Страшные истории на ночь

Кто-то закашлялся в темноте, и следом раздался ворчливый женский голос: — Только послушай этот кашель! Он сведёт меня в могилу! Двух дней не пройдёт, как меня вынесут отсюда ногами вперёд! — Держала бы язык за зубами, может, мы бы тут и не оказались! Эту перепалку Фэтти Болджер слушал каждый день весь последний… месяц? Два? Фэтти потерял счёт времени. В полумраке клетки не всегда удавалось понять, наступил новый день или тянется предыдущий. Или, может, дым из бесконечных труб застрелил собой всё небо и теперь новое утро вообще никогда не придёт! Конечно, охранники иногда приносили поесть, но делали они это так редко, не каждый день — это уж точно. — А сам-то, сам! — не унимались те двое из соседней клетки. — Замахнулся на них дубиной! Кто тебя просил меня защищать? И ты только посмотри на мои волосы! Они же все вылезут к тому времени, как я выйду отсюда! — За два дня не вылезут. — Что? Какие два дня, с ума сошёл? — Ты же сама сказала, что через два дня покинешь это место. Ногами вперёд. — Какой ты бездушный! «Но, — подумал Фэтти, — раз эти двое опять ругаются, дело к вечеру и пора спать. На чём там я остановился… Ах да, волки…» Страшный зверь зарычал, и его белые клыки блеснули в лунном свете. Фэтти замахнулся дубиной, ожидая прыжка. Сердце его стучало от страха, но просто так сдаваться он не собирался! Рядом раздался чей-то вскрик — Мерри, Пиппина? Волк снова зарычал… — Это Фэтти Болджер опять бубнит во сне? Фэтти взвыл похуже того волка. Опять она! Не та ворчунья с жалобами на сырость и не юная хоббитянка, которую пару дней назад привели и посадили тремя клетками дальше, нет! Этот голос Фэтти не спутает ни с каким другим! — Снова воображаешь, — продолжила Лобелия Саквилль-Бэггинс, — как на тебя напали волки? Или кто в этот раз? Огромные пауки из баек Бильбо Бэггинса? — Волки, — пробормотал Фэтти и порадовался, что в полумраке не видно, как он покраснел. — Мне так проще заснуть. — Утешаешь себя, что правильно сделал, когда с Фродо и его приятелями не ушёл? Может, и правильно. Они б сбежали, пока тебя волк доедал. Лобелия засмеялась. А Фэтти надулся и сказал упрямо: — Волк бы меня не съел. Я б его дубиной убил. — Сам ты дубина, Фэтти, — донеслось из другой клетки. — Спи уже и другим не мешай. Волков воображать больше не получалось, потому что всякий раз, когда Фэтти представлял себе лунную ночь и белые клыки, волк начинал вдруг хихикать скрипучим голосом Лобелии. Потому после пары дней мучений Фэтти решил попробовать троллей. Тролли в историях Бильбо тоже встречались, выглядели они устрашающе — и, конечно, Фэтти непременно наткнулся бы на них, если бы совершил глупость и отправился в путешествие вместе с Фродо. — Я совершенно точно умру от простуды. Возможно, завтра. — Мы все вздохнём с облегчением, дорогая моя! Особенно я! Фэтти ухмыльнулся и улёгся поудобнее — насколько брошенный на пол грязный тюфяк вообще позволял удобство. Тролли, да… Истории про встречу с троллями помогали Фэтти заснуть уже неделю или около того. Каждую ночь он придумал всё новые подробности: то Мерри и Пиппина съедал один тролль, а Фродо и Сэма — другой, а потом оба дрались за право съесть Фэтти, то тролль по ошибке садился прямо на Пиппина, то всех пятерых хоббитов бросали в котёл с кипящей водой… И каждый новый поворот сюжета успокаивал, уносил далеко из вонючей сырой клетки, а заодно и намекал, что уж всяко в клетке сидеть безопасней… — Вкусный хоббит! Толстый! — прорычал огромный, похожий на гору камней, тролль. — Сейчас я тебя съем! Даже жарить не стану, просто так съем и начну с… — Уходите! — крикнул Фэтти друзьям. — Вы спасётесь, пока он будет меня есть! Я толстый! — Нет, — прорычал другой тролль. — Сырым мы его есть не будем! Сначала обжарим, как положено! Перцем приправим! У меня тут и картошечка припасена! С ней съедим! И дружочков его по кустам похватаем! — Не успеют убежать! — Не успеют! Р-р-р, я уже чувствую, как они, жареные, пахнуть будут! — Уйми свой желудок! — взвизгнул вдруг тролль голосом Лобелии Саквилль-Бэггинс. — Волков сменил на мечты о еде? — Нет, просто тролли обсуждали, как бы меня съесть повкусней, — мрачно отозвался Фэтти. — Зачем ты всё это придумываешь? — спросил хоббит, который каждый вечер ругался со своей соседкой. — Я б после троллей всю ночь не спал бы. — Ты-то своей тени боишься, ясное дело, — сообщила его соседка. — Хочет убедить себя, — проскрипела Лобелия, — что правильно поступил, когда с моим родственником не отправился неизвестно куда. Но я считаю, что тут Фэтти Болджер поступил разумно. Фродо Бэггинс ещё вернётся здоровеньким, эту породу так просто не извести! А вот Фэтти… Впрочем, ему хватило глупости прятаться по каменоломням и донимать верзил. Так что удивительно, как он с Фродо не сбежал! Об этом Фэтти тоже иногда думал. Но одно дело — идти куда-то с Фродо, когда по пятам преследует чёрный верзила на чёрном коне, а другое — когда толпа верзил явилась в Шир, в его собственный Шир, со своими возмутительными порядками! Тут-то иначе Фэтти поступить не мог. Сидеть дома и покорно слушать верзил было куда хуже… Но, как бы то ни было, с троллями тоже пришлось распрощаться. Фэтти думал, не попробовать бы пауков, в самом деле? Огромных, с мохнатыми лапами, со множеством глаз… Бр-р! Пауков Фэтти всегда боялся. Но, к счастью, ему пришла идея получше! Вот уж с чем он бы встретиться не захотел бы ни за что! Не без удовольствия Фэтти вздрогнул. Да, он был сто раз прав, когда не отправился с Фродо… Лучше уж прятаться в каменоломнях… или тут сидеть. Безопасней! Скрип веток проникал в самую душу. Чёрные корни извивались, как змеи, а в корне зловеще шелестел ветер. Фэтти испуганно отпрыгнул от корня, который попытался обвить его ногу. — Осторожней! — крикнул Мерри. — Сзади! Фэтти обернулся. К нему склонялось огромное дерево с чёрными дуплами вместо рта и глаз. — Кто потревожил меня в моём лесу? — заскрипело дерево. Голос его неуловимо напоминал голос Лобелии, но Фэтти старался об этом не думать. — Мы просто мимо шли, мастер Дуб, — виновато пискнул Сэм Гэмджи. — Честно слово! — Я вижу у вас мечи! — в скрипе слышался гнев. — Только для орков, — заверил Фродо. — Мы не рубим деревья, — прибавил Мерри. — Только на др… — Пиппин не договорил, потому что Мерри пнул его. — Нам просто пройти… Но страшное ожившее дерево не слушало. Корни оплетали им ноги, не позволяя бежать, ветки легли на плечи и прижимали к земле. И вот уже Фэтти тянуло куда-то с такой силой, что он и дёрнуться не мог… Да, ожившие деревья были чудесной идеей. И помогали меньше печалиться обо всех деревьях, которые вырубили пришлые верзилы. — Мистер Болджер, — сказала на следующий день (следующий ли? Кто знает!) та юная хоббитянка тремя клетками дальше, — а вы могли бы нам всем свои страшные истории рассказывать? Про волков и троллей? Я так плохо сплю… — Как ты вообще сюда попала? — перебил её Фэтти. Рассказывать про деревья ему не хотелось: Лобелия снова осмеёт, а чудовищ, кроме огромных пауков, уже почти и не осталось. Думать про пауков он по-прежнему не хотел. Она вздохнула: — Собирала чабрец, а мне сказали, что это запрещено. — За это тебя разве что дубинкой отходили бы, — с отвращением заметила Лобелия. — Да… они хотели, но потом я ещё верзилу уродом назвала и пинка дала ему. Повисло молчание, а потом Лобелия вдруг спросила: — Тебя как зовут? Но ответить любительница чабреца не успела: появился охранник и стал орать, что разговоры запрещены. Деревья успокаивали Фэтти ещё несколько дней. Больше всего ему понравилось, когда огромный кривой дуб накинулся на него и проглотил. И вокруг осталась только удушающая тьма! Но тёплая, не сырая, ни в коем случае не сырая тьма. А потом — надо ж было так совпасть! — тот хоббит, который постоянно ругался с соседкой, стал насвистывать песенку про дружище Осину. Дурацкая песенка про то, как один верзила встретился в лесу с ожившим деревом и угостил его табачком. А любительница чабреца принялась ему подпевать: Однажды в тенистом лесу, что в низине, Присел покурить я под старой осиной… Вообще-то и песни, и свист были запрещены, но охранники куда-то делись, а потому дуэт удалось довести до конца. И этой ночью страшный дуб внезапно выхватил невесть откуда трубку и начал приплясывать. Да ещё те двое из ближайшей клетки решили ругаться среди ночи. — Холодно! Снаружи уже морозы по ночам. Теперь я точно умру! — Какие морозы! Хорошо если только-только сентябрь наступил! — Если у тебя такая толстая кожа, что ты не чувствуешь… Вот мистер Болджер подтвердит, что холодно! — Нет-нет, — пробормотал Фэтти, — меня не вмешивайте! И сильней зажмурился — вдруг всё-таки получится заснуть? Но сон не шёл, потому что надоедливая хоббичиха была права: в последние дни стало намного холоднее! Неужели и правда уже морозы по ночам? Или это просто от сырости и голода так холодно? Вот бы понять, какое число уже… У охранников спрашивать было бессмысленно — они только гоготали и бросались оскорблениями. И вдруг Фэтти в голову пришла прекрасная мысль! Чудовища, конечно, очень страшные, но ведь погода тоже может быть опасной! Да, ветер завывал в чёрном небе. Даже звёзды, казалось, примёрзли и никуда не двигались. Фэтти свернулся в снежной ямке, кутаясь в плащ и одеяло, но они были как будто из самого тонкого хлопка, какой только летом носят. Холод проникал до самых костей… Кто-то закашлялся — не Мерри, Пиппин, Фродо или Сэм, нет, та хоббитянка, которую схватили из-за чабреца. — Не нравится мне твой кашель, — проскрипела Лобелия. — Эй, Фэтти, дай ей свой жилет! Я знаю, у тебя шерстяной. «Мне он самому нужен, — малодушно подумал Фэтти, а следом: — Могла б свой отдать!» Но снова раздался кашель — и Фэтти мрачно стащил с себя жилет. Про холод он решил больше ничего не придумывать. Оставались ещё злые и жадные короли эльфов, орки, великаны, гоблины, страшные огромные орлы, которые, конечно, помогли мистеру Бэггинсу, но вот Фэтти бы точно съели… Дни сливались один с другим, и всей разницы было — что чем дальше, тем холоднее и голоднее становилось. Октябрь шёл к концу? Или уже ноябрь? Те двое из соседней клетки ругались всё менее шумно, любительница чабреца с каждым днём кашляла всё хуже, и один из охранников как-то даже сунул ей тёплый плащ. Правда, на следующей день другой охранник разорался, что плащ этот украли у него, и забрал. Только голос Лобелии слабей не становился — и это немного утешало Фэтти. Пауков Фэтти всё откладывал. Он всегда их побаивался, даже самых маленьких. А когда в детстве слушал истории Бильбо Бэггинса, то на части про пауков всегда уши затыкал. Вот уж кого воображать ему не хотелось! Ещё и в сырости и холоде, и когда откуда-то из темноты доносился кашель, который любого лекаря заставил бы встревоженно нахмуриться. В последние дни было совсем худо: охранники иногда заглядывали, но не носили даже ту скудную еду, на какую хватало их щедрости, а принимались лютовать — запрещали разговаривать! Запрещали кашлять! Запрещали ходит по клетке, чтоб согреться! А потом как будто пропали, забыли о них. Может, решили окончательно их голодом уморить. «Самое время для пауков», — решил Фэтти. Но было так холодно, так промозгло, что огромные пауки всё время съёживались и убегали. Они отказывались нападать на Фродо (чтобы Фэтти героически пожертвовал собой), отказывались преследовать Фэтти (потому что он точно толще и вкусней Пиппина), отказывались оплетать Фэтти и остальных прочной, как канат, паутиной… Они сморщивались и прятались в щелях. И ничего страшного не было ни в пауках, ни в великанах, ни в снежных бурях, ни в говорящих деревьях, ни в гоблинах… Кто-то кашлял в полумраке, и от этого сжималось сердце. — Сюда, Фродо! Здесь тоже кто-то есть! «Да, — подумал Фэтти, — там сидит огромный паук, который на нас нападёт и утащит в свою тёплую пещеру…» И от этой мысли Фэтти провалился в сон, а когда снова открыл глаза, то увидел великана, о которых не думал уже очень давно. Только этот великан напоминал Пиппина Тука и нёс его куда-то прочь из клетки. А позади слышалось знакомое шарканье Лобелии, и снова громкое переругивание тех двоих, и кашель, который теперь подлечат.