~
16 сентября 2025 г., 20:15
Под тихий шум телевизора Феликс пытается удобнее устроиться на плече Чанбина. Ёрзает щекой по его футболке, трётся плечом о его грудь. Чанбин податливо двигается, подстраиваясь под движения младшего. Недвижимой остаётся только рука на чужой талии. Она будто приклеилась к ней, пальцами чуть надавливая на кожу сквозь футболку.
В мгновение, Феликс понимает, как повысить свой комфорт и кладёт ладонь на внутреннюю сторону бедра Чанбина, щекоча пальцами кожу, вызывая на ней мурашки.
— Веснушка, если ты не переложишь руку, мы не сможем посмотреть фильм, — хрипит Чанбин.
— Почему? — удивляется Феликс. — Мне так удобно.
В подтверждение своих слов парень пару раз слегка сжимает чужую кожу. К маленьким мурашкам добавляется и лёгкая дрожь. Пальцы Чанбина лишь сильнее вжимаются в чужую талию.
— У меня здесь довольно чувствительная зона. Ты же знаешь.
— Знаю, — кивает Феликс, мизинцем водя по коже. — Ты про талию тоже в курсе.
— Это месть или ты передумал фильм смотреть?
— Уже всё вместе.
Пальцы проползают под футболку, щекоча нежную кожу Феликса. Он вдыхает через нос, поворачивая своё лицо к Чанбину.
— Телек выключи, электричество только мотает, — произносит Феликс, слегка надавливая одной рукой на плечо парня, намекая лечь.
— Хочу видеть твоё лицо, Веснушка, — тихо шепчет Чанбин, поддаваясь движениям Феликса.
Феликс оказывается над Чанбином, садясь на его рёбра. Теперь обе руки сжимают тонкую талию, а колени с обеих сторон поджимают крепкую грудь. Феликс аккуратно берёт лицо старшего в свои ладони и утаскивает его в тягучий, как мёд, поцелуй.
Они не спешат, наслаждаются каждым моментом, каждой клеточкой друг друга. Каждое крошечное движение рук Чанбина заставляет колени Феликса сдвинуться сильнее. И каждый томный вздох после этого процесса запускал его заново, наполняя комнату тихим сладостным мычанием.
Пальцы Феликса перетекают с щёк в волосы, гоняя пряди сквозь себя. Поцелуй слегка смазывается, уходит на подбородок Чанбина. Он же в свою очередь поддевает чужую футболку, оголяя торс Феликса полностью. Тому не холодно — его греет пылающее сердце в грудной клетке. Рука с головы опускается на грудь и чувствует такое же пылающее сердце напротив.
Поцелуи Феликса постепенно спускаются ниже. Сначала к шее, которую Чанбин выгибает, чтобы как можно большую площадь коснулись губы, с которых совсем недавно съели гигиеничку. Затем под тихий вздох язык касается ключиц. Футболка Чанбина присоединяется к футболке Феликса где-то на полу, а соски парня оказываются в тёплом плену, где с ними играются, утешают и вновь дразнят. Ни один миллиметр кожи не остаётся без внимания Феликса. Он щекочет её, греет, плавит. Заставляет плавиться в своих руках Чанбина, как шоколадку на солнце в июле.
Домашние шорты отправляются в свободный полёт, а Феликс добирается до самого лакомого кусочка Чанбина. Язык оставляет мокрые дорожки на внутренней стороне бедра. Теперь Чанбин не ограничивается мычанием, переходя на тихие стоны, а Феликс лишь этого и ждал. Он губами прикасается к горящей коже, а затем прикусывает её. Стон заставляет Феликса куснуть чуть больше, одна из рук же гладит свободное бедро, сводя старшего с ума. Он знает эту пытку. Такую сладостную пытку, которая не закончится, пока Феликс не разрисует его бёдра в фиолетовый. Затем он и сам начнёт его пытать, дразнить оголённую спину горячим дыханием, что заставляет младшего изгибаться сильнее, цепляясь за руки Чанбина. И тогда он услышит его стоны. И тогда их стоны перемешаются, выводя соседей.
А потом их стоны затихнут. Сменятся горячим душем, тёплым пледом и фильмом, который приходится включить заново.
