Dossier №724

Если бы Людвиг знал чем это всё закончится, он бы никогда не взял бы пистолет в руки, никогда бы не согласился с ним, никогда бы не зашёл в его палату. Никогда.

***

Людвиг Рошфор, двадцатипятилетний выпускник магистратуры по психологии, был новым сотрудником в отделении психотерапии. Он обладал несомненным талантом, несмотря на свои собственные внутренние сложности. Его мать была счастлива за сына, который так быстро нашёл достойное место работы. Людвиг, едва успевая отвечать на многочисленные поздравления коллег, старался максимально сосредоточиться на своей работе в кабинете, где преобладали успокаивающие серо-синие тона. Однако, даже спустя год напряжённой, но любимой работы, он так и не смог понять пациента под номером 724. Казалось, что Нуара, как его называли, был непостижимой загадкой для всего отделения.

Да кто такой этот Нуар, и как его вообще понять? Честно говоря, проще было бы в шестом классе экзамен по ядерной физике сдать, чем в нем разобраться.

Пациент с регистрационным номером 724, идентифицируемый исключительно по имени Нуар, находился на стационарном лечении в данном отделении в течение двух лет. Причины отсутствия его перевода в профильное медицинское учреждение остаются неясными, учитывая, что клиническая картина Нуара предполагает необходимость постоянного, возможно, даже усиленного наблюдения. Его поведение характеризовалось выраженной лабильностью: в периоды ремиссии пациент демонстрировал способность к чтению, просмотру телевизионных программ и социальному взаимодействию с медицинским персоналом и другими пациентами. Однако в фазы обострения наблюдались эпизоды аутоагрессии, включая самоповреждение (удары головой о твердые поверхности, травмирование губ до кровотечения, самоповреждение пальцев и это то, что уже видел Людвиг). За время пребывания в отделении, доктор Людвиг не смог установить никаких данных о личности пациента, включая год рождения или наличие родственников. При поступлении пациент представился как Нуар, предоставив лишь это имя. Использование криминалистических методов, таких как снятие отпечатков пальцев, оказалось невозможным вследствие термических повреждений в виде ожогов на пальцах рук и ног. Аналогично, анализ биологических образцов не позволил установить его личность. Таким образом, на данный момент пациент Нуар существует в медицинской документации отделения психотерапии исключительно в рамках двухлетнего периода наблюдения, без какой-либо дополнительной информации о его анамнезе или идентичности. Кофе из кружки, подаренной медсестрой Аделой, не приносил облегчения, да и энергии тоже не особо. Людвиг по-прежнему чувствовал себя потерянным, глядя на толстую папку с историей болезни Нуара. Ничего не понимая, он знал, что времени почти не осталось – пора было идти на терапию. С тяжелым вздохом и ощущением собственной некомпетентности, доктор покинул кабинет и направился по ярко освященным коридорам. Путь до палаты Нуара показался бесконечным. Людвиг медленно вошёл внутрь и увидел пациента, сидящего на полу в окружении хаоса из блокнотов и карандашей. Нуар был увлечен рисованием, и в этот момент казался совершенно нормальным. Бледное лицо, темные волосы, собранные в хвост, и пронзительные, непозволительно чистые голубые глаза, которые поднялись на Людвига, когда тот вошёл. Нуар кивнул в знак приветствия, отложил рисунок лицом вниз и пересел на кровать. – Здравствуй, Нуар. Как твое самочувствие? До меня дошли слухи, что прошедшая ночь была для тебя весьма насыщенной. Не поделишься ли подробностями? Мне искренне любопытно узнать, что произошло. – Людвиг слегка улыбнулся, его губы изогнулись в выражении, которое Нуару показалось почти нежным. Он обошел палату, заметив свежую вмятину на стене у окна с кровавыми следами, и, получив молчаливое согласие Нуара, опустился в кресло. Людвиг действительно проявлял неподдельный интерес к ночным событиям, что было вполне в его характере – он был человеком любопытным от природы. К тому же, еще утром, прямо у дверей отделения, ему сообщили, что Нуар около двух часов ночи впал в истерику, бросился на стену с криками, разбив костяшки пальцев, и успокоился лишь после введения большой дозы транквилизаторов. Минут пять, а может и все десять, Нуар не находил слов в ответ на реплику Людвига, словно пытался собрать воедино осколки воспоминаний о прошедшей ночи. Наконец, он лишь устало мотнул головой, перекинул ногу на ногу и, положив руки на колени, сосредоточился на бинте, обматывавшем его руку. – Рош, я совершенно ничего не помню, хоть убей. Возможно, мне вчера что-то приснилось, и это вызвало паническую атаку, которая привела к тому, что я ударил стену. Но я точно не знаю – произнес он, его голос был спокойным, но тихим. Он бросил взгляд на повреждение в стене, а затем непринужденно перевел его на небо, видневшееся сквозь оконное стекло, словно черная решетка за ним не имела никакого значения. – Сегодня, кажется, будет хорошая погода. Я бы прогулялся. – уже громче добавил Нуар. Людвиг ответил кивком, не давая понять, с чем именно он согласен – с предположением или с комментарием о погоде. Затем он достал из кармана халата свой блокнот и ручку, щёлкнул ею, открыл записную книжку и быстро пролистал несколько страниц. – Погода и впрямь чудесная, – сказал он, – но, к сожалению, нам необходимо переключить внимание на другое. На прошлой нашей встрече мы затрагивали тему твоих, как ты сам выразился, "веселых мыслей". Расскажи, о чем ты думаешь сейчас.– Несмотря на то, что ему хотелось бы вести более непринуждённую беседу, работа требовала его внимания, и Людвиг понимал, что ему нужно действовать. – Да от куда я помню что я тебе там говорил? Не помню я, так что забудь – буркнул Нуар, явно не желая продолжать тему. – Давай лучше о тебе поговорим. С чего вдруг ты решил копаться в головах других людей? Людвиг вскинул брови, удивленный тем, что Нуар, вроде бы как невменяемый и потерянный в себе человек так осведомлен о его работе. Если не считать припадков, то Нуар вполне нормальный, но нельзя отметать и месяцы когда парень нёс непонятную чушь. Впрочем, ответ, не заставит себя ждать. – У меня была в детстве подруга которой нужна была психологическая помощь, но ей никто так и не помог. Она выбралась сама. Смотри ка, я сказал что то о себе, значит ты всё же мне расскажешь о своих мыслях. Правда за правду. – Нуар на такое лишь усмехнулся и закатил свои глаза, довольно улыбаясь. – Ладно, Док, ладно! Твоя взяла. Расскажу! Я кажется начинаю вспоминать то, что было за стенами этого отделения. Понемногу, совсем понемногу вроде имён и незнакомых мне лиц, но вспоминаю. – Уже более серьёзно проговорил Нуар, уставившись на Людвига и когда уже доктор открыл рот, чтобы начать готовить дальше, то Нуар перебил его – Нет, всё! Больше никаких ответов на сейчас! Я устал и хочу спать, так что пока-пока! Людвиг моргнул, пытаясь осознать случившееся, и перевел взгляд на свой блокнот. Решив не испытывать удачу с непредсказуемым Нуаром, он встал и направился к выходу. Он уже мысленно запланировал вернуться через два часа, но, едва достигнув двери, почувствовал, как его рука оказалась в чьей-то хватке. Шепот, обжигающий ухо, заставил его обернуться к Нуару. – Людвиг, принеси мне ракушку. Одну и неважно какую и будь осторожен.. Они не дадут тебе разобраться просто так. – прошептал Нуар, после чего практически выпихнул Людвига за дверь. Доктор Людвиг растерянно уставился на закрытую дверь, крепко сжимая в руке блокнот. Он не мог понять: очередная вспышка безумия Нуара или же в его словах скрывался какой-то глубокий смысл, который доктор пока не уловил? Рационально Людвиг склонялся к мысли, что это лишь бред пациента, но интуиция настойчиво шептала, что стоит прислушаться. Сделав глубокий глоток, он вернулся в кабинет, допил остывший кофе и взглянул на настенные часы, осознавая, что их разговор продлился меньше десяти минут. Людвиг вернулся к своему рабочему месту, извлекая телефон из брюк. Разблокировав его и открыв список контактов, он с тяжелым вздохом набрал номер матери. К его радости, она быстро ответила. После короткой паузы он сообщил, что ему необходима ракушка, и он заберёт ее, как только она приедет в больницу. Если Нуар хотел ракушку, он ее получит, если это поможет в его деле. Людвиг был готов пойти на любые меры, чтобы раскрыть тайну пациента 724. Однако, Доктор Рошфор был совершенно не готов к тому, что всего через двадцать минут после беседы с матерью, ситуация с Нуаром повторилась. Похоже, Людвиг либо не усвоил урок, либо совершенно не представлял, как справиться с Нуаром, который теперь, под действием лекарств и будучи привязанным к кровати, наверняка проспит до самого вечера.