Добро пожаловать в Голливуд

Арсений статно вышагивает по красной дорожке, соблюдая многолетний «негласный» протокол церемонии, хотя, наверное, в отличие от других звезд, он движется достаточно быстро и сегодня маловато позирует журналистам. Несмотря на то, что он впервые номинирован на Оскар, – он сам, а не фильмы с его участием – привлекать внимание журналистов к себе не хочется, в последнее время оно и так чересчур повышенное. Поэтому он все же замедляется ненадолго, улыбаясь в камеры и ведя про себя обратный отсчет. Когда все это показное и транслируемое на весь мир остается позади и Арсений попадает в зал ожидания, он позволяет себе немного выдохнуть и расстегивает еще одну пуговицу рубашки. Возможно, это перебор, и в СМИ опять напишут, что сорокадвухлетний актер строит из себя молоденького «жиголо» – или как там в русских изданиях, коих уже в Голливуде развелось предостаточно, сейчас выражаются – но Арсению так нравится больше. Наверняка, не ему одному. В зоне ожидания уже многолюдно, но это не мешает Арсению быстро определить местонахождение знакомой высокой фигуры в толпе. Ну как же иначе, Антон Шастун всегда и везде заметен, и церемония Оскар не исключение. Арсений берет бокал игристого у проходящего мимо официанта и бегло рассматривает Антона, подмечая, как хорошо на нем сидит полностью черный костюм, на первый взгляд простой, но при достаточной подкованности и внимательности по длине рукава легко определить, что выполнен костюм на заказ – с таким ростом идеальную длину рукава иначе не получить. Выглядывающая из-под пиджака рубашка в трендовом бордовом цвете выглядит немного кокетливо в этом образе и будто подмигивает всем присутствующим, привлекая к себе внимание. Арсений отворачивается, пока Шастун его не заметил, и делает большой глоток игристого. Перед очередной и уже привычной порцией колкостей стоит немного побыть в тишине – хотя это место явно неподходящее для этого, но что имеем, как говорится, – и перевести дух. Так получилось, что они с Антоном «не ладят». Об их затянувшемся соперничестве написали на десятке языков мира, а их стычки, появления на одних и тех же мероприятиях и публичные конфликты обсасывают буквально везде – от соцсетей до крупных изданий. И так совпало, что Антон в этом году тоже номинирован на Оскар. Так совпало, что в той же номинации – «Лучшая мужская роль второго плана». И надо же, так совпало, тоже впервые. Либо жизнь, либо члены Американской академии кинематографических искусств и наук над ними явно прикалываются. Других объяснений у Арсения нет. И хотя они не единственные номинанты, все СМИ трубят только об их противостоянии, даже о номинантах на лучшую мужскую роль, главную между прочим, не писали так много. – Бу, – чужое дыхание обдает шею, заставляя мурашки предательски поползти по телу. Ну что за безобразная привычка подкрадываться вот так. Хорошо, что Арсений сейчас не пил вино, иначе пришлось бы выплюнуть его в бокал, а потом еще недели три наблюдать в интернете этот эпизод со всех ракурсов и во всевозможных форматах. – Ты ужасен, – он закатывает глаза, не двигаясь и не поворачиваясь. Опустошает залпом бокал, делает глубокий вдох, медленно выдыхает, натягивает свою самую обворожительную улыбку и только тогда разворачивается к Антону. Тот делает шаг назад. Хорошо, что Арсений оценил его образ заранее, теперь получается открыто не пускать слюни. Ну что? Они, конечно, «не ладят», но вкус-то у Арсения есть, а Шастун пиздец как хорош собой. Антон же рассматривает его откровенно и с вызовом, задерживая взгляд на открытом декольте на пару секунд дольше положенного, и качает головой: – Опять эти твои блядские рубашки, – голос его звучит ровно, даже пренебрежительно, но от Арсения не ускользают поджатые в легкой ухмылке уголки губ. – Или твоя гиперфиксация на них, – парирует он. – Даже захудалые газетенки уделяют им куда меньше внимания. Арсений соврет, если скажет, что это внимание ему не льстит. Он продолжает держать зрительный контакт, понимая, что все сказанное так или иначе где-то появится уже в ближайшие часы, и хотя официально журналистов не допускают в зоны ожидания, ассистентов и персонала, готовых запечатлеть долгожданную очную ставку, много. А с бумом искусственного интеллекта даже языковой барьер не является преградой – переведут, переврут, переозвучат – никто уже особо не пытается понять, где правда, а где выдумки технологий. Да и материалы на русском сейчас пользуются большой популярностью. С трендом на русских актеров в Голливуде это не удивительно. Нет, правда, когда Арсений только начинал здесь свой путь, их можно было по пальцам пересчитать, а теперь здесь их столько, что Арсений иногда удивляется, что интервью все еще часто берут на английском. Но это все привычная, почти рутинная часть публичной жизни, Арсений уже давно воспринимает ее с некоторым вызовом. Антон все понимает тоже, поэтому, очевидно, намеренно накаляет градус их диалога: – Читал тут в нашем любимом издании обзор на твою номинацию, посмеялся от души. «Бросил жену и детей ради голливудских моделей, а теперь, возможно, получит Оскар. Семейные ценности Соединенных Штатов во всей красе». Арсений мысленно фыркает. Во-первых, он никогда не был женат, и детей у него никаких нет, хотя этот слух за ним ползет уже лет пятнадцать как. Во-вторых, маловероятно, что он получит Оскар – ему давно известно, как тут все работает. И, в-третьих, конечно, он тоже этот материал читал. – А твоих навыков чтения, видимо, хватило только на первые два абзаца? – язвит он. – Понимаю, в супергеройских франшизах не нужно учить роли. Но я тебе перескажу, не волнуйся. «Русский актер и блогер, замеченный в гей-клубах, номинирован на Оскар, какой позор для нашей страны!» Антон, в отличие от него, не сдерживается и посмеивается: – Я польщен, Арсений, что и ты про меня читаешь… Он не договаривает, так как прямо рядом с ними раздается вспышка фотокамеры и тихое «Ой, блядь…». Они синхронно поворачиваются и смеряют девушку пренебрежительным взглядом – в этом вопросе они всегда на одной стороне. – Ну вы бы хоть как-то элегантнее это делали, – говорит Антон, делая вид, что не замечает, что снимала происходящее не только эта девушка. – Отвратительное неуважение, – вторит ему Арсений. Девушка неловко бормочет извинения на русском и английском вперемешку и спешит отойти подальше. Из-за этого инцидента остальные глазеющие расползаются тоже. Антон вздыхает, бросает на него тяжелый взгляд и, решив, видимо, не продолжать эту перепалку, кивает и отходит к своей компании. Арсений смотрит ему вслед несколько секунд, а затем сбрасывает с себя это наваждение и, замечая направляющуюся к нему Дженнифер Лоуренс, спешит составить ей компанию за баром и покритиковать местные закуски. Больше ничего интересного на церемонии Оскар 2035 не происходит. Камеры ловят победителей, речи звучат одна за другой, публика аплодирует, Арсений лишь изредка ловит на себе мимолетные взгляды Антона. Оскар за лучшую мужскую роль второго плана получает Тимоти Шаламе. Кажется, это его четвертый Оскар, но Арсения это волнует мало. Ближе к десяти вечера красные ковровые дорожки пустеют, статуэтки вместе с их обладателями разъезжаются по вечеринкам, а Антон Шастун садится в черный Cadillac Escalade с тонированными окнами. Его водитель делает крюк, и через десять минут в эту же машину садится Арсений. Журналистам уход самых обсуждаемых русских «звездочек» Голливуда запечатлеть не удается.

***

С Антоном Арсений познакомился шесть лет назад, что символично, на церемонии Оскар. Их представил друг другу Сережа Матвиенко, который тогда еще не успел разочароваться в Голливуде и режиссировал документальные короткометражки, одну из которых тогда номинировали на Оскар. Сам Арсений в Голливуде оказался как-то закономерно. Точкой отсчета он считает тот момент, когда согласился поработать практически за идею. Фильм малоизвестного российского режиссера в теории казался перспективным, но шансов было немного. С одной стороны, его роль не открывала миру ничего нового, с другой, была настолько нетипичной для его актерского амплуа, что их заметили. Картина неожиданно попала в конкурс Берлинского кинофестиваля. На Берлинале фильм не взял главный приз, но зато Арсений получил «Серебряного медведя» за лучшую мужскую роль. А потом понеслось: первые обзоры от европейских критиков, несколько артхаусных фестивалей и та самая картина датского режиссера, которую отобрали в Канны. Фильм снова ничего не взял, а вот Арсений взял от фестиваля все – и нужные связи, и предложение пройти пробы на второстепенную роль в голливудской драме о русских эмигрантах 2020-х годов в США.  Арсений не питал иллюзий и завышенных ожиданий, он видел шанс, упорно работал и пришел к той точке, где фильм, в котором у него была совсем небольшая роль, был номинирован на Оскар 2029 как лучший фильм. Все было до невозможного логично и последовательно, и, вероятно, поэтому Антон и его весьма быстрый и нетипичный взлет в Голливуде задевали в Арсении неведомые струны души. Шастун даже, как оказалось, не актер по образованию. В России его знали как комика, шоумена и «высокого парня из дурацких сериалов». Безусловно, он оказался харизматичнее и талантливее, чем многие на телевидении в те времена. Его ролики и отрывки из стендапов легко разлетались по соцсетям, особенно с переводами на английский. И после очередной дешевой комедии на каком-то российском стриминговом сервисе, которую Netflix внезапно выкупил на показ в Европе и США, Антон вдруг стал очень популярной персоной.  Как он сам любит рассказывать на интервью, в один день он проснулся, а американцы начали цитировать его реплики и клепать мемы на Reddit и в Твиттер, а в одном крупном издании его описали как «русского чувака, который поразительно смешно матерится». Самому Антону эта популярность, по его словам, была не особо нужна, но отказываться от роли в очередной супергеройской франшизе он, само собой, не стал. Роль максимально бесполезного напарника супергероя, который только шутит и комментирует безумие происходящего, стала его пропуском в Голливуд. После окончания франшизы предложения о новых ролях сыпались с завидной частотой – и знай об этом Арсений раньше, он бы, наверное, очень сильно завидовал. Потому что без образования, без системы, Антон, будучи на восемь лет младше, оказался на том же уровне, где и он сам, может, даже чуть выше – да еще и с такой легкостью, уму непостижимо. Поэтому на том их первом Оскаре, где фильм с Антоном в главной роли также номинировали на лучший фильм, у них как-то сразу не сложилось. Точнее не сложилось приятельских отношений, как того ожидал Сережа, а вот публичный конфликт, впоследствии переросший в затянувшееся соперничество, очень даже сложился. Антон обозвал Арсения снобом в ответ на его колкий комментарий о том, что Шастуна в Голливуд ветром занесло. Сейчас, конечно, Арсений понимает, что это все такие глупости были, и ни в Голливуде, ни в американской киноиндустрии им соревноваться не за что, тут все работает по совсем иным правилам. Но тогда были еще надежды, первый головокружительный успех и мечты о громких наградах. И именно тогда их перепалку подхватили СМИ. Пара ехидных заголовков, несколько неосторожных высказываний на интервью и бесчисленное количество фанатских вбросов в соцсетях – и вот уже их псевдо-соперничество стало достоянием всего мира. Им можно было лишь подыгрывать, но они – Арсений в силу того, что слишком серьезно воспринял затянувшуюся шутку, Антон в силу скандального образа и немного взрывного характера – погрузились в это состязание с головой. Упоминания на интервью в виде саркастичных «ах этот блестящий актер, который не снимается в фильмах для обычных смертных» и «тот русский комик, которому до сих пор не выдали супергеройские трико», взаимные колкости, изящные словесные перепалки и мелкие пакости действительно стали чем-то обыденным и даже необходимым. Так длилось около двух лет, пока не произошел один достаточно забавный случай с презервативом.

***

В конце 2031 большая часть актеров «Russian wave», как любили тогда писать в СМИ, присутствовала на премьере очередной проходящей рождественской комедии – Арсений сейчас даже не вспомнит ее названия. Сам Арсений был там, потому что пришел поддержать Сережу, который после череды неудачных короткометражек стал пробовать себя в режиссуре полного метра. Антон пришел, потому что снимался в этой комедии, эфирного времени у него было минуты три – это Арсений помнит все еще. К тому моменту у их с Антоном конфронтации уже сложились четкие правила и появилась некоторая очередность действий. Этот вечер приходился на ход Арсения, правда, на этот раз фантазия иссякла даже у него. Ничего не придумав и не подготовив заранее, он решил импровизировать на месте. Понаблюдав за Антоном какое-то время, Арсений подметил, что тот приперся в своей ужасной черной кожаной куртке. Все, значит, при параде, а Шастун решил, что правила ему не писаны. Не то чтобы этого не случалось раньше, но в тот раз почему-то бесило больше, чем обычно. Антон все время то клал руки в карманы, то доставал обратно и этими жестами подкинул Арсению идею о маленькой шалости. – Серж, а у тебя случайно нет презерватива? – спросил Арсений перед тем, как идти фотографироваться. – Случайно нет, специально – имеется, – хохотнул тот и полез в бумажник. – А тебе зачем? – Да так, придумал кое-что, – ответил Арсений, продолжив сверлить глазами Антона. – Ох, не хочу даже знать, – вздохнул тогда Серега. – Но мой тебе совет: лучше бы использовал его по назначению… Арсений на это лишь фыркнул и направился к фотозонам. Проходя мимо Антона, он «нечаянно» зацепил его куртку, и так же «нечаянно» презерватив оказался в кармане этой куртки. – Смотри, куда идешь, – дерзко огрызнулся Антон. – Вот еще, – улыбнулся Арсений. Старательно попозировал, поотвечал на вопросы журналистов и прошел к бару, чтобы понаблюдать за фотосессией Шастуна. Антон не заставил себя долго ждать. Позировал он, конечно, очень вызывающе, и это всегда выглядело горячо, но тогда как-то особенно – у Арсения, похоже, уже тогда начала отъезжать крыша, просто он еще не признавался себе в этом. После к Антону подошла молодая журналистка, кажется, тоже русская, пожала руку и мило прощебетала с ним несколько минут, Арсений только успевал закатывать глаза. Затем Антона ухватили в круговорот фотографий и интервью его коллеги по фильму, и в какой-то момент начало казаться, что план Арсения не сработает. Не то чтобы он был надежным, но все же выглядел вполне реализуемым. Но потом Шастун наклонился, чтобы приобнять актрису для фотографии, руку достал из кармана куртки, и в этот момент презерватив в золотистой обертке выскользнул из его кармана и упал на ковер. Антон сначала ничего не заметил, но потом кто-то из журналистов задал ему вопрос: – I see you already have plans for the evening, don't you? – и это выглядело бы как подкат, но парень кивнул вниз. За его взглядом последовали вспышки камер, смех и ехидная ухмылка Антона: – Maybe there is, but even if there weren't, you're not my type, sorry. И голос его звучал так сексуально в тот момент, что даже Арсений почти повелся – хотя почему почти? Антон наклонился, чтобы поднять презерватив, а когда выпрямился, взглядом тут же поймал Арсения с поличным – уж слишком откровенно Арсений на него пялился – и улыбнулся так, что во рту почему-то мгновенно пересохло и захотелось попить воды, а еще лучше умыться. «Это что вообще такое было?» – подумал тогда Арсений. А Антон как ни в чем ни бывало продолжил общаться с журналистами и весь вечер на Арсения почти не смотрел. Уже потом, на афтепати, после трех бокалов джина с тоником – ровно столько Арсений выпил перед тем, как скрылся в уборной – Антон подловил его в этой самой уборной, сразу же закрыв за собой дверь на замок. – Твоих рук дело? – хищно улыбнулся он, заставив Арсения попятиться назад. Арсений не сразу понял, что он имел в виду, потому что алкоголь уже сделал свое дело и отбросил из мыслей все неважное, но потом перед глазами мелькнул золотистый квадратик. Антон держал его двумя пальцами правой руки, и затуманенному сознанию Арсения вдруг показалось хорошей идеей залипнуть на его изящную кисть. О чем его там спрашивали? Ах, да... – Ну, допустим, – бросил он в ответ и перевел взгляд на Антоново лицо. – И что ты будешь делать? Антон посмотрел на него как-то странно – кажется, как-то совсем-совсем иначе, Арсений не уловил тогда – а затем сделал еще один шаг навстречу, наклонился и прошептал: – Буду воспринимать это как приглашение. Горячий шепот обжигал нежную кожу за ухом, и за какое такое приглашение Арсений уточнить не успел – чужие губы коснулись шеи. Сначала как будто осторожно, но затем касание повторилось еще раз, и, не встретив сопротивления, еще – уже с большим нажимом. Сопротивляться Арсений почему-то и не хотел. С ужасом обнаружив свои руки на чужой шее, вместо того, чтобы убрать их, он забрался пальцами в волосы – оказалось, он так давно именно этого хотел, что аж подушечки покалывало от удовольствия – и, направляя Антона вдоль собственной шеи к лицу, поймал его губы своими. Целоваться с ним было невыносимо хорошо. Он ощущался пиздец как горячо, настойчиво и до одури нежно. Голову сносило так сильно, что даже не верилось, что это происходит на самом деле. Но это происходило, Арсений хорошо запомнил все касания, чарующий шепот, свои и чужие стоны друг другу в губы и обоюдное решение продолжить где-нибудь в более интимной обстановке. Они не придумали ничего лучше, чем поехать в отель, известный тем, что голливудские звезды возят туда своих любовников и любовниц. И будь Арсений трезв – хотя к тому моменту, как они оказались в номере, было уже непонятно это действие алкоголя или опьяняющего желания – он бы непременно поискал там скрытые камеры, удостоверился бы, что все безопасно и действительно приватно. Но Антон прижался к нему со спины, и у него так крепко стояло, что все правила и опасения вылетели из головы. Остались только вожделение и всепоглощающая страсть, которым Арсений сдался без боя. И хотя все это безумие между ними походило на нерастраченную сексуальную энергию и банальную похоть, Арсений отчетливо понимал, что это не просто секс. Антон так на него смотрел, так раздевал, так целовал, что не оставалось ни единого сомнения – это начало чего-то большего. Что-то большее после этой ночи действительно начало выстраиваться по кирпичику. Появились более безопасные места для встреч и явные договоренности, установились правила, обозначились намерения. Журналисты следующие полгода обсасывали выпавший презерватив и приписывали Антону роман с той актрисой, которую он обнимал на фото. Арсений следующие несколько лет скрывал роман с Антоном. И хотя тот сразу сказал, что тайное рано или поздно станет явным, Арсению было важно оставить личную жизнь за закрытыми дверьми, и у них долгое время действительно получалось держать все под контролем. Но всем известно, что любой секрет живет ровно столько, сколько ему позволяют.

***

– «Антон Шастун в своем интервью заявил, что еще не встретил ту прекрасную девушку, с которой свяжет себя узами брака», мда уж, ох… – судорожно сглатывает Арсений, подставляя шею под поцелуи. Антон фыркает, а затем языком ведет вдоль позвоночника, попутно стягивая с Арсения накинутый после душа халат. – Ты продолжай, продолжай, – мычит Антон. Арсений честно пытается дочитать пост, но глаза сами закрываются от наслаждения и разгорающегося желания. Эту странную традицию – читать что-нибудь дурацкое из СМИ – они придумали давно, во времена, когда тревога Арсения о том, что их спалят, вытесняла все остальные эмоции, отодвигала на второй план влюбленность и желание увидеться, затмевала возбуждение и очень сильно портила и без того редкие встречи. Но стоило удостовериться в абсурде всего, что писали про них тогда, принимать действительность и все сопутствующие риски получалось гораздо легче. Сейчас в этом нет никакого смысла, но Арсению – хотя он уверен, что им обоим, – нравится этот ебанутый прикол. – Забавно-забавно, эта же интервьюерша тебя пыталась склеить потом, и вообще… – Арсений не договаривает, откладывает телефон и упирается руками в стол. Антон уже стоит коленями на мягком ковре, выцеловывает поясницу, крепко сжимает бедра, ладонями проводит вверх и вниз, мягко массирует ягодицы. Соображать получается из последних сил, но Арсений делает глубокий вдох и продолжает: – И вообще мог бы не говорить ей, что у тебя никого нет. – А что я должен был ей сказать? – возмущается Антон, прикусывая нежную кожу под ягодицей. – Ай… – яркая вспышка боли вперемешку с усиливающимся нетерпением открывает ненадолго второе дыхание, и Арсений язвительно произносит: – Ну высунуть язык из собственной задницы и просто сказать, что ты не свободен, черт возьми! Антон тем временем разводит его ягодицы большими пальцами и усмехается: – Технически мой язык только в твоей заднице. – Еще нет, – закатывает глаза Арсений, очевидно, заранее проигрывая в этой словесной перепалке. – Сейчас будет, – обещает Антон своим потрясающе низким голосом и тут же проводит языком по напряженному колечку мышц. В эту секунду Арсений забывает и о той интервьюерше, и о существовании журналистики в принципе.

***

– Антон, если бы вам выпал шанс вручить Оскар за лучшую мужскую роль, а также Золотую малину за худшую мужскую роль, то кому вы бы присудили эти награды? – Оскар я бы не дал никому, а Золотую Малину, конечно же, вручил моему прекрасному коллеге по цеху Арсению Попову, но, к сожалению, мне такая перспектива не светит. *Автоматические субтитры на русском языке сгенерированы Youtube AI, проверены в AI Redactor, отрывок вырезан из раздела с Premium-контентом при помощи AI Pirate Video.

***

«Арсений Попов прокомментировал свое отсутствие на вчерашней громкой премьере нового фильма от Marvel: “Сюжет, который всем набил оскомину, зазвездившийся Шастун и толпы его фанаток – мне все это ни к чему”». *Переведено на русский язык при помощи AI Translator.

***

– А ниче тот факт, что ты назвал меня зазвездившимся… Ох, блядь… Поразительно, Антон еще умудряется вставлять устаревшие мемы в свое ворчание. – Я не вспомнил другие прилагательные, – брякает Арсений, облизывая губы, не понимая, какого черта они вообще обсуждают ту статью. – Охуенный, талантливый, невероятный – смотри, сколько вариантов! – Ты что-то слишком много пиздишь для человека, у которого в заднице четыре пальца, – цокает Арсений, продолжая бережно Антона растягивать. – Так ты, значит, плохо стараешься, – голос у Антона срывается, но он почему-то продолжает бухтеть. Арсений обреченно стонет, вынимает пальцы, вытирая их об Антоново бедро, и тянется к упаковке с презервативами. Сейчас он, блядь, хорошо постарается. Аккуратно раскатывая презерватив по собственному члену, он добавляет побольше смазки, чтобы прямо хлюпало, подползает чуть ближе, не удерживается, коротко целует Антона в бок и медленно и осторожно входит в него. По глухому мычанию в подушку и еле слышному хриплому «Да-а-а-а» Арсений понимает, что теперь-то Антону все нравится.

***

– Arseniy, please comment on the situation. Last week you and Anton Shastun were spotted together in the Maldives. Tell us, what does this mean? – Arseniy, are you having an affair with Anton Shastun or is this some kind of secret project? – Arseniy, please… – Ага, разбежался и прокомментировал, как же, – бормочет себе под нос Арсений и улыбается. Больше, чем пресс-конференции, он ненавидит только вот такие doorstep interview, ну и слежку от папарацци само собой. – Они не отстанут, Арс, лучше скажи хоть что-то, пока мы ждем помощь, – тихонько советует Дима, один из его агентов и близкий друг. – Sorry, I don't know what you're talking about. I spent the last week filming in Atlanta, – бросает он. Через двенадцать минут секьюрити наконец провожают их с Димой сквозь толпу журналистов, и им удается покинуть съемочную площадку. – Они тебе не поверили, – в дороге читает уже опубликованные новости Позов. – А кому сейчас верят? – отмахивается Арсений. – И то верно…

***

  На громкой премьере фильма, где у Арсения наконец-то главная и очень многообещающая роль, появляется и Антон. Хотя очевидно, что именно об этом напишут в СМИ и соцсетях, Арсений рад, что он здесь. Даже привычные колкости, давно лишенные всякой серьезности, ощущаются лучше, чем если бы Антон не пришел. Арсений вышагивает по красной дорожке, улыбается в камеры фотографам, машет поклонникам и журналистам и иногда невзначай оборачивается, чтобы встретиться взглядом с Антоном. И, может быть, поэтому, он не замечает, как на его правом запястье смыкается наручник. Пару мгновений он смотрит на свою руку, а затем поднимает взгляд. Второй наручный браслет висит на незнакомой девушке, которая смотрит на него большими глазами. Он вздыхает и уже собирается привлечь внимание кого-то из секьюрити, но дело берет в свои руки Поз. – Пиздец, нахуй! What's this fucking shit! – он не стесняется в выражениях, зная, как это преподнесут в прессе и как это повлияет на его репутацию. Но именно за это в том числе Арсений его и обожает. Димка тем временем продолжает: – Ты ебанутая? Ключ у тебя есть? – девушка отрицательно машет головой – значит, все-таки понимает русский – и отчаянно краснеет. – Can we get security here? – кричит громче Поз. Буквально через несколько секунд между Арсением и девушкой встает пара охранников, объясняя, что они уже сообщили об инциденте по рации, и полицейские и пожарные вот-вот прибудут. – Арс, ты окей? – спрашивает Дима. – Да, нормально, – кивает Арсений и буквально кожей чувствует на себе взгляд. Он поворачивается и видит обеспокоенное лицо Антона. Тот стоит чуть поодаль, и Арсений прекрасно понимает, каких усилий ему стоит не подходить прямо сейчас. Он кивает Антону и старается незаметно улыбнуться. Антон смотрит еще какое-то время, а затем все же немного расслабляется и возвращает внимание своей спутнице – Арсений уже и забыл, что Антон пришел не один. Слава всему, сегодня это даже не повод для ревности, потому что девушка рядом с Антоном – это начинающая певица, Хельга, кажется. И в Антоне она точно не заинтересована, Арсений знаком с ее женой. Через десять минут прибывают полицейские и пожарные, и с Арсения наконец снимают наручник, а девушку уводят. Уточняют, не нужна ли Арсению медицинская помощь, но он уверяет, что все в порядке, и уже в сопровождении секьюрити продолжает шествие по ковровой дорожке, слегка улыбаясь и стараясь держаться ближе к центру. Вечером, после премьеры, про Антона выходит разгромная статья, где ему приписывают роман с Хельгой – очередной из – и статус «разрушителя прекрасной ЛГБТ-пары». Сам Антон статью никак не комментирует, вместо этого он добрых полчаса возмущается о наручниках и той чокнутой девушке, в красках описывает весь спектр эмоций, которые успел испытать за те двадцать минут, и впервые, кажется, говорит о том, как тяжело в тот момент ощущалась необходимость поддерживать образ и легенду о их взаимном недолюбливании. И пока Антон массирует и целует ему запястье, Арсений думает о том, что он пиздец как сильно Антона любит, и не понимает, почему за все эти годы ни разу не сказал об этом вслух.

***

– Анто-он, – тихонько окликает его Арсений, но он не поворачивается, и приходится чуть повысить голос: – Антон, блядь, там папарацци! – Где? – Да тише ты, вон там, – Арсений кивает на единственный хорошо просматриваемый с их территории участок улицы. – Сука! – Антон хватает свое полотенце и ныряет в кусты. И хотя его действия не лишены смысла, Арсений прыскает: – Ты совсем дебил? – говорит он очень-очень ласково, слегка перебарщивая со слащавыми интонациями. – А ты хочешь завтра всю прессу на этой вилле и наши голые жопы на всевозможных сайтах? – Антон закатывает глаза и качает головой. Нет, ну вы посмотрите на него, сам эту кашу заварил и глаза закатывает! – Это была, между прочим, твоя идея пойти купаться голышом. Как они, блядь, вообще узнали об этой вилле? – А не надо было пиздеть и мило улыбаться всяким Алексам-ой-он-точно-не-журналист, – какого-то черта паясничает Антон. – Но он точно не журналист, я же… – и тут до Арсения доходит, и он спрашивает чуть тише: – Ты ревнуешь? – Да сядь ты, блядь, они же заметят тебя сейчас, – Антон осторожно выглядывает из-за кустов. Арсений послушно плюхается на жопу и выжидательно на него смотрит: – Так что? Антон вздыхает: – Делать мне больше нечего. – Все-таки ревнуешь, – улыбается Арсений и продолжает пялиться явно с дурацким, но жутко довольным выражением лица. – Ревную, – соглашается Антон, тоже не сводя с него глаз. Несколько секунд они просто молчат, а потом Арсению вдруг в голову приходит мысль, что, кажется, вот сейчас самое время сказать. – Антон? – зовет он, хотя тот и так на него смотрит. – Что? – Я люблю тебя. Антон часто моргает, шумно втягивает носом воздух и, очевидно, прячет рвущуюся наружу улыбку. Арсений его лицо изучил до каждой морщинки, знает все интенсивности сжимания губ, каждую родинку на виске, каждое проявление эмоций. Арсений любит его так сумасшедше сильно, и сказать об этом сейчас стоило хотя бы для того, чтобы увидеть и вот эту новую грань, когда Антон всем своим лицом – да чего уж там, всем собой – как будто светлеет и сияет как диско-шар. – Люблю тебя, – повторяет Арсений еще раз, и тогда Антон уже не сдерживается и улыбается во весь рот. – Сосаться не будем, – шутливо грозит он пальцем. Арсений и сам знает, что не будут, – рискованно. – Знаю, поэтому и сказал. – Ты дурак, Арс, какой же ты козёл отвратительный, нашел, блин, момент! И это звучит как «Я тоже тебя люблю» – или, быть может, даже чуть весомее и сильнее, чем простое «люблю». Эти тонкости Арсений пока не изучил до конца, но очень надеется, что у них еще вся жизнь впереди. По крайней мере, сам он от Антона точно никуда не денется. Через минут сорок Арсений, завернутый в два полотенца с головой, заходит в дом, еще через десять минут к заднему входу в дом через кусты подползает Антон. На следующий день все полосы пестрят новостями о том, что Бен Аффлек и Джей Ло снова вместе. Через три дня соседнюю виллу выставляют на продажу.

***

Независимая рецензия о фильме “Любовь в центре Вселенной” Автор: Алекс Ш., кинокритик и наблюдатель «Фильм “Любовь в центре Вселенной” уже успел собрать немало слухов и обсуждений вокруг своей премьеры, и особенное внимание приковано к дуэту Арсения Попова и Антона Шастуна. Фанаты ждали именно этого тандема очень давно, и их ожидания оказались не напрасны. Стóит ли говорить, что кастинг-директоры сделали ход конем, и наши звездочки здесь не просто в главных ролях, но еще и в роли возлюбленных? Конечно, стóит! (И хотя я сам удивлен, что они на это согласились, не могу не спросить: девчонки из Твиттера, вы там как, живы?) Сценарий фильма, честно говоря, посредственный: диалоги еще ничего, но сюжет предсказуем, а режиссер, кажется, в целом забыл, как снимать кино про однополую любовь. Тем не менее то, что мне показали на экране, меня порадовало. Полагаю, что реальная химия между Арсением и Антоном вытягивает эту картину. Их взаимодействие выглядит живым, органичным и захватывающим, даже когда в общем-то не особо интересно, к чему оно ведет. Сразу бросается в глаза, как оба актера используют невербальные сигналы: взгляды, легкие прикосновения, паузы между репликами. Отдельно отмечу, что анализировать это мне было приятнее всего. Каждое касание или невзначай встреченный взгляд сто процентов случайны, в жизни не поверю, что это заслуга режиссера или тщательно выстроенный ритм сцены. Но тем они и интересны. Например, момент, когда герои впервые сталкиваются на вечеринке у бассейна, сопровождается почти неуловимым движением плеча Антона в сторону Арсения. Это явно что-то неконтролируемое, но как же хорошо это выглядит на экране! Сразу улавливается некая близость, хотя по сюжету до нее далеко. Ну вы ведь понимаете, к чему я веду? И все же заметили, что Арсений всегда делает остановку перед какой-нибудь ключевой репликой Антона, создавая пространство для его реакции. Да у Арсения будто дыхание замирает, и он не может наглядеться на своего партнера… партнера по сцене, конечно же. Да ладно, кому я вру? Не буду утомлять вас долгими выводами, хотя сам я исписал шестнадцать листов в блокноте формата А5. Буду краток. В общем-то плевать, что было написано в сценарии, как сработал или не сработал режиссер, в показанную историю любви я верю. Давно доказано и всем актерским школам известно, что любовь в кадре сыграть нельзя. Можно сыграть химию, флирт и даже страсть, но не любовь. Ничего не знаю об актерском профессионализме Арсения и Антона, однако любовь мы с вами на экране видели». *Текст написан на русском языке без использования AI.

***

– Какой же гандон этот твой Алекс Ша, – фыркает Антон, откладывая телефон. – До похуй на него, Шаст, иди сюда, – Арсений протягивает к нему руки. Антон подходит к кровати и, стягивая джинсы, забирается к нему под плед. – Как-как ты меня назвал? – улыбается, заглядывая в глаза. – Шаст… Шастаешь там везде вместо того, чтобы со мной обниматься. – Шаст… А что, мне нравится, – говорит Антон и, конечно же, лезет целоваться.

***

– Антон, смотри, что мне в Твиттере попалось. Арсений протягивает ему телефон с их фоткой и красноречивым: «ДА ОНИ ЕБУТСЯ, КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!» И хотя с момента премьеры их первой совместной работы прошло уже полгода, обсуждения в соцсетях и в прессе не утихают. Алекс своей рецензией открыл «ящик Пандоры» и указал на нечто, кажется, и так очевидное. По крайней мере, и Сережа Матвиенко, который ради их совместной премьеры даже выбрался в Голливуд из своего чиллового ритма жизни на Бали, и Поз в один голос сказали, что это было лишь вопросом времени. И, с одной стороны, теперь можно не так сильно осторожничать – какая разница, все уже думают, что вы вместе. С другой стороны, внимания стало еще больше, и это начинает немного утомлять. Да, Арсений мог бы все это не читать… Хотя кого он обманывает: не мог бы. – Во-первых, с каких пор ты сидишь в русскоязычном Твиттере, – говорит Антон. – А как же твое «ноги моей больше не будет в этой грязи»? Антон мало того что издевается, так еще и слегка пощипывает его и щекочет – что за возмутительный тип! Тем не менее Арсений даже не пытается вырываться, потому что все это немного будоражит и возбуждает. Ну, такой вот он человек. – А во-вторых, в чем они, собственно, не правы? Мне иногда кажется, мы только и делаем, что ебемся, – продолжает Антон. – Ну прямо сейчас мы не ебемся, – возражает Арсений и прищуривается. – Хотя-я-я… это легко исправить. – Вот об этом я и говорю, Арс, – притворно цокает Антон, но вопреки своим словам прижимает его к себе. Арсений немного елозит и разворачивается к нему спиной, начиная притираться задницей к еще мягкому члену. – Ты серьезно хочешь? – чуть тише спрашивает Антон. – Ты через неделю улетишь на свои кошмарно длинные съемки, а потом уеду я, и мы не увидимся очень-очень долго. Так что позволь мне посягать на тебя и твой член столько, сколько получится, – выдает Арсений на одном дыхании, а затем добавляет почти шепотом: – Пожалуйста. Антон шумно сглатывает и утыкается носом в затылок, вдыхая его запах. – Ну и кто я такой, чтобы от этого отказываться, – бормочет он с такой нежностью, что у Арсения внутри все сводит от переизбытка чувств. Антон аккуратно пробирается ладонью ему под футболку и начинает ласкать живот и грудь, Арсений слегка разворачивается и, поймав его губы, увлекает в чувственный поцелуй. И это всегда действует на него, как в первый раз, – опьяняет и моментально сносит голову. Он уже даже перестал анализировать это, потому что сколько они уже вместе, а это все никак не проходит и не ослабевает, даже как будто наоборот, с каждым новым поцелуем становится все ярче и сильнее. Руки Антона активно наминают бедра, футболка на Арсении задралась и неприятно давит на шею, из-за чего приходится оторваться, чтобы ее с себя стянуть. Немного подумав, Арсений снимает и шорты вместе с трусами, чтобы потом не отвлекаться. Антон жадно наблюдает, как уже напряженный член ударяется о живот, и машинально облизывает губы. Арсений встречается с ним взглядом и видит в его глазах отражение собственного желания. Немного же им надо для разгона. Антон избавляется от одежды тоже, притягивает Арсения к себе и целует снова, сразу дерзко проталкивая язык в рот и распаляя еще сильнее. Арсений закидывает ногу ему на бедро, вжимаясь всем телом и пытаясь дать члену хоть немного стимуляции. Антон намек считывает отлично. Прикусывает его нижнюю губу, тут же всасывая и зализывая, а затем чуть замедляет темп поцелуя и лезет рукой под подушку, доставая тюбик со смазкой. – Развернешься? – хрипло просит он прямо в губы, но не отпускает и не перестает целовать. И Арсению больших усилий стоит прервать эти нежные поцелуи и выполнить его просьбу. Антон приподнимает его чуть повыше и ладонью ведет от лопаток ниже, заставляя прогнуться в пояснице. – Растянуть тебя или хочешь сначала кончить? – спрашивает, открывая тюбик смазки. – Хочу кончить, – решает Арсений, понимая, что все равно долго не протянет.  – Хорошо… Антон выдавливает смазку на ладонь, чуть разводит его бедра и наносит ее между ягодицами, размазывает по внутренней стороне бедра и, добавляя еще смазки, распределяет уже по собственному члену. Арсений смотрит пристально, как он нарочито медленно оттягивает крайнюю плоть, оглаживая головку большим пальцем. Антон делает это еще несколько секунд, а затем подползает ближе, дразняще проводит головкой по расселине, а затем направляет член чуть ниже между бедер. Прижимается вплотную и начинает неспешно двигаться.  Арсений прикрывает глаза и сжимает бедра покрепче, пока Антон одной рукой пробирается под его шею и приобнимает поперек груди, а другой – той, что еще в смазке, – обхватывает наконец Арсов член и, распределяя смазку, медленно надрачивает в такт своим толчкам. Шепчет какие-то ласковые глупости, обжигая горячим дыханием шею, целует в волосы, ускоряется через несколько долгих минут и двигается все быстрее и быстрее. Арсений выгибается в его руках, чувствуя, как между сжатыми бедрами становится все горячее и пульсирует Антонов член. Касается ладони, обхватывающей его грудь, сжимает ее пальцами, вкладывая в этот жест всю свою признательность. – Давай, Арс, – командует Антон, когда понимает, что они оба уже на грани. И тело Арсения почему-то слушается: подрагивая, он сдавленно стонет и резко кончает ему в руку. Антон, продолжая размазывать сперму по его члену, не останавливается и через пару толчков сам падает в яркий оргазм. Через несколько мгновений он шумно выдыхает, целует Арсения в затылок, вжимается в него бедрами и обнимает так, будто отпускать не собирается.  Сколько они так лежат, Арсений без понятия, но когда получается выровнять дыхание и мозг начинает соображать, он говорит: – Шаст, пойдешь в душ? – Угумс. – А станешь моим мужем? Арсений и сам не знает, как это из него вырывается, но, осознавая сказанное, он не удивляется: почему-то это кажется таким логичным, естественным и в моменте правильным, что переводить все шутку вовсе не хочется. – Что? – а вот недоумение в голосе Антона почему-то смешит. Тот даже расцепляет объятия, и Арсений разворачивается, чтобы заглянуть ему в глаза. – Что слышал, Антон. Станешь моим мужем? – повторяет уже более осмысленно и улыбается. – Ты серьезно? Кто делает предложения сразу после секса? – фыркает Антон, а сам будто взглядом Арсения сканирует и, судя по изменившемуся выражению лица, не находит там ни намека на сомнения и несерьезность. Арсений и правда не сомневается. – Я, получается, делаю? Антон издает непонятный смешок, но ничего не говорит. И от этого совсем чуть-чуть не по себе, но Арсений не разгоняет в своей голове страшные сценарии, а просто просит: – Шаст, скажи уже что-нибудь, не заставляй меня повторять в третий раз, я между прочим никому никогда таких предложений не делал. Антон вздыхает, улыбаясь, поправляет Арсову челку и наконец отвечает: – Не могу сказать, что я в восторге от института брака, но конечно, стану, Арс. Можешь не сомневаться. И внутри у Арсения будто наконец складывается последний кусочек пазла, и становится так хорошо и свободно, как, наверное, никогда прежде не было. – Как насчет послезавтра? – спрашивает он.

***

– Свадьба в Вегасе это, конечно, такое клише, – заявляет Арсений, когда они выходят из часовни. В руках у него свидетельство о браке – хоть и сувенирное, но все равно греет душу, тем более настоящие уже давно выдают только в электронном виде. На безымянных пальцах у них одинаковые кольца, которые они купили за пару часов до церемонии, когда прогуливались по Вегас-стрит и нашли маленькую антикварную лавку. Среди редких сувениров и украшений они буквально чудом заметили парные серебряные кольца с гравировкой в виде буквы А, которые идеально им подошли по размеру, – ну что может быть символичней для такой спонтанной свадьбы.  Арсений чувствует себя бесконечно счастливым, но все равно выбирает подколоть идею Антона пожениться в Вегасе. Антон улыбается, берет его за руку и, ведя к машине, отвечает: – Зато конкретно здесь всем плевать, кто мы такие, и на нас почти никто не обращает внимания. – Твоя правда, муж! Не боишься, кстати, что при разводе я отсужу у тебя виллу? – у Арсения слишком хорошее настроение, и он позволяет себе вот так по-дурацки шутить. – Мы только поженились, а ты уже о разводе! Ай-яй-яй, Арс, – Антон быстро тянет его к себе и чмокает в губы. – Во-первых, никакой развод я тебе никогда в жизни не дам. А во-вторых, забирай виллу и все, что хочешь, главное BMW мою не трогай. Достав ключи, он разблокирует машину и опускает крышу. – Это корыто мне даром не уперлось, – закатывает глаза Арсений, пока Антон садится за руль. Уже тянется к дверце сам, но Антон вдруг блокирует ее и с ужасно хитрой ухмылкой заявляет: – Корыто, говоришь? До отеля пойдешь пешком, муж, – и заводит машину. И нет, подумать только, берет и, резко трогаясь с места, уезжает! И с этим человеком Арсений только что вступил в брак. Он вздыхает и реально сворачивает на дорогу в сторону отеля, минут через пять уже жалея о своих словах: солнце слепит беспощадно, а очки остались в машине.  Еще через десять минут Антон за ним возвращается. – Какой же ты козёл! – деланно возмущается Арсений, запрыгивая на переднее сиденье и сразу надевая очки. – И я тебя люблю, дорогой… – Анто-о-он!

***

13 июля 2058 года

– Расскажите, как вам так долго удавалось заигрывать с публикой и скрывать свою пару? Интервьюер явно хорошо подготовился, Арсений мысленно ставит ему плюсик за это и включается в диалог: – Ну, технически пару свою мы скрывали не так уж долго, вот брак… – тянет он елейным голосом. – Да вы и сами уже ответили на свой вопрос: мы заигрывали с публикой, – подхватывает Антон. Они переглядываются, Арсений видит в его взгляде привычный задор и расплывается в улыбке. – Что ж, я подозревал, что это будет не самое простое мое интервью, но чтобы настолько, – посмеивается ведущий. – О, что вы, он только разогревается, – отвечает Антон. – Впрочем, я тоже, – и подмигивает Арсению. Интервьюер смотрит на них внимательно и, качая головой, говорит: – Я вас понял. Давайте поговорим о церемонии Оскар две тысячи тридцать пятого. Ходят слухи, что вы тогда уехали вместе…