Два призрака

Мы просто два призрака, плавающие в наполовину пустом стакане.

…я не могу прикоснуться к тому, что вижу…       В Сеуле дожди льют уже неделю. Тэхену погода отзывается внутренне. У него на сердце сыро и холодно с октябрьского вечера, ранящего словами и действиями. Больно и тягостно до сих пор от возникшей пропасти, и хочется, так сильно хочется в нее рухнуть, в самый низ, туда, где еще тлеет что-то теплое и хрупкое.       У Тэхена разбиты костяшки от пьяной дерзости, а еще у него разбито сердце и саднит в груди. Тэхен — придурок, он разучился жить надежно и правильно, утратил покой. Знает прекрасно, что хандра к хорошему не ведет, но сросся с ней намертво. Он и тоска по прошлому — сиамские близнецы.       Сегодня десятое октября. Та самая дата, отмеченная в календаре, как худший день в жизни. Тэхен отмечает по своему. Покупает в магазине у дома бутылку крепкого виски, вкус которого ненавидит, и забирается куда-нибудь повыше, чтобы вид открывался красивый.       Сидит подолгу, разогретый изнутри, но мелко дрожащий, словно тепла совсем недостает. Он давится виски, как давился слезами первые месяцы. Тогда казалось, что хуже не придумаешь. И вроде как, правда. Он тонул в своей любви, разбитой и ненужной. Сам согласился расстаться, сам помог с переездом. Даже посмел улыбнуться напоследок. И что в итоге? Каждая ночь в соплях и слезах. Бессонница, ведь то, что успокаивало тревогу и вселяло покой, далеко. Постоянные мысли в голове. Постоянное «что, если…».       Он звонил ей сотни раз, писал минимум десять сообщений в день, иногда с мольбами вернуться; иногда просто спрашивал о ее делах; рассказывал о своих; периодически даже угрожал что-то с собой сделать, ведь не вывозил.       Джиюн реагировала на это участливо. Она не игнорировала, отвечала редко, но вдумчиво. Заботилась. Его милая Джи.       Она всегда была до невозможности ласковой. Пылинки с Тэхена сдувала, слушала и понимала. Подсадила на свою любовь так, что ломало уже три года ровно. И Тэхену с его склонностью к драматизму думалось, что отпускать будет всю жизнь.       Он вообще был человеком с железным принципом: любовь, искренняя и настоящая, раз и навсегда. И вот она сосредоточилась в Джиюн. Нежное в тонкой, гладкой коже; страстное во взгляде, что она небрежно подводила черным карандашом; трепетное во вкусе губ и мягкости темных волос. Вся она была идеальная в глазах Тэхена, и когда упоминала о комплексах, он искренне не понимал. Вздыхал и совершенно наивно мурчал ей на ухо, что красивее женщин не видел. И не врал.       Они познакомились еще в старшей школе. Уже тогда Джиюн красила волосы в холодный черный, отчего-то не взлюбив свой теплый каштановый. У Тэхена оттенок волос всегда был схожим с ее естественным, и вопреки, на нем Джиюн это нравилось безмерно. Иногда ему думалось, что ей вообще все в нем слишком западало. Она любила Тэхена рассматривать, не стеснялась обращать внимание на его проникновенный, а иногда рассеянный, глуповатый, блестящий трогательностью взгляд. Не боялась осыпать комплиментами, и Тэхен со временем тоже научился открытости подобных проявлений.       У них не было долгого притирания, было сразу и сильно. Тэхен не знал, кто потянулся первым, но ответ последовал мгновенно. Взаимно и надолго. Хотелось бы до гроба.       Он провожал ее домой, покупал перекус в столовой, а она давала списывать все, что не касалось математики, в ней будучи не сильна. Тэхен мог учиться и сам, вполне успешно осваивал темы, но косил под дурачка, лишь бы Джиюн поделилась частичкой своей работы. Отдала ему часы времени, проведенного за книжками, просто потому что для Тэ ничего не жаль.       Они умудрились поступить в один университет, бегая в аудитории друг к другу на переменах между парами. Тэхен брал подработки, чтобы съехаться, и в итоге они сняли маленькую квартирку под конец второго курса. С тех пор в ней и жили, не испытывая никаких проблем с пространством. Более того, вместе быть хотелось постоянно, и несмотря на предостережения друзей, рисующих тревожную картинку о том, что столь сильная потребность друг в друге не вечна, ни Тэ, ни Джи так не казалось. Они влюблены. Они друг у друга первые, и оба надеялись, последние.       До сказочного идеальный мир на двоих начал рушиться стремительно уже после окончания университета. Работа отнимала большую часть дня и кучу сил, и Тэхену становилось невыносимо наблюдать за тем, как Джиюн устает. Он готов был из кожи вон лезть, лишь бы снять ее напряжение, а она не принимала попыток. Прибавилась дурацкая ревность, ведь прежнее «всегда вместе» стало ускользать, трансформируясь во «вместе всегда после восьми вечера, если не задерживают». Тэхен надумывал, устраивал сцены, если Джиюн встречалась с коллегами вне работы, и доводил их обоих до точки кипения. Его милая Джи пыталась слушать и молчала, когда Тэхену было необходимо высказаться со всей абсурдной безумностью, уводя мысли в нездоровое и одержимое. Его милая Джи искренне хотела склеить разбитое, но, в конечном итоге, начала срываться в ответ. Крики, ссоры, слезы, а затем примирения, симбиоз, шепот любви и нежелания быть такими. И по новой. Снова и снова.       Джиюн устала не только от работы. Она устала от Тэхена. И тогда после очень долгого разговора десятого октября все было кончено.       И вот Тэхен здесь. Тень того, кем был рядом с ней. Слез стало меньше, но дрянное, скребущее чувство укоренилось настолько, что дышать было больно. Лучше бы Тэ бился в истериках дальше, после них он хотя бы мог с пустой головой пялиться в стену, не беспокоя себя и Джиюн отголосками нереализованных желаний. Бывало, ему даже удавалось поспать: неглубоко и поверхностно, но лучше, чем никак.       Рука сама потянулась к телефону. Тэ сделал глоток виски из горлышка и поморщился. Никогда ко вкусу не привыкнет. Нажал на значок инстаграма, открывая приложение и на автопилоте в подписках находя нужный аккаунт. К отсутствию его Джиюн он тоже никогда не привыкнет.       В который раз пролистнул ее посты, наизусть зная каждую фотографию и подпись к ней. Джи давно ничего нового не публиковала. Уже пару месяцев точно. Тэхен же соцсети не обновлял три года. Было пугающим нарушать символизм последней публикации: тех счастливых нескольких фотографий с совместного отдыха в Пусане. Тогда Тэ отвез Джи к океану. У воды всегда легче дышалось. Мысли успокаивались. Им тогда было очень хорошо. Все неурядицы забылись, конфликты остались позади, а любовь словно расцвела заново. Если бы у Тэхена была возможность загадать желание, что точно исполнится, он бы вернулся туда к Джи, в счастье и умиротворение.       Поездка в Пусан была последним моментом безграничного счастья. Тогда у Тэ светились глаза, а на сердце распускались красивейшие из цветов. С тех пор мир вокруг поблек, лишь Джи сияла. Он встречал ее изредка, нарочно следуя тропами, где ступали ее ноги. Знал места, что ей нравятся, знал станцию, на которой она садится в метро. Он вообще Джиюн знал всю наизусть. Она понимала, что он специально преследует, но не останавливала. Здоровалась, сочувственно поджимала губы, если состояние Тэхена выходила за пределы нормального, а иногда, в менее паршивые для Тэ дни, позволяла провести рядом некоторое время: пройтись вместе, практически всегда молча. Тэхену многого было не надо. Он тянулся за шлейфом ее цитрусового парфюма, погружаясь в приятный, но краткосрочный покой. Рядом с Джиюн сердце не ныло. Рядом с ней было трепетно.       Тэхена не мучила одержимость, он об этом не думал, пока не находился эксперт со стороны. Подруги Джи, родственники, его собственные друзья — всегда находился кто-то, указывающий, что Тэ слишком наседает, не дает Джиюн жить дальше. В таких разговорах всегда отчетливо звучало, «если любишь — отпусти». И Тэхен любит безмерно, но «отпусти» тут не вяжется.       Одежда мокнет от дождя. С волос стекают капельки, но Тэ словно не замечает. Внешний дискомфорт — пустышка, в сравнении с внутренним. Ему так нужно к его Джиюн.        «Тэхен, ты как там?» — уведомление о новом сообщении от Чимина. Переживает. Прямо чувствует, что Тэ сейчас выкинет очередную глупость. «Порядок. Насколько возможно», — короткий ответ и глоток обжигающего напитка.       Пальцы тянутся к чату с Джи. Чем она сейчас занята? Помнит, какой сегодня день? Сожалеет?       Тэ думает недолго, привычно выражая все, что на душе в текст. Джиюн его поймет. Она всегда с ним ласкова. «Привет, Джи. Прости, что я снова пишу, я знаю, что постоянно обещаю перестать. Просто сегодня дурацкий день…» Пауза после сообщения. Дрожащий вздох с его губ и спутанные мысли, перетекающие на экран: «Мне без тебя так тоскливо. Скучаю по тебе каждый день. А сегодня особенно. Даже погода в точности, как тогда, и это давит. Вот бы тебя увидеть, хотя бы на мгновение».       Блокирует экран моментально. Даже не дышит, замерев на месте. Он запрокидывает голову, подставляя лицо дождю в попытке сконцентрироваться на настоящем, не утопая в болезненном. Если бы Тэ верил в Бога, то сейчас точно бы начал молиться на скорый ответ Джиюн. Но он не верит. Если и молиться, то только самой Джи.       Тэхен теряет счет времени в выпитом спиртном и тумане мыслей. Находит себя уже бредущем в знакомом направлении, когда на телефон поступает звонок. И хотелось бы, чтобы от Джиюн, но всего лишь от Чимина. — Да? — Ты не дома? — Гуляю.       Он шмыгает носом, голос хриплый. Явно разболеется с его иммунитетом. — Гуляешь в такой дождь? — Я вообще-то… Иду к Джи. — Тэхен, черт тебя бы побрал!       Он не дослушивает. Вешает трубку и на дальнейшие настойчивые попытки Чимина дозвониться не реагирует. Ему сейчас не до голоса разума, его ведет сердце.       Тэхен добирается до квартиры Джиюн и долго не решается постучать, переминаясь с ноги на ногу у двери. Он поступает навязчиво и неправильно. И может быть, Джиюн вообще спит, а он…       Не успевает про себя выругаться, как дверь открывается изнутри. Тонкое запястье Джи и ее аккуратные, покрытые темным лаком, ногти притягивают взгляд намертво. Тэхен боится посмотреть ей в глаза, то ли из-за стыда за то, что торчит у ее порога в такой час, то ли от вихря чувств, что вспыхнет, стоит ему увидеть ее лицо. — Ты здесь… Мне Чимин позвонил. Сказал, ты придешь. Я вышла встретить.       Тэхен между строк читает, что она беспокоилась. Надумала, что он не в состоянии, возможно, слишком пьян. И это правда в некотором смысле. Тэ пьян от любви, когда не страдает от похмелья, вызванного разлукой. — Я хотел тебя увидеть, — совсем тихо бормочет.       Напористость и смелость исчезают. Тэхен до конца не понимает, чего ждет от Джи, чувствует лишь, что должен быть рядом в любом возможном смысле. Хочется безумно коснуться, обнять, спрятаться в ней, но он продолжает таращиться на ладонь, обхватывающую ручку. — Зайдешь? Ты промок до ниточки.       Больше пялиться на ее руку не может. Коротко кивает, подняв взгляд и встретившись с ее глазами в долгом контакте. Прошибает электричеством. Он так по ней скучал, что словами выразить невозможно. — Зайду, спасибо, — почти шепчет, сделав несколько шагов в квартиру.       По интерьеру проходится вскользь, скорее возвращая взгляд Джиюн, с упоением, благоговейно всматриваясь в черты лица. Его милая Джи все так же пленительна. — Здесь стало уютнее с моего последнего визита…       За три года Джиюн обжилась, но, по скромному мнению Тэ, квартирка пустовата. Не хватает фотографий, стопки его книг на журнальном столике, вечно гуляющей по мебели кофты, что они надевали по очереди в прохладные вечера, еще одной пары тапочек и кучи мелочей, что Тэ мог бы перечислять весь вечер.       Джиюн к нему тянется первой, вызвав замешательство и секундное напряжение. Тянет его толстовку, а Тэ, как загипнотизированный, лишь ловит ее глаза. Боже, как Джиюн красива. Домашняя. Нежная. Она пахнет домом. И он невольно вдыхает всей грудью, задерживая аромат в легких. — У меня где-то были твои вещи. Я сейчас принесу. И полотенце.       Джиюн говорит сдержанно, бросив на него обеспокоенный взгляд, прежде чем скрыться в комнате. Тэхен слышит, как она открывает шкаф, но мысли летят к сказанному. У Джи его вещи. Он специально подбросил, чтобы был повод встретиться… Или, чтобы она его вспоминала. А может, чтобы частичка Тэхена оставалась с ней всегда. Интересно, раз не избавилась до сих пор, то тоже по нему скучает?       Он не двигается с места до тех пор, пока она не возвращается. Проводит рукой по сухому комплекту одежды, натянув слабую улыбку и благодарно коснувшись предплечья Джиюн. У Тэ пальцы ледяные, и девушка слегка ежится, но не отстраняется. — Спасибо, Джи, ты мой ангел-хранитель.       Переодевается в ванной ради приличия, хоть Джи и видела его в нижнем белье и без него сотни раз. Умывается холодной водой, стараясь привести себя в чувства. Алкоголь мешает ясности, но, к счастью, Тэ выпил недостаточно, чтобы потерять контроль над телом и остатками разума. Он понимает, где находится, хоть и пришел сюда импульсивно.       Передвигается по квартире, как вор, тихо и медленно. Находит Джи на диване в гостиной. Рядом, на столике, две кружки горячего чая, по доносящемуся аромату, ягодного. Тэ присаживается чуть в стороне, боясь того, что скручивается в горле. Ему вдруг становится горько.       Он чувствует взгляд Джиюн: внимательный, изучающий. Ощущает, как на плечи опускается теплая ткань, слегка повернув голову к приблизившейся Джи. — Ты замерз. Плед и чай должны помочь, — она улыбается, но неискренне, устало. Его бедная Джи. — Прости меня, — выдавливает из себя Тэ, тут же пожалев. По лицу начинают течь горячие слезы, внутри, словно плотину прорывает. Все, что сдерживал, выплескивается. Его даже трясет. Наизнанку выворачивает от чувств.       Джиюн замирает. Смотрит на него долго, растерянно, а Тэ не может совладать с тем, что из него плещет. Эмоции сырые, сильные, слишком тяжелые. Тэхен прежде не показывал их Джи лично. Не так.       Он прячет лицо за ладонями, стирает слезы со щек, мучаясь в попытках успокоиться. Избегает снова на Джиюн взглянуть, но всюду ее запах, везде ее присутствие. Тэ почти задыхается. Он болен любовью.       Джи тихонько вздыхает. Звук отчетливый в тишине, разбавляемой всхлипами. Ее руки тянутся к нему, обвивают. От них теплее, чем от сухой одежды и пледа. От них греет изнутри. Не так, как от алкоголя, по настоящему, словно в сердце разводят костер. Тэхен льнет к ласкам, прижимается к груди, собирая ее футболку под пальцами. Так сильно стискивает, боясь, что Джиюн исчезнет. Вдруг она — мираж. Вдруг он совсем рехнулся. — Тише-тише, все хорошо, — она шепчет ему на ухо, перебирает пряди волос нежно-нежно.       У Тэ обрывается сердце. Он плачет, ломается и собирает себя заново в любимых руках. Не находит сил сказать что-то, погружаясь в утешительную близость, даже, если потом снова придется страдать в одиночестве. Тэхену не нужно много, ему бы просто быть с Джи.        — Я без тебя никогда не научусь справляться, — он произносит хрипло, шмыгая носом и слегка потираясь щекой об ее грудь. Слышит успокаивающий стук сердца, вдыхая поглубже, концентрируясь. — Мне жаль. Очень жаль, что ты это чувствуешь.       Тэхен верит. А еще он нуждается в понимании. Хочет услышать о ее чувствах. Найти крошечный шанс на восстановление. — Джи, ты по нам скучаешь? Хоть иногда?       Она молчит долго. Слишком долго. У Тэ сжимается сердце, он так боится услышать «нет». — Скучаю, Тэ.       Простой и короткий ответ, но у Тэхена мир переворачивается. Прежде Джи избегала формулировок, способных Тэхена слишком обрадовать. Быть может просто смирилась, что жить дальше с таким навязчивым бывшим не сможет? Если так, Тэхен — придурок еще больший, но, господи, как приятно услышать «скучаю» от нее. — Я по тебе тоскую каждую минуту… Даже во сне, — слащаво, но правда.       Тэхен поджимает губы и поднимает на нее глаза: покрасневшие, заплаканные. В ее больших и красивых тоже слезы стоят. Больно.       Видеть, как Джиюн плачет, всегда ужасно болезненно, словно в грудь вонзают тупой клинок снова и снова, слегка покручивая, чтобы ранить сильнее. Тэхен тянется к ее лицу, стирает кончиками пальцев влагу, бегая глазами по каждой черточке.       В голове черти что творится. Неразбериха. Хаос. Отчаяние.       Он не замечает, в какой момент пальцы сменяют губы, ловит каждую слезинку. Сам продолжает плакать. А Джи не двигается. Позволяет ему утопать в близости, одновременно исцеляющей и больной. И он делает это охотно. Обвязывает цепь вокруг щиколоток и не борется, оказавшись под толщей воды.       Отстранившись на ничтожное расстояние, Тэхен обхватывает ее лицо. Поглаживает щеки, проводит большим пальцем по нижней губе и трепетно касается губами, совсем наивно, нежно, но с такой нуждой, что у Джиюн вырывается всхлип. Она не отвечает, но не отталкивает. Все ему позволяет.       Он дрожит. Целует еще раз и еще. В волосах ее путается, пропуская между пальцами. У Тэхена в голове только имя Джиюн звучит. Так громко, оглушающе.       Он утыкается ей в шею, вдыхает запах, коротко касается губами кожи и остается так надолго. И время становится неважным, и все вокруг незначительным. Даже собственная боль притупляется.       Тэхен чувствует ее руки на спине: нерешительные поглаживания. Вздыхает ей в шею, вызывая мурашки, и тихонько произносит, прикрыв глаза: — Ты просто позволь мне побыть так еще немного… Я обещаю, я перестану тебя доставать.       Он знает, что врет. Понимает, что и Джиюн ему не верит. Невозможно доверять, когда Тэ нарушает обещание из раза в раз. Ей бы просто вышвырнуть его за порог, но Джиюн не такая. Она подыгрывает. Утыкается носом в его висок, прижимая к себе увереннее, словно принимает, несмотря ни на что, и только шепчет ему на ухо: — Все будет хорошо…       И ей Тэхен верит. Всегда и во всем. Все будет хорошо, пока Джиюн держит его.

Все будет хорошо, пока его милая Джи рядом.

Все будет хорошо, пока обнимает, касается. Все будет хорошо.