Приглашение на чай

За окном грохотало, дождь хлестал по окнам, сквозь невидимые щели прорывались холодные порывы ветра. В кузнице хорошо было слушать вой ветра, перестук капель и раскаты грома, было приятно чуть жмуриться, когда на всё небо полыхали молнии. Но идти наружу? Нет, туда не хотелось, хотя кузница давно опустела — да и самому Келебримбору уже стоило бы идти спать. Но он тянул и тянул время — всегда есть мелкие дела, на которые не хватило времени днём! Теперь, когда мир снова обрёл надежду, мелкие дела не раздражали, не напоминали о неудачах. Они просто ждали, пока Келебримбор ими займётся. «А там и дождь кончится, — думал он, прикрывая глаза от очередной вспышки молнии. — Когда-нибудь он же выльется!» Но уже давно стемнело, а гроза всё не унималась. Большинство огней Келебримбор погасил, кузница погрузилась во мрак — горело лишь несколько ярких свечей на письменном столе. — Я думал, здесь уже никого нет, — раздался вдруг голос из темноты. Тут же неуловимо запахло дождём и грозой. Келебримбор не сразу вспомнил этот голос. И потому ответил, на мгновение запнувшись: — Я часто засиживаюсь до ночи, но ты-то что здесь делаешь в такой час? Халбранд — король Юга, по словам Галадриэль, по его собственному молчаливому подтверждению, — шагнул ближе к кругу света, но так и остался в полутени и ответил с усмешкой: — Заблудился. Келебримбор внимательней посмотрел на него: с волос стекала вода, рубашка — было видно даже в полумраке — промокла насквозь. — Заблудился в городе? — Можно и так сказать. Не самую удачную погоду я выбрал. — Тогда тебе лучше пойти и переодеться. Люди легко поддаются болезням, а ты ещё слаб после ранения и долгого пути сюда. Галадриэль не простит, если я позволю тебе заболеть. Но Халбранд ничего не ответил и снова скрылся в темноте, откуда донеслось: — Ты спрятал эти камни. «В самом ли деле он король Южных земель?» — подумал Келебримбор, скользя взглядом по тёмным очертаниями фигуры, выхватывая в сумраке блеск глаз. Может быть, может быть. На всём — на том, как он двигался, как говорил, как смотрел, — всякий разглядел бы отпечаток величия. Даже то, что он ни разу не назвал себя потомком королей, кто-то посчитал бы знаком смирения и скромности — качеств, необходимых королю. И всё же что-то озадачивало Келебримбора, когда он смотрел на Халбранда и пытался представить его правителем… — Вот что тебе интересно! Камни! — с усилием отвлёкшись от размышлений, сказал Келебримбор. — Да, я забрал их в работу. И всё благодаря тебе. И он шагнул следом из круга света. Сильней запахло грозой. — Я, — рассмеялся как будто с лёгким смущением Халбранд, — всего лишь поделился наблюдениями. — Не преуменьшай. Ты очень помог. Теперь у моего народа есть надежда. И, я думаю, у всего Средиземья тоже. Глаза Халбранда странно блеснули в темноте, но он ничего не сказал. «Кто бы поверил, что его так легко смутить». Повисло молчание, которое заполнил новый раскат грома, а когда он стих, Халбранд всё же заговорил: — У этих камней наверняка интересная история. — Да, и долгая. Но я не стану рассказывать её тебе здесь, в темноте. Он взял Халбранда под руку и почувствовал, как промокает его собственный рукав — такой мокрой была рубашка. — Идём. Тебя, я вижу, тянет в эту кузницу — и я могу понять! — Келебримбор рассмеялся. — Ничего подобного ещё не было в этих землях. Потому я раздую огонь, сделаю тебе чай. И, пока будет сохнуть твоя одежда, расскажу о камнях. Или о чём попросишь. Вскоре огонь в очаге горел вновь, на столе стояли две чашки, а чайник уже почти закипел. — Травяной чай поможет согреться. — Не так уж мне и холодно, — пожал плечами Халбранд. — Но ты обещал мне рассказать о камнях. Я не жалею, что заблудился и пробродил полчаса под дождём. Когда ещё я смогу поговорить с величайшим из мастеров! Эти слова — о величайшем из мастеров — были так привычны! И как долго они не льстили, а пугали, раздражали, вызывали чувство бессилия… Но в тот день, когда Халбранд первый раз зашёл в кузницу, всё изменилось. — Ты можешь говорить со мной когда угодно, — твёрдо сказал Келебримбор. * * * Тучи потихоньку наползали на луну. «Стоит ли их прогнать?» — думал Аннатар. Если луна скроется, гномы и Келебримбор вернутся раньше, и конечно, Келебримбор заглянет сюда, несмотря на глубокую ночь. Аннатару нравилось в пустой кузнице. Она была полностью в его распоряжении, и пусть сейчас он просто сидел за столом и читал свитки, принесённые из библиотеки, делать это здесь — в полумраке, наслаждаясь одиночеством и тишиной — было бесценно. Горело всего несколько свечей, и тени собирались в углах и под потолком. Ночь медленно текла, и далеко ещё было до рассвета. Луна уже давно скрылась за тучами, и где-то далеко на мгновение небо посветлело. Аннатар бросил рассеянный взгляд на окно и вернулся к свитку. Но он не прочёл и пары абзацев, как сверкнуло уже ближе, а следом пророкотал гром. Стоило ли всё-таки прогнать тучи?.. Гномов привёл в восторг итильдин, и кто-то немедленно предположил, что наверняка можно сделать так, чтобы итильдин по-разному вёл себя в разные часы ночи и в разные фазы луны. Эта ночь обещала быть ясной, и Келебримбор согласился проверить предположение — о разных часах ночи для начала. Конечно, наблюдать можно было и здесь, с балкона, но гномы убедили, что ближе к горам будет лучше. «Хорошо, — подумал тогда Аннатар, — тем спокойнее мне». Составлять им компанию он отказался без колебаний. Может быть, если в итильдине в самом деле будет прок, он потом сам проверит, но пока… За окном зашелестел дождь. Не важно, всё равно скоро рассвет. Здесь, в тишине, приятно было вспоминать первые дни Халбранда в Ост-ин-Эдиле. Тогда тоже лил дождь, была гроза — и безлюдная кузница, и свечи на столе. «Только теперь здесь всё моё, пусть даже Келебримбор пока не понимает этого». Аннатар прикрыл глаза, прислушиваясь. Где-то за шумом дождя, за рокотом грома уже были слышны голоса: все возвращались. Аннатар подошёл к потухшему очагу и прикосновением оживил пламя. Вода в чайничке ещё есть, хорошо. Когда в круге света появился Келебримбор — и капли воды блестели у него в волосах, — Аннатар сказал: — Когда-то я так же появился в твоей кузнице — ночью во время грозы. Во взгляде Келебримбора мелькнуло удивление. Он скользнул глазами по свечам, по чашкам, а затем посмотрел на Аннатара: — В этот раз грозы не было, только дождь, и несильный. Но что ты сейчас здесь делаешь? Не меня же ждёшь. — О, — Аннатар махнул в сторону свитков, — я читал. Но потом услышал, что начался дождь, и подумал: я мог бы отблагодарить тебя за тот вечер. Ты не заболеешь и наверняка даже замёрзнуть не успел, но… — Но от травяного чая не откажусь. Как ты догадался, что я загляну сюда на обратном пути? — Разве я плохо знаю тебя, Келебримбор? Вот, возьми. Небо светлело, и тучи расходись. Несколько мгновений Келебримбор смотрел на Аннатара с лёгкой улыбкой, а затем распахнул двери и вышел на балкон. Кузница наполнилась запахом недавнего дождя. Келебримбор говорил что-то об итильдине — о его удивительных свойствах, о том, что гномы способны для чего угодно найти полезное применение, — даже для того, что создавалось просто ради красоты. Аннатар едва слушал. На сером небе проступали первые краски утра, золотые и розовые. Келебримбор держал свою чашку обеими руками, задумчиво проводил пальцами по серебряной ручке чашки и смотрел на небо. «Счастлив ли он сейчас?» — мелькнула мысль. Конечно, иначе не рассказывал бы так увлечённо, иначе не был бы занят гномьими глупостями. Пусть, пусть. Может, однажды образ этого ясного утра и пригодится.