглый ублюдок", - выдохнул он беззлобно и поднялся, не отпуская руку Кроули. Его хватка была твердой, сильной, не оставляющей сомнений в его согласии.       Лестница скрипела под их неспешным под их неспешным подъемом. В дверном проеме спаль, в полумраке, освещенном лиш лунным светом и полоской света снизу, Кроули внезапно развернул мужчину и с легкостью прижал спиной к двери. - Позволь, - выдохнул Кроули, и его губы вновь обжигали шею Сингера, его язык вычерчивал влажную линию вдоль ключицы, а зубы слегка покусывали кожу, оставляя невидимые следы обладания, которые заставляли Бобби вздрагивать. - Я так долго мечтал об этом. Так долго наблюдал. Моя самая трудная и желанная добыча.       Его руки, ловкие и горячие, почти пылающие неестественным жаром, проникли под грубую ткань рубашки охотника. Ладони скользнули по старой, иссеченной шрамами коже, касаясь каждого воспоминания о когтях, клыках и клинках с почти религиозным трепетом. Кроули знал историю малой части из них и теперь он покланялся им, как святыням. Его пальцы обводили старый след от когтей вурдалака на ребрах, губы следовали за пальцами, оставляя на месте старой боли влажные, успокаивающие поцелуи. - Роберт, - его имя на устах Короля Ада звучало как самая сладостная молитва и самая темная клятва одновременно. - Мой стойкий, мой прекрасный Роберт. Ты не представляешь, какой ты восхитительный.       Он медленно опустился на колени, его движения были полны обожания и намерения. Руки демона потянулись к пряжке ремня мужчины, пальцы, обычно такие уверенные и быстрые при заключении сделок, сейчас дрожали от нетерпения. Кроули расстегнул пряжку, пуговицу на брюках, медленно стянул дешевую ткань, обнажая все больше загорелой, шершавой кожи, испещренной жизнью, которую он выбрал.       Бобби, тяжело дыша, смотрел на него сверху вниз, на этого могущественного демона, преклонившего колени перед ним в его же запыленной спальне. Его пальцы впились в идеальную прическу Кроули, сминая уложенные волосы притягивая ближе к себе. - Я заключал величайшие сделки в истории человечества, - страстно, почти задыхаясь, прошептал Кроули, его губы практически касались живота Сингера, чувствую напряжение мышц под кожей, - я видел, как рождаются и рушатся империи. Но ничто, ничто, не заставляло меня трепетать так, как ты.       Его слова оборвались, уступив место действиям. Его рот, такой насмешливый и ядовитый был полон безграничной нежности. Он окружал Бобби таким вниманием, такой почти болезненной заботой, что у того перехватывало дыхание. Бобби откинул голову назад, ударившись затылком о дверь, его пальцы сжались в волосах Кроули, не направляя, а держась, как за якорь в море непривычного, оглушительного наслаждения. Глухие, сдавленные стоны вырывались из его груди, и каждый из них заставлял Кроули сладостно сжиматься внутри, подпитывая его желание. - Кроули... - прохрипел Бобби, и в его голосе было предупреждение, мольба и одобрение одновременно. - Ш-ш, Роберт, - прошептал он, поднимаясь с колен и вновь приникая к губам охотника, позволяя ему попробовать себя на вкус. - Я хочу слышать, как ты стонешь. Хочу чувствовать, как ты дрожишь. Позволь мне.       Наконец оторвавшись от двери, они рухнули на кровать, в клубок из простыней и одеяла. Одежда полетела на пол, обнажая контрасты тел: грубоватое, сильное тело охотника и ухоженную, не скрывающую силу фигуру демона. Прикосновения демона были сильными и властными, он исследовал каждую мышцу, каждый изгиб и шрам, словно составляя карту единственной территории, которая имела для него настоящую ценность.       Кроули нависал над охотником, его глаза, казалось, светились в темноте, полные обожания и чего-то еще, более глубоко - уязвимости, которую он никогда никому не показывал. - Ты принимаешь это, - прошептал демон, не как вопрос, а как констатацию величайшего чуда. - Ты принимаешь меня.       Воздух между ними был густым, наполненным прерывистым дыханием, стуком сердец и тихим шелестом кожи о кожу. - Роберт, - его имя сорвалось с губ Кроули хриплым, почти умоляющим шепотом. - Смотри на меня. Пожалуйста смотри.       Одной рукой Кроули продолжал ласкать член мужчины, мягко перебирая яички, второй - растягивая с почти болезненным терпением, следя за каждой реакцией охотника, за каждым вздохом и вздрагиванием. Бобби смотрел на него снизу вверх, комкая пальцами простынь, а его взгляде была лишь манящая глубина желания и полного, ошеломляющего доверия. Сингер кивнул, почти незаметно, давая молчаливое разрешение, он впился пальцами в руку демона, притягивая ближе.       Кроули наклонился, чтобы поймать его губы в глубоком, нежном поцелуе в тот самый момент, когда он начал медленное, неумолимое движение вперед. Медленное, бесконечно бережное, дающее время каждой мышце, каждому нерву приспособиться и принять. Демон вошел в него с благоговейным трепетом, его глаза были широко открыты и прикованы к лицу Бобби, ловя каждую мельчайшую гримасу, каждый стон, любое изменение дыхания.       Охотник закинул голову назад, и из его груди вырвался длинный, сдавленный стон - не боли, а невыразимого ощущения заполненности, близости и жара. Его веки сомкнулись на мгновение, но он заставил себя их открыть, встретившись с горящим взглядом демона. - Все хорошо? - прошептал Кроули, его голос сорвался на самой низкой и темной ноте, полной заботы. Демон замер, полностью погруженный, давая Бобби абсолютную власть над этим моментом. - Да... - выдохнул Сингер, его голос звучал непривычно хрипло. - Черт возьми, да... Двигайся.       Это было все, что нужно было услышать Кроули. Его движения были глубокими, медленными. Кроули вышел практически до конца, заставляя охотника почувствовать мучительную пустоту, а затем повторно вперед, медленно, властно, находя идеальный угол, который заставлял глаза Бобби закатываться. Бедра охотника двигались на встречу демону, моля о большем, быстром и глубоком.       Кроули опустился на локти, их тела прижимались друг к другу, теперь он могли чувствовать каждый вдох охотника, каждый стук его сердца. Кроули как в беспамятстве шептал на ухо бессвязный поток слов на древних языках вперемешку с английским - отчаянные, хриплые комплименты, обещания, которые никто из них не мог дать за стенами этого дома, но которые были искренними в эту секунду. - Роберт... мой... ты так идеален....       Ритм демона ускорялся, теряя прежнюю осторожность, но приобретая животную страсть, которая всегда кипела под его кожей. Ноги охотника скрестились на пояснице демона, пятки уперлись в поясницу, притягивая его глубже с каждым толчком. Ладонь охотника скользила по мокрой от пота спине Кроули, чувствуя, как под тонкой кожей играют сильные мышцы и каждый его стон охотник ловил губами.       Они двигались вместе, в идеальном танце, находя свой уникальный ритм, который был рожден из десяток стычек, вражды их миров, понимания и этой новой ослепляющей близости. Мир сузился до скрипа кровати, запаха пота их тел, и до их имен, выдыхаемых в горячую кожу друг друга. Это было не просто физическое соединение и обычные механические действия. Это было слияние двух разных миров.       Тело Бобби было натянуто как струна, каждое нервное окончание горело, каждый мускул дрожал от напряжения, которое больше не было сил сдерживать. Волны наслаждения смывали все оставшиеся преграда и маски. - Не сдерживайся, малыш. - шепот демона был хриплым. - Кончи для меня.       И Сингер сорвался в пропасть с тихим выдохом. Все его тело вздрогнуло и обмякло, волна жара прокатилась по телу, смывая все - мысли, память, самого себя. Он не слышал собственного стона, но чувствовал как Кроули замирает над ним, как его собственное тело сжимается вокруг члена демона в последнем спазме и то, как Король тяжело обрушивается на него, прижимаясь губами к шепчущему что-то рту.       В наступившей тишине было слышно только их тяжелое, выравнивающееся дыхание. Кроули не отстранялся. Он оставался там, прижавшись к охотнику, его губы время от времени прикасались к его плечу, шее - легкие, почти не уверенные поцелуи, полные невысказанного чувства, которое даже он, Король Ада, боялся назвать. Бобби перебирал влажные волосы на затылке демона.       Первым заговорил Кроули, и его голос, обычно такой уверенный и язвительный, прозвучал приглушенно и сипло: - Ну что... Роберт...       Он не закончил. У него не было заготовленной колкости, острого замечания, чтобы отгородиться. Он просто выдохнул его имя, и в этом выдохе было столько потрясения и нежности, что у Сингера перехватило дыхание. - Молчи, - тихо сказал Бобби, не приказ, а просьба. - Просто... молчи.       Кроули лежал на груди охотника слушая, как сильно бьется его сердце, как плавно вздымается его грудь, проводя рукой по животу и бедрам, зарываясь пальцами в тонкие волоски. Глубоко вдыхая запах охотника, он улыбался как умалишенный, наслаждаясь тяжелой рукой на его затылке.       Небо в окне серело. Наконец Кроули медленно, нехотя приподнялся на локтях. Его взгляд был темным, слишком серьезным. Он смотрел на Бобби, на его лицо, освещенное мягким сумраком, будто пытаясь запечатлеть каждую черту. Охотник смотрел в ответ, его рука переместилась с затылка не щеку демона, большим пальцем мягко провел по скуле. - Останься. - прошептал Сингер.       Кроули замер. Это слово, произнесенное тихим, практически шепотом, прозвучало громче любого крика. Это повисло между ними, хрупкое и невероятное. Это не мольба, это приглашение. Он смотрел в глаза охотника, которые светились неподдельной нежностью. И демон, который сотнями лет играл человеческими жизнями и душами - сдался. Он не нашел в себе силы ни для сарказма, ни для побега. Вместо ответа, демон мягко прикоснулся в целомудренном поцелуе к губам охотника. - Хорошо. - прошептал Кроули.       Он снова опустился на грудь Сингера, позволив тяжелой руке вновь притянуть его к себе. За окном медленно вставало солнце.       В комнате было тихо, слышно только дыхание в унисон и мерный, убаюкивающий стук сердца охотнка, которое стало для демона самым дорогим звуком в мире.       Больше не нужно слов. Не нужны колкости и маски. Было только молчаливое согласие, этот хрупкий миг единения. Они лежали, сплетенные воедино, два одиноких воина с разных сторон вечной войны - в простой кровати, на выцветших простынях. Войны могут подождать, а мир - не спасти.       Кроули, закрыв глаза, впервые за века чувствовал не пустоту, а покой.