Кровавые ласки

Небо было будто накрыто черной дымкой, из которой еле виднелись маленькие, словно крупинки соли, звезды. Хотя их видимость (даже с небоскребов) была уменьшена в разы из-за бесконечных потоков, бог знает кем выпущенного и что из себя представляющего, газа. Несмотря на вечный беспорядок, включающий в себя постоянно выходящий откуда-то газ и такую привычную преступность (в основном мелкие шайки, забирающие у прохожих сбережения), сегодня ночью в Готэм-сити было спокойно. Холодный дождь растрепывал волосы и пробирался под одежду, кожу, а к некоторым успел впиться и в душу. Хоть и внизу творилась некая суматоха, на крышах было мертвенно тихо. Но всё же два быстрых силуэта, перепрыгивающие с одной крыши на другую, нарушали эту тишину. —Ты сегодня что-то не в форме, Бэтси! Что, бэт-суставы стали подводить? Перелёт на другое здание. —Двадцать человек! Двадцать человек скончалось от твоей взрывчатки, Джокер! И ещё пятьдесят пострадавших! —Всего лишь?! Возьму на заметку! Полетели бэтаранги, мимо. А хотя… Пара капель крови отлетело, приземлившись на щеку героя. Заворот за угол, дымовая шашка. Оба мужчины потеряли друг друга. Запыхавшись, "Клоун-Принц Преступного Мира" отошел от стены, в которую пару мгновений назад так "удачно" резался. Не забыв достать свой излюбленный зелёно-фиолетовый пистолет, Джокер оглядывается.

Так.

Стоп.

Мышка и вправду его потеряла или… Удар приходится в скулу, на что Джокер поднимает дуло в сторону линчевателя, но тот уже успел прошмыгнуть рядом с дезориентированным шутом и ударить в живот. Джокер складывается пополам и пятится назад, одновременно стреляя Бэтмену в бок. Пуля проходится между пластин, задевая кожу. Тот шипит, одной рукой придерживает место ранения, а второй впечатывает лицо Клоуна в бетонную стену. —Я тоже по тебе соскучился, дорогой! — Кричал Джокер между ударами, на удивление не сопротивляясь давлению. По его лбу стекала струйка крови, капая с подбородка, а две безумных радужки устремились прямо в душу. Бэтмен смотрит со всем отвращением в его изумруды с крошечными точками посередине. «Скажи себе, что он просто мужчина, как и ты. Скажи себе, что у него есть плоть, которую можно разорвать, кости, которые можно разбить, что ему нужно дышать, спать, есть. Докажи это себе. Смотри на него, в эти чертовы глаза. Смотри в них до тех пор, пока он не дернется. Пока не увидишь, как они заработают, как человеческие глаза. Пока не увидишь, как меняются зрачки.» Это происходит внезапно. Лишь крошечное изменение. Но вот оно. Ты смотришь и видишь это. Мельчайшее мерцание в зрачках, но все же. И ты говоришь себе: ”Видишь? Под всем этим он именно то, чем ты его считал. Мужчина. И не обращай внимания на тот факт, что то, что ты видел, сделали эти крошечные зрачки — расширились. Расширились для тебя, после того, как ты достаточно долго смотрел в ответ. Не обращай внимания на тот факт, что причиной тому, что ты видел, эти черные точки расширились — была любовь.” Бэтмен встал в ступор. Неужели любовь одержимость Джокера настолько прямо связана с его человечностью.? Шут стоял неподвижно и, не моргая, смотрел в прорези маски, пытаясь выхватить очертания глаз. Хотя зачем? Он и так знал, о чём "его король" думает. —Пытаешься отыскать человечность во мне, Бэтс? Ах, смею разочаровать, её во мне столько же, сколько и в тебе желания меня обнять и укутать пледом, не отдавая плохим дядям-санитарам. И Бэтмен знал, что это так. Хоть сумасшедший и сказал это, подразумевая отсутствие гуманности, Брюс знал, что Джокер человечен настолько, насколько герою не претила перспектива держать шута мимо Аркхэма. Абсурд. Вынырнуть из мыслей помогло прикосновение чего-то масляного к его губам. Помада. Тонкие пальцы поглаживали щетину, вычерчивая на щеке замысловатые узоры. Оттолкнуть, ударить, отстраниться… Джокер своей кровью нарисовал на его лице улыбку. Почему вкус железа и дешевой помады ощущаются правильнее всех женских духов? Почему нездорово бледные пальцы с обкусанными ногтями кажутся роднее женских бархатных, ухоженных рук? —Потому что я не притворяюсь, Бэтси. В отличии от остальных. — Будто почитав мысли, прошептал в губы Джокер. Холодные пальцы прошлись по подбородку — Ты сегодня что-то особо неразговорчив, смогу ли я тебе — клоун до крови прикусил нижнюю губу рыцаря — развязать язык? — затем зализал оставленную собой ранку. Они смотрели друг на друга в течение нескольких секунд в полной тишине. Не очень понятно, кто после этого первый впился в губы своего врага. Вкус крови, помады, пота и сырого ночного Готэма опьянял. Джокер схватил Бэтмена за шлем и резко потянул на себя, особенно страстно вгрызаясь в "символ Готэма", на что тот повалил врага на землю, подхватывая талию. —Джокер… Тот усмехнулся. —Язык всё-таки развязался? Герой вздохнул, отпустив психопата, что вызвало удивленный смешок у того. —Что такое, прелюдий уже было достаточно? У Бэтмена на такое заявление злость снова начала набирать обороты. —Какие, к черту прелюдии?! Умерли люди, здания рушатся, Готэм в хаосе! Тонкий палец в перчатке лёг на губы Брюса, прервав речь. Тот хмурится ещё больше. —Ну-ну, не угрюмься, мой рыцарь. У тебя же сегодня почти получилось меня поймать! —«Почти»? Острая боль пронзает плечо, тёмная кровь стекает по броне. Палец щёлкает нос линчевателя, а Джокер, спрыгивая с крыши, ускользает вновь. Из плеча измазанного в помаде героя торчит давно знакомый нож.