Сказка на ночь

      Что-то сверкнуло в кристалле, и Джарет нехотя перевёл взгляд на магический шар, лениво склонил голову. Чему бы там блестеть? Солнечный свет не проникает в спальню короля гоблинов по определению — это колыбель самой тьмы, скрытая от лишних взглядов глубоко под землёй, в подвалах замка. Светлые ресницы опускаются, дрогнув: показалось.       Мужчина облизывает губы и снова откидывается на подушки, не в силах бороться с накатившей дремотой. Руки наливаются свинцом, ноги тяжелее, чем когда бы то ни было, и лишь одна досадная деталь не даёт владыке просто упасть в забытье: чертова навязчивая мысль о женщине, заставляющая наливаться тяжестью не только руки.       Джарет выдыхает, и выдох этот получается подозрительно похожим на стон. Как давно его воображение никто не волновал, тем более, так нагло, упëрто и настойчиво. Как давно его не лишали покоя.       А эта девица, зачем-то вновь появившаяся в человеческом городке на землях его волшебного королевства (хотя уехала из отчего дома много лет назад), побеспокоила его подданных простым и старым заклинанием.              Он обомлел тогда, увидев её в окне второго этажа. Он видел всех людей, кто жил, сам того не зная, в его королевстве. И эту девчонку видел, когда она ещё 15-летней малявкой скакала босой по лугам, подбирая подол платья и цитируя чужие стихи. Если бы не встретил её нынче — и не вспомнил бы даже. А сейчас она сидела, склонив голову перед зеркалом, зажмурив глаза и сжимая что-то в руке. За стенкой уже не плакал её младший сводный брат, а вот девушка глотала неожиданно поступившие слезы, дав себе минуту перед звонком в полицию. Ребёнка украли.       Конечно, украли. Король гоблинов облизнулся бы хищно, не будь у него сейчас клюва. Меньше надо разбрасываться заклятиями.       Девушка распахнула глаза, медленно вдохнула, отгоняя раздражение, и уставилась на своё отражение.       Отражение было прекрасно, Джарет заскреб когтями по отвесу окна, прижимаясь оперением к стеклу, лишь бы рассмотреть её поближе. Детские черты уступили приходящим им на смену взрослым, женским. Красота расцвела, не оставив и шанса не пасть во имя её обладательницы. Девушка уже не походила на подростка. Глаза её с годами стали грустнее, а взгляд — жестче. Уголки губ чуть опустились. Из движений исчез детский задор, и линия плеч изменилась, будто опустились они без веры в чудо.       Король в теле птицы ударился грудью в стекло, пугая девушку, привлекая внимание. Она вскочила, уставилась на бьющуюся в окно белую сову. На не гнущихся ногах, будто против своей воли, распахнула раму, впуская прохладный вечерний воздух с отголосками дальней грозы, зажмурилась навстречу порыву ветра. Этой доли секунды хватило королю гоблинов, чтобы принять свой истинный облик.       Когда она открыла глаза, он уже шёл к ней. Рывок назад, пара неуверенных шагов; Джарет разглядел на дне её глаз животный страх. Улыбнулся, в два стука каблуков догнал беглянку, остановился перед самым её носом.       — От чего ты не рада, Сара? Ты ведь сама того хотела, ты так пожелала.       Девушка не смогла вымолвить ни слова, страх приковал её к месту. Как, как он забрался в окно второго этажа?..       Король улыбнулся ещё шире, наклонился вперёд так, чтобы оказаться с девушкой лицом к лицу, и достал из воздуха кристальный шар. Поиграл им в пальцах, перекатывая с тыльной стороны кисти в ладонь, и задумчиво остановился. Сохраняя дистанцию, мрачным голосом объявил:       — У меня для тебя подарок. Он покажет тебе, — он на секунду прервался, будто запнувшись, — все твои мечты. Ну же, Сара, соглашайся, бери…

***

      Не такого приёма ждут для себя короли. Джарет сидел на троне, оскорблëнно постукивая носком сапога по полу, швыряя заклинаниями гоблинов из угла в угол, подгоняя. Внутри клокотали вперемешку злость, ярость и безудержный интерес. Ему пришлось буквально сбегать из дома Сары, потому что, как только шок прошёл, и девушка отмерла, в него полетели тяжёлые предметы. Плечо всё ещё ныло, пострадав от встречи с чугунной вазой. Он легонько помассировал место удара пальцами и шикнул. Больно.       — Как там наша гостья? — вопрос его был скорее риторическим. Ничего плохого с ней в его королевстве произойти не могло, он строго настрого запретил посягать на её жизнь и здоровье.       — Непозволительно близко к Вашему дворцу, владыка, — голоса гоблинов перебивает друг друга, сливались в нестройный, гулкий хор, пока те жались к полу и тряслись от страха перед неожиданно плохим настроением господина.       — Хорошо… Хорошо. Следите за ней. Я отдохну, сегодняшние путешествия дались мне трудно.       Гоблины вразнобой откланялись и повскакивали, на ходу визгливо желая долгих лет жизни и правления своему королю.

***

      И картинка проста и прозаична: он лежит в своей огромной и холодной постели в кромешной тьме спальни, и внутри него борются усталость и разливающееся по телу возбуждение.       Чертовка. Сильная, озлобленная, молчаливая. Такая будоражащая в своём гневе. Джарет поймал свой собственный рваных выдох и закрыл глаза. За свою жизнь в той перепалке в комнате он не опасался, вовсе нет, он куда сильнее и владеет магией. Но разбуженные Сарой странные чувства не давали покоя. Ах, если бы он отринул в то мгновение весь свой план, если бы не захотел всё же увидеть, как она пройдет лабиринт в поисках брата. Если бы не хотел по крупицам собирать изменения в её лице, наблюдать, как с каждым шагом девушка всё же начинает верить в волшебство… Если бы не это — он упал бы к её ногам прямо там. Это какое-то наваждение, абсолютное безумие, но она болезненно заполняет каждый угол его разума и не даёт ни секунды покоя.       Так что же это был за всплеск в кристалле, вырвавший его из дремоты? Откуда побеспокоил его луч света? Джарет провёл пальцами по поверхности шара, немного перекатив его по столику у кровати, и закусил губу. Поддаться ли искушению? И, если да, то как потом смотреть ей в глаза? Он отнял руку от холодного кристалла и шепнул, сам свои слова едва разобрав:       — Покажи мне еë.       Шар слабо засветился изнутри на мгновение, а потом показал. Продираясь через какие-то каменные обвалы заросшего лабиринта, она смотрела прямо ему в глаза. Мужчина дёрнулся, не ожидая такого близкого контакта, и замер. Сара за прозрачной поверхностью шара сделала шаг, потом ещё один, пошла увереннее.       — Нет, нет, что за глупости, только я вижу её. Только я. Только, — он оборвался на полуслове, когда девушка в шаре нахмурилась и глянула из-под бровей. «Не может быть,» — пронеслось в голове, и властитель коротко махнул рукой перед поверхностью шара. Никакой реакции не последовало, лишь раздался вздох облегчения по эту сторону кристалла. Просто показалось.       — Какая же ты красивая, — Джарет мечтательно провёл длинным ногтем по прозрачной поверхности и закрыл глаза. От этого её сердитого взгляда что-то внутри снова всколыхнулось, пробежало разрядом слабости вниз по позвоночнику. Король облизнул пересохшие губы.       Он повёл плечами, устраиваясь удобнее в подушках, и закрыл глаза. Дремоту побеждало желание, и король гоблинов положил руку на собственное бедро, будто невзначай потирая пальцами кожаные брюки, собираясь с духом. Отчего-то то, что пришло ему на ум, показалось таким кощунственным, таким преступным, что даже с самим собой пришлось договариваться, подкупая совесть.       Его веки дрогнули, когда он краем глаза снова выцепил лицо Сары из изображения в шаре, и воровато продвинулся пальцами к шнуровке на брюках. Торопиться было некуда, но пальцы отчего-то подрагивали. Он вальяжно ослабил завязки и приспустил брюки, закрыв глаза и сам на себя выругавшись. Что только он собирается сделать? Но образ молодой женщины, пригоревший намертво к сетчатке глаз, преследовал и волновал.       Дыхание сбилось, когда Джарет провёл рукой по низу живота, всё ещё споря с самим собой. Это ужасно, это совершенно ужасно. Это недопустимо. Между его бровей пролегла морщина, и лицо приняло почти непреклонное выражение, рука перестала задумчиво поглаживать кожу. Но что-то щелкнуло, перевесило в голове. Разгладилась эта хмурая морщинка, и брови вдруг поднялись в странном, просящем выражении. Он проиграл эту битву самому себе, и рука боязливо опустилась на полувставший член.       Джарет плаксиво выдохнул. Обхватил член пальцами, двинул рукой медленно. Это было неправильно. Совершенно неправильно. Но поясницу будто прошивало насквозь иглами туманящего разум возбуждения, стоило только представить её перед собой. С каждым движением ускоряясь, он на краю сознания ловил мысль, что чего-то лишается. Что что-то уходит из-под его контроля с каждой секундой обжигающего желания двигаться быстрее. Но что? Ему было не до того. Джарет облизнул губы и напряг ноги, всё ещё затянутые в серые кожаные брюки — те с приятным звуком проскользили по шелковым простыням.       Стыд. Обжигающий, удушающий стыд держал его крепко за шею, пока король ласкал себя отрывистыми и жесткими движениями. Стыд перекрывал кислород и выбивал из головы последние здравые мысли. Он не позволил ни почувствовать, как владыка сам, случайно, вслипывая вслух о самых постыдных желаниях, накладывает на себя вечный приворот к этой девчонке; ни увидеть, как на поверхности шара магия заставила лицо Сары измениться в хищной улыбке, когда он с сиплым плачем кончил в собственную руку.

***

      — Куда это ты её ведёшь? — голос короля гоблинов раскатывается по пещере угрожающе, не оставляя места для манёвров.       Карлик-гоблин вжимает голову в плечи и бормочет что-то про обман, про преданность его Величеству и лабиринт. Джарету не интересно. Совсем. Он одним движением срывает с руки гоблина человеческий браслетик, заставляя слугу всхлипнуть от неожиданной боли. Крутит перед глазами нанизанные на леску бусинки и отшвыривает дешëвку в темноту. Всё это не интересно. Всё это банально.       Всё, кроме неё. Она выглядит так неестественно в его королевстве, всё рядом ней теперь кажется недостаточным, маленьким, искусственным, картонным. И кажется, что только её близость вдыхает что-то живое в одеревеневшее тело самого короля. Каждый шаг от неё пронизывает мышцы иголками и кричит о скорой смерти. Это что-то невозможное, это колдовство какое-то. Единственное, чего хочется Джарету — это смотреть на неё украдкой, наблюдать, знать о каждом её шаге и ловить каждый её вдох. Каждый, до последнего. Он подходит близко, очень близко, но не прикасается, лишь чуть кланяется ей, демонстрируя безупречную осанку. Смотрит липко, безостановочно, прямо в глаза:       — Как ты находишь мой лабиринт, Сара? — голос мог бы показаться дружелюбным, но в нём скользит что-то нехорошее. Ему правда занятно, что она думает о его творении.       — Сущая мелочь, — она врёт.       Король гоблинов чуть щурится, становясь похожим на кота, отступает назад, переносит вес на другую ногу, качнув бедром. Поднимает рукой по себе, скользит от самого пояса по груди, и Сара успевает недоуменно нахмуриться, но тут в его руке блестит шар кристалла, и всё становится понятно: это не больше, чем представление для неё. Мужчина грациозно отворачивается, неожиданно резким и сильным движением замахивается и кидает шар в темноту. Тот разбивается всполохом белого дыма, хрустнув. И тут же из-под земли кажущегося безопасным лабиринта возникают вращающиеся, угрожающе ползущие в их сторону лезвия.       Джарет незаметно растворяется в тени, и шею Сары, прямо под ухом, обжигают фантомный поцелуй и шёпот: «Теперь, надеюсь, тебе будет чуть веселее. До встречи, моя королева».

***

      До бала дело так и не доходит.       Сара добирается до замка раньше положенного, и застаёт его врасплох. И вместо искрящегося морока роскошного бала и пышного белого платья у него для неё готово только удивлëнное: «Моя королева?..»       Он отступает, пятится по переходам и коридорам замка, и не ясно: не заманивает ли в ловушку. Заговаривает зубы, иногда останавливается и сам делает наступающий шаг. Сыплет и сыплет обещаниями. Но оказывается в тупике, упираясь спиной в раму окна одной из башен.       И девушка стоит перед ним, сжимая кулаки. Уставшая, распаленная погоней, хмурая. И что-то очевидно изменилось в её взгляде с их первой встречи. Какая-то едва заметная поволока магии плещется в её зрачках.       — Верни мне Тоби.       Джаред на удивление легко соглашается:       — Хорошо, как скажешь, он уже спит в своей кровати. В вашем мире.       Повисает неловкая, ломаная тишина. Она явно не ожидала, что он сдастся так легко, но не успевает задать вопрос. Король отталкивается от окна, за мгновение оказывается рядом с ней и притягивает в объятия, объясняет тихо:       — Ты ведь справилась, прошла испытания, с чего бы мне не исполнить свою часть уговора? Поверь, единственное, зачем он был мне нужен, это чтобы привести тебя ко мне, — он поднимает её руку и целует в открытую ладонь, затем выше, в запястье. В глазах его, наконец, сквозь спесь и галантность она видит главный, пугающий, тёмный как ночь мотив. То, что не давало ей покоя, то, что мерещилось в его шагах при каждой короткой встрече по пути к замку:

он абсолютно одержим.

Сара сглатывает, прислушиваясь к ощущениям. Что-то внутри неё древней волной поднимается в ответ на его безумие. Что-то древнее её самой, явно инородное, но так точно вплавленное в её собственные желания и тайны, что девушка без раздумий принимает в себя этот мрак. Она задумчиво смотрит на него, когда король, не отпуская её ладоней, падает пред ней на колени.       — Об одном молю, моя королева.       Она молчит.       — Молю, молю… — и замок трясëтся, внимая его почти безумному шëпоту, выдавая его волнение и слабость. С потолка сыплется каменная крошка.       — останьтесь со мной, будьте моей и назовите своим меня. Просто назовите, просто покажите, это ничего не изменит, я уже навеки Ваш.              Она приподнимает его лицо за подбородок и отталкивает от себя. Сдвинуть бы его с места не вышло, но король отклоняется назад, опираясь на руки и благоговейно глядя на её пальцы, что только что коснулись его. Что-то глубоко правильное чувствуется в этой сцене, и Сара замирает, удивляясь. Он смотрит на неё снизу вверх. Сидящий на коленях, в расстегнутом парадном мундире, в рубашке, сшитой, наверное, из страхов и паутины, что едва прикрывает его грудь. Сколько ему лет? Если это его древняя магия проросла в её разум, то, наверное, непростительно много. Но глаза его почти пусты, и лицо похоже на маску отчаяния, когда она не касается его. Сара делает шаг ближе, туфлей заставляя раздвинуть колени. Встаёт вплотную, поднимает ладонь и медленно оглаживает его лицо.       Сомкнутые тонкие губы приоткрываются, и морщинки у глаз становятся ещё заметнее, когда он щурится от неописуемого удовольствия. Во всём происходящем так много неправильного, но повисшее над ними тугим узлом магическое проклятие будто бы оправдывает все порывы. Так просто ему потакать, и так до боли в голове тяжело — сопротивляться.       Девушка проводит пальцами по его шее, и Джарет вздыхает, опуская глаза.       — Смотри на меня, как ты хочешь быть моим, если не смотришь мне в глаза? Я хочу видеть твоё лицо. И… сними уже этот мундир.       Король гоблинов улыбается, и сердце его падает камнем вниз, когда, подняв взгляд, он видит ответную улыбку на её лице. Он стягивает верхнюю одежду, и кажется таким уязвимым без этих доспехов, без эксцентричного воротника, без блеска черной грубой кожи.       Остаётся только в брюках и блузке, что, развязавшись от возни с мундиром, сваливается с одной стороны и обнажает синяк на плече.       Синеватое пятно на бледной коже кажется таким неуместным, что в голове девушки что-то искрит, выдергивая из приятной томной пелены заклинания. Она удивленно смотрит на гематому, тянется к ней пальцами, но не прикасается. Подбирает подол платья, опускается перед сидящим королём на колени.       — Это… Это я тогда сделала?       — Да, — голос у него ниже, чем обычно, и простое да вырывается с придыханием, теперь он смотрит ей прямо в глаза — мне нравится думать, что ты оставила на мне этот след, пометив своим. Пусть запустив в меня вазой. Это мелочи. Я готов сдаться любому вашему гневу, моя королева, если вновь вас разозлю.       Сара будто не верит во всё происходящее, но иррациональное желание вскипает где-то в животе, отзываясь на исповедь короля, и она не может с этим бороться. Она кладёт руку на его бок, медленно ведёт вверх, скользя по ткани, пока не дотрагивается легко до плеча. До чего интимным кажется этот момент, когда она сидит между его разведенных коленей. Она опускает руку обратно, вторую ладонь тоже устраивая на его талии, и прижимается лбом к поврежденному плечу, будто извиняясь. А затем, коротко выдохнув, вгрызается зубами прямо в гематому.       Король вскрикивает, рвано вбирая в лёгкие воздух, из глаз неожиданно припускают дорожки слёз. Боль кажется куда более сильной, чем должна бы быть, она прошивает до самого сердца и отдаёт в голову. Дыхание перехватывает, и крик обрывается. Девушка отпускает его, и на следах от зубов нет даже кровоподтеков. Только белесые очертания укуса, что сойдут через пару минут. По рисунку зубов вдруг пробегает полупрозрачная темно-синяя рябь и так же быстро рассеивается. Из головы Сары исчезает давящее наваждение. И Джарет вдыхает, наконец, полной грудью.       Случайно наложенное им заклинание исполнилось, королева назвала его своим. Боль в плече исчезла, и мужчина удивленно покосился сначала на плечо, а потом на девушку. Ему эта непреднамеренная магия далась куда труднее, чем ей.       Он нахмурился, покачал головой, и Сара вдруг поняла, что сейчас, растрепанный, с ещё высыхающими на щеках дорожками слез, в одной рубашке, он кажется ещё старше, чем был.       И вдруг, вопреки здравому и свободному теперь разуму, она притягивает его к себе. Король гоблинов удивленно замирает, но вскоре отвечает, и мужские руки крепко обхватывают женскую талию. Этот жест уже ничего не сделал бы с исполнившимся проклятием, не закрепил бы его, но и не отменил. И это оказывается простым жестом двух удивленных людей.       Отдышавшись, Джарет поднимается на ноги, неловко натягивает развязанную рубашку обратно на плечо, и максимально галантно помогает подняться девушке. Подхватывает свой мундир, кланяется глубоко и уважительно, невесомо целует её руку.       — Теперь я навеки Ваш, королева, — в голосе не проскользнуло ни намека на разочарование или расстройство. Будто так и должно было быть. Будто его это вполне устраивает.       Король отряхнул брюки и, воровато глянув на Сару, убедившись, что она смотрит, слишком уж интимным движением от груди к шее вдруг материализовал в руках стеклянный шар. Поднес его к губам, и, глядя ей в глаза, коротко поцеловал. Саре примерещилось, что щёки его вспыхнули при этом. Он протянул шар девушке и ещё раз поклонился.       — Он покажет тебе все твои мечты.       — Мои ли? — в этот раз сомнений у Сары не осталось. Вновь непоколебимый и жёсткий король гоблинов вспыхнул, доверительно наклонился к самому её уху, прошептал:       — Вы проницательны как никто другой, моя королева. Он покажет тебе мои мечты.       В ответ на это признание вспыхнула уже сама Сара. Джарет ещё раз поклонился и побрел мимо неё куда-то вглубь замка. Не оборачиваясь, добавил:       — Если решишь вернуться в человеческий мир, только пожелай, и первая же дверь отведёт тебя туда. Но, если вдруг захочешь погостить, оставайся, слуги примут тебя с моим радушием.       Сара и хотела бы ответить, но его белая фигура уже растаяла в темноте, так что её короткое «спасибо» растворилось в каменных сводах замка.

***

      Гоблины и правда оказались вполне сносными слугами. Еда и вино появлялись в занятой ею комнате замка будто сами собой. А на второй день после пробуждения Сара и вовсе обнаружила рядом с кроватью сундук, полный роскошных нарядов. Отчего-то мысль, что его под покровом ночи мог принести сам Джарет, разлилась тёмным теплом где-то в груди.       От подарков она отказываться не стала. И, переодевшись, уже почти было вышла в сторону сада, но в последний момент не смогла отпустить пальцев с резного косяка двери. Побарабанила пальцами по дереву, огляделась по сторонам, выглянув в коридор. Прислушалась. И не услышала ничего, кроме стука своего разогнавшегося сердца. Нет. У неё есть досуг куда интереснее.       Она вернулась к постели и вытащила из-под вороха мягких подушек прозрачный шар. Упала на кровать, подняла его над собой и поглядела сквозь него на свет. Шар как шар. Не искрится, не греет, даже не показывает ничего. Сара перевернулась на живот, облизнула губы и, подумав, что, если это и не сработает, то никто не увидит её глупости, поцеловала кристалл. Под губами он оказался тёплым, мягким, и Сара готова была поклясться, что услышала едва различимый вздох на грани стона.       Шар, продолжая быть при ближайшем рассмотрении прозрачным, гладким и твёрдым, засветился изнутри и проявил изображение. У Сары зашумело в ушах. Он смотрел ей прямо в глаза, смотрел умоляюще, заискивающе, будто уже получил долгожданный ответ, но всё ещё не может в него поверить. Ждёт, что она проведёт рукой по его лицу и едва заметно кивнет: он всё понял правильно. Сидел он снова перед ней на коленях, и грудь его вздымалась хаотично, ходила ходуном в такт сбитому, рваному дыханию. Владыка кивнул, и, наконец убедившись во вседозволенности, поцеловал её колено под светлым шëлковым платьем. Потянул подол наверх, поцеловал уже обнажившееся колено и стал с почти безумным рвением выцеловывать её бедра, всё выпрямляя спину, поднимаясь губами всё выше.       Сару бросило в жар. Глядя в прозрачную поверхность шара, она, затаив дыхание, отсчитывала последние поцелуи, пока Джарет не выпрямился полностью. Он прислонился подбородком к еë животу и хитро улыбнулся:       — Вы позволите, моя королева?       Девушка, лёжа на кровати, кивнула картинке. И изображение короля внутри стекляшки удовлетворенно кивнуло в ответ. Он вновь наклонился, только для того, чтобы, припав губами меж еë ног, вновь посмотреть ей прямо в глаза. Сара, держа в руках шарик, не могла чувствовать результатов его фантазий, но гулко сглотнула, хмурясь на вполне ощутимое возбуждение.       Так вот, какие у вас мечты, Ваше Величество. Сара уронила лицо в подушки, а когда подняла, зарделась пуще прежнего: мужчина в кристалле самозабвенно терялся где-то под поднятом к самым еë бедрам подолом, ритмично и быстро чуть покачивая головой. На его макушке в этой фантазии хозяйски лежала её рука. Девичьи пальцы вцепились в светлые длинные пряди, с силой потянули, и король с неудовлетворенным стоном оторвался от еë лона. Губы и подбородок его блестели, и он медленно, на показ облизнулся.       Сара откинула от себя шар, зажав рот руками. Это было так реалистично, что дыхание сбилось уже у неë самой. Это было слишком откровенно, ему стоило оставить свои безумства при себе… Но перебороть притяжение, любопытство и горячее тепло она уже не могла, протянув руку и подкатив шар поближе, укоризненно прошептала:       — Джарет…       — Да?       Сара вскинулась, дëрнулась, спрятала шар за спину, удивленно и испуганно глядя на короля гоблинов, что стоял у изголовья кровати и медленно водил длинным ногтем по резной колонне. Лицо его было будто бы чуть краснее обычного, и смотрел он не на девушку, а куда-то сквозь пространство.       — Давно ты тут?       — Нет, ты же только что меня позвала. Не прячь шар. Будто я не знаю, что там, — он улыбнулся и с хищной грацией, стуча в тишине каблуками сапог, прошёлся вдоль кровати.       Сара смотрела на него молча. Смотрела, и не могла развидеть пелены бреда и экстаза в его глазах, увиденной в шаре. Он заглянул ей в глаза в противовес этому спокойно, продолжая измерять периметр кровати шагами. Шепнул, будто невзначай:       — Я привязал к нему заклинание моего призыва, стоит только тебе сказать моё имя. Я приятно удивлён, что это случилось так рано. Никогда до этого Вы не звали меня по имени, моя королева.       Сара вспыхнула ещё раз, хотя была уверена, что больше уже некуда.       — А если бы я… — она замолчала, злясь на саму себя, что вообще начала это предложение, что не только допустила эту мысль, но и стала произносить её вслух. Стыд полоснул по животу.       Король гоблинов понял. Остановился у той же самой колонны, со скучающим видом поцарапал лак на дереве, спокойно ответил:       — сработало бы немедленно, — он перевёл взгляд на Сару, нахмурился, — я бы не упустил, как вы стонете моё имя в первый раз.       Она не выглядела напуганной или затравленной. Посмотрела в ответ, сузила глаза. Взвесила в руке шар, холодно спросила:       — Там есть… ещё?       — Решаете, не кинуть ли его в меня? Не стоит, там есть ещё, на что посмотреть, — Джарет обольстительно улыбнулся и снова стал похож на великого владыку, — хотя я могу показать Вам намного больше, если захотите.       Он наклонился над кроватью, изучая выражение её лица. И от этого пристального взгляда вдруг напомнило о себе горячее возбуждение, которое так быстро испарилось, стоило королю неожиданно объявиться собственной персоной.       Он не выдержал. Подал ей руку, и, стоило только ей протянуть свою, не человечески легко поднял её с кровати, прижал к себе, заглянул молча в глаза. Ни вопроса, ни упрека. Только обещание.       

***

      Он не обманывал в своих желаниях, и, стоило только Саре сдаться в ответ, показал, что его первой мечтой сейчас и правда было попробовать на вкус свою королеву.       Брюки, расшитые золотом и жемчугом, оказались сняты с неё почти что магией. И Сара металась по подушкам, всхлипывая, теряя контроль под горячим языком короля гоблинов. Собравшись с силами, она открыла глаза и опустила их вниз, встретившись с тем самым взглядом, что видела в шаре. Обожающий, раболепный, голодный, с поволокой греха – этот взгляд ограничил всё.       – Мой король, – девушка шепнула на одном дыхании, услышала и одновременно почувствовала, как он простонал в ответ на это, – Джарет...       Он впился длинными ногтями в её мягкие бедра, даря особо томный и властный поцелуй. Это было последним, девушку подкинуло, выгнуло в пояснице и через пару мгновений напряжённые ноги её ослабли. Он оторвался от её губ с влажным звуком и совершенно непристойно улыбнулся, но королева этого не увидела. Открыть глаза она смогла лишь через несколько секунд, когда дыхание её ещё не успокоилось.       – Мой Король, – у него внутри что-то раскрылось, с шумом распахнув лёгкие и разорвав сердце. Если она планирует обращаться к нему таким голосом, то ему требуется минимум ещё одна точка опоры, сам он не устоит на ногах.       Она провела обнажённой голенью по его боку, задумчиво склонила голову:       – Я хочу Вас, мой Король, – девушка недвусмысленно кивнула на завязки его брюк, покосившиеся от оттягивающего ткань свидетельства его ответного заветного желания.       Король гоблинов переступил, спустился с кровати и сделал шаг назад, случайно стукнув звонко по полу каблуком. Не теряя всей королевской стати, продолжая голодно смотреть ей в глаза, мужчина опустился на колени перед кроватью, разорвал зрительный контакт, склонил голову. Спросил, слишком боясь увидеть перемену в её лице, слишком боясь узреть отказ до того, как она вдруг решит сказать нет:       – Моя королева, вы уже сделали меня своим пред лицом магии, вы зовëте меня своим, и позволяете звать своей. Но я обязан спросить и перед лицом традиций вашего и моего мира. Вы станете моей супругой?       – Стану.       Король гоблинов взметнул голову, и увидел перед собой её улыбающиеся лицо. Поднялся на ноги, наклонился над Сарой, до незнакомой тоски в сердце покорно уточнив:       – Да будет так.

***

      Когда, почти забывшись и полностью открыв душу и сердце, между толчками Сара вдруг снова поймала в глубине себя поднимающуюся волну магии, она не стала противиться и этой волне отдалась. Быть может, шептавший тихо и отчаянно глупости Джарет снова подвесил над ними какое-то заклинание. А может, следы прошлого навсегда поселились чёрной тенью в сердце Сары. Но, так или иначе, эта магия проскользила до самых кончиков её пальцев, заставив одной рукой схватить короля за шею, сжимая, а другой провести по его груди, выдохнуть, будто заклятием:       – Мой. Быть может, так подействовала магия. А может, он просто не мог противостоять и сдерживаться пред властью своей королевы, но Джарет с жалобным выражением лица полоснул длинными ногтями, вспарывая наволочку и оставляя царапины на бедре Сары. Это было его финальной точкой.       Очнулся он обнаженным, под одеялом, в объятиях своей королевы, которая задумчиво водила пальцами по синякам на его плече и шее. Прежде, чем она успела сказать хоть что-то, просипел:       – прости, это вырываются наружу магией мои желания. И следы твои я буду носить с гордостью, вместо драгоценных камней на шее. Чтобы все знали о моей Королеве.