Легко и просто

Летний, невыносимый и нехарактерный для Москвы зной наконец сменила кратковременная прохлада. Вместо постоянно слепящего до раздражения солнца небо на несколько дней окрасилось в серо-голубые тона, вместо стоящего горячего воздуха, пропитанного выхлопными газами и десятками других малоприятных ароматов, наконец задул еле прохладный слабый ветер, а улицы умылись почти непрекращающимися за неделю дождями. Дышать стало легче. На вздохнувший свободно впервые за долгое время город давно опустилась ночь, заставляя жителей, существующих ежедневно в бешеном ритме мегаполиса отложить свои проблемы и дела до нового дня. Юля поежилась от потока свежего воздуха сквозь открытое окно прорвавшегося в спальню и заставляющего легкие белые занавески танцевать причудливый танец. Сначала было укуталась посильнее теплым одеялом переворачиваясь на другой бок, но быстро поняв, что сон возвращаться не хочет, взглянула на настольные часы, стоящие на прикроватной тумбочке, и, накинув легкий шелковый халатик направилась на выход из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Завтра был долгожданный выходной после очередного успешно закрытого дела и можно было наконец-то просто спокойно спать, не ожидая нередкий для их работы ночной звонок с приказом выехать на очередной обыск, следственный эксперимент или задержание, не заботясь ни о чем, но как на зло уставшему за долгие рабочие дни организму хватило каких-то трех часов сна. Она сварила себе чашку черного кофе и устроилась на подоконнике в кухне, распахивая настежь окно, за которым ночной город продолжал жить, сверкая сотнями огней соседних многоэтажек, автострад и близких к её дому разномастных магазинов, кафешек и баров. Запахивая посильнее полы нежной ткани её домашней одежды, Юля отчего-то зацепившись за мимолетное воспоминание проскользнувшее в её голове невольно задумалась. Это было первое лето, когда она, несмотря на весь бешеный ритм её жизни, ежедневно поджидающие опасности, неизбежно сопровождающие её на всем пути её карьеры в ФЭС, иногда полное отсутствие сна и постоянную физическую усталость была спокойна морально. Теперь ей было к кому спешить, для кого жить и с кем можно хоть на какое-то время побыть просто женщиной, слабой и ранимой, а не только жестким, насмотревшимся разного оперативником, не позволяющим себе малейшего проявления слабости и эмоций. С приходом в её жизнь Лени она действительно сильно изменилась, стала проще, мягче и легче, как будто и не было за её спиной трех лет секретного ада. А ведь ей казалось, что после всего прожитого и увиденного она больше никогда не вернется к прошлой жизни, что эмпатия покинула её навсегда, как и способность плакать. Не то, чтобы ей это не нравилось, наоборот - своеобразный холод является огромным плюсом в их работе, когда ты не проживаешь каждую жестокость, боль и смерть как свою собственную. Но теперь она поняла, что помимо этого важно оставаться также человеком, женщиной, по крайней мере вне работы. После Кости она не хотела заводить отношений на работе, да и вне её тоже. Ей стало казаться, что любовь и профессионализм не могут идти рука об руку и от чего-то одного в любом случае в итоге приходится отказываться. Да и отношения с Костей никогда нельзя было назвать легкими. Да, она его любила, это уж точно, сильно любила, но перенесший еще более ее собственного он был человек-кремень, остающийся майором дома тоже. Нет, он не был чрезмерно ревнив, груб или эгоистичен, он бы отдал за нее жизнь , как и она бы за него, но он был сложный, не умеющий расслабиться и забыться, и существующий всегда в одном своем амплуа оперативника и в свободное от работы время. Юля тоже была тяжелой. Хочешь не хочешь, а забыть всё плохое, что было в жизни не получится наверное ни у кого из ныне живущих. Наверное из их обоюдной сложности они никак и не могли найти общий язык. Несмотря на всю теплоту в их отношениях, приобретенную за долгие годы, что они были вместе, роль друзей им скорее всего подходила гораздо больше, чем роль возлюбленных. На бытовой, чаще служебной почве, ссоры и недопонимания возникали слишком часто, как бы они не старались, с годами они не становились друг другу ближе и понятнее, а лишь наоборот, их обоюдный негативный опыт топил обоих. Отношения будто стояли на одной точке и не собирались развиваться. Они просто знали, что есть друг у друга и как-будто бы всегда будут, как-будто вечно будут ждать друг друга с работы то в его, то в её квартире и ничего не изменится, не будет ни брака, ни детей, до конца жизни служба и пристанище, где ждет любимый человек, с которым вы как и всегда просто поужинаете после смены и ляжете спать. И когда Костя сообщил, что отбывает в очередную командировку по службе на несколько лет, она поняла, что еще одну разлуку их устойчивые и казалось вечные отношения переживут, но лучше явно не станут, решение наконец это закончить оказалось единственно верным. Когда сложно и дома, и на службе, смысл искать отдушину в этих отношениях, можно оставить только одно из двух, если второе не лучше и не легче. А потом появился в её жизни Леня. Он давно проявлял к ней знаки внимания, однако Юля не хотела этого замечать, чтобы не ставить себя перед очередным выбором, не проживать это, не вникать. Легче было сделать вид, что это просто служебные товарищеские отношения. Однако в глубине души она признавала, что давно забытые теплые чувства иногда пробиваются сквозь её броню, а маска дает трещину. С ним было легко даже на работе, вот, что её цепляло. Юля, признавала, что характер у нее далеко не сахар, и первое время то цепляла, то пыталась поучать неопытного старшего лейтенанта, саркастически реагировала на его мысли и предложения по расследованиям, понимая при этом, что несмотря на неопытность и молодость он очень часто оказывается ближе и быстрее к истине, чем она сама, относилась к нему с нисхождением, как к младшему брату. Со временем стала признавать, что профессионализмом он наделен не меньше её и его звание не говорит о его зелености. Стала прислушиваться, доверять, а когда он неоднократно прятал её за себя при входе в очередную квартиру подозреваемого, или в перестрелке, наконец признала полноценным коллегой и товарищем, какими были для нее все остальные, кто пришел в контору одновременно с ней и раньше. Позже поняла, что как бы ни старалась, не может не бояться за него, не переживать, не реагировать на его заботу и недвусмысленные иногда жесты. Со временем вместе они прошли очень много, и хорошими друзьями их уж точно можно было назвать. Когда расследование привело их в её город детства и на утро Леня нашел её в обнимку с её первой любовью на заднем сидении автомобиля, она поймала себя на мысли, что ей стыдно смотреть ему в глаза, будто бы она его предала, изменила и растоптала все, что было между ними. А между ними ничего то и не было. Затем, когда случилась история с ложными обвинениями в его адрес в убийстве санитара и похищении пациентки психиатрической лечебницы, она почувствовала давно забытое для себя чувство всепоглощающей ревности в перемешку с яростью, но переживала за него не меньше. Тогда её посетило необычное для нее понимание - она бы смирилась с его отношениями с Анной, лишь бы он был счастлив, жив и здоров. И ревность тогда была где-то далеко, перекрытая переживаниями. Когда он поцеловал её в парке, находясь под прикрытием, Юля готова была отбросить свои принципы касаемо служебных романов, лишь бы он целовал её так постоянно и имел на это полное право. А еще через время с перевернувшейся на осмотре места преступления лодкой перевернулись, казалось, и все ее внутренности. Холодный разум и понимание того, что река то неглубокая и течение не то, чтобы сильное, отступило куда-то на задворки разума, перекрытое животным, всепоглощающим страхом за него и желанием в ту же секунду сорваться с моста к нему вниз, лишь бы спасти, помочь, вытащить, и отсутствием осознания, что сделав это скорее сама разобьется о острые камни, чем что-либо случится с ним. Со временем его забота : то открытая для нее дверь служебной машины, то протянутая рука в каком-нибудь очередном лесу на усыпанной камнями и ветками тропе, то приготовленный к её приходу в комнате отдыха конторы кофе для нее, - стала наркотиком, чем-то, без чего день неминуемо становится плохим. И однажды, когда с очередным ранением она отбывала дома положенный больничный, Леня, как происходило нередко, заехал проведать и помочь, и остался в её квартире уже окончательно, насовсем. Первые месяцы их отношений она часто вела себя нехарактерно для себя самой. То ссору на ровном месте начинает, то приревновав к какой-нибудь свидетельнице по делу отключает телефон и уезжает из города, то ни с того, ни с сего начинает вести себя, будто ничего между ними нет и не было. Страх его потерять, боязнь того, что отступила от своих же принципов, предрассудки касаемо возраста, звания и прочего давили и заставляли психовать. Она устраивала ему вечные эмоциональные качели. А Леня понимал, почему она себя так ведет, ему не нужны были объяснения, он будто бы заглядывал прямиком в её душу, читал по взгляду и просто ждал, давал ей время осознать, привыкнуть и понять, что ему как раз таки все равно на её возраст, звание и багаж из богатого жизненного опыта, и он никуда не денется и не отступится, если надо, будет добиваться её раз за разом. И со временем все это отступило. И Соколова стала ощущать, что может расслабится. Она никогда не чувствовала себя так спокойно, как сейчас. На работе, с осознанием, что она в полной безопасности даже если прямо на нее направлено дуло пистолета, что она имеет полное право сопереживать потерпевшим, дома, что может позволить себе смотреть сопливую женскую мелодраму с ведром мороженного в руках, что в выходной имеет право пойти на неприсущий для нее шоппинг, а не брать дополнительное дежурство просто потому, что без работы то и дел никаких нет, что помимо службы оказывается есть другая жизнь с театрами, кафешками и прогулками по парку за руку и на нее вполне себе можно найти время при желании, что она имеет право вот так просто поплакать ему в плечо, пожаловаться, что ей не приходится справляться со своими проблемами в одиночку, что ей в принципе не приходится с ними справляться, потому что он сам их решает. Пришло осознание, что она женщина, сильная до мозга костей, но все же женщина, которая может положится на своего мужчину во всем, которая круглосуточно находится и ощущает себя в безопасности, которую продолжают добиваться каждый день, которая может быть слабее его, несмотря на то, что он младше и по возрасту, и по званию. Это все было очень непривычно для Юли, но оттого не менее приятно. Она бы никогда не подумала, что пережитое может забыться и кошмары когда-либо перестанут ей снится. И посетило её неизвестное ранее чувство - она нестерпимо захотела за него замуж, стандартную свадьбу с платьем, гостями и бросанием букета, а потом завести двоих детей, собаку и подать рапорт на увольнение. Леня был простым, он умел оставить работу на работе и переключится, и своей простотой он компенсировал эту её сложность, он умел слушать, ждать, уступить, он понимал её, он безмерно её любил, но при всем при этом оставался мужчиной, с которым она могла наконец позволить себе быть слабой и хрупкой. Юля наконец-то познала что такое, когда иногда не хочется работать, когда спешишь домой, ведь тебя там очень ждут, когда есть желание наряжаться и готовить для него. Улыбнувшись своим мыслям, она сделала последний глоток кофе, оставила чашку на столе, закрыла окно на проветривание и побрела обратно в спальню. Все также тихо закрывая за собой дверь, она прошмыгнула под одеяло, кутаясь почти что с головой, и улыбнувшись, глядя на спящего рядом мужчину, смиренно прикрыла глаза. - Юлькаа - послышался сонный голос. - Ты где была? Бросила меня. - будто бы обиженно проговорил он. -Да думала тут. Лееень, а Лень? Может поженимся? Леня вскочил на кровати, потирая глаза, а потом ошарашенно посмотрел на Юлю. -Ты серьезно? -Ну - уже неуверенно ответила она. - Вообще-то да. - Ну что ты за женщина такая? - она недоуменно и обиженно посмотрела на него. Не такой реакции ожидала. - Я тут значит, сюрприз ей готовлю, придумываю все, собираюсь сделать красивое предложение, а она берет и в который раз опережает меня. - Правда? - Юля облегченно выдохнула. -Так что забудь всё, что сейчас было. - он сел прямо напротив нее и нежно взял ее за запястья. - Юлечка, родная моя - погладил большим пальцем по щеке, очерчивая еле заметные морщинки возле глаза - Любиимая - протянул, словно смакуя это слово - Ты станешь моей женой? -Конечно. - ответила она спокойно, поцелуями проводя линию от подбородка по скуле, в конце чмокнув в лоб. Леня мягко потянул её на себя, заключая в крепкие объятия и поцеловал в макушку. Уже утром, когда её разбудили яркие солнечные лучи, прыгающие по комнате бликами, и отражающиеся от её волос, делая их ярко-медными, глядя на обнаженную спину мирно спящего рядом Субботина, она осознала, что наконец нашла то, чего так давно искала.