С песней и жизнь веселее

- Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс, И в ваших жилах тоже есть огонь, Но умнице фортуне ей-богу не до вас... - в голос распевал Кроули, в такт раскачиваясь из стороны в сторону, гордо восседая в седле на меланхоличной лошади. - Пока на белом свете, Пока на белом свете, Пока на белом свете есть Гасконь! Стоит сказать, что если бы лошадь не была столь меланхоличной, её данная песня давно бы довела до белого каления, но она была из тех, кто смотрел на все с философской точки зрения. Лошадь звали Нэсли, и она была из тех лошадей, которые предпочитали для полного душевного равновесия не вдумываться в смысл бытия и не искать цель жизни. А новоиспеченный мушкетёр тем временам затянул новую песню: - Когда твой друг в крови - а ля гер ком а ля гер - Когда твой друг в крови, будь рядом до конца! Но другом не зови - на войне как на войне - Но другом не зови ни труса, ни лжеца! Нэсли всхлипнула. - Очень правдивая песня, - растроганно произнёс Кроули.- Или вот еще, послушай, Нэсли... И он опять проникновенно запел, но уже другой мотив: - Пальба, трактиры, стычки, шпаги, кони И буйный пир от схватки до погони, И миг любви, и миг святого пыла! Рука ласкала, а душа любила! Та встреча - не чета простой удаче: Была любовь и было все иначе. И вот среди друзей я как в пустыне, И что мне от любви осталось ныне? Только имя... "Только не начинай это разводить опять, пожалуйста" взмолилась Нэсли, но поскольку она, как и все нормальные лошади, даром речи не обладала, ей оставалось только несколько раз возмущенно фыркнуть, надеясь на сообразительность и интеллект своего хозяина. - Ты что, тебе не нравится? - совсем печально пробормотал Кроули, и без того готовый разрыдаться. Справедливая Нэсли пожалела его и фыркнула подбадривающе. Хотя это было и не совсем искренне, при всей своей любви к хозяину, великим маэстро она его не считала. - А, ты хочешь чего-то позитивного, да? Верно, Нэсли? Погоди, сейчас я вспомню... - Кроули сосредоточено углубился в свою память. Лошадка возвела глаза к небу. - Ага, вспомнил, вот слушай! - радостно воскликнул единственный в своём роде демон-мушкетер. - Его высокопреосвященство Нам обещал на небе райское блаженство. Покуда жизнью живем земной, Пусть похлопочет он за нас пред сатаной! Нэсли вздохнула с видом покорности судьбе. - Вообще я бы на их месте не был так уверен, - со знанием дела сказал Кроули и поëжился. Нэсли сочувственно встряхнула гривой и фыркнула на этот раз утешительно. Все-таки это жутко обидно, что какие-то там люди могут говорить, а вот лошади нет. Нэсли это оскорбляло до глубины души. - Так, дружище, я еще одну песенку спою и все, мы ведь скоро уже в Париж въедем, верно? - уже более бодро сказал Кроули. Нэсли, считавшая, что у Кроули способность к музицированию и вокальные данные отсутствуют, всего лишь тряхнула гривой в знак согласия. А демон опять залился песней: - Хоть Бог и запретил дуэли, Но к шпаге чувствую талант. Дерусь семь раз я на неделе, Но лишь тогда, когда задели, Когда вы честь мою задели, Ведь, право, я не дуэлянт, Ведь, право, я не дуэлянт. Как ни странно, эта песня была у Нэсли любимой, и она даже перестала прижимать уши к макушке. А Париж действительно приближался. - Ладно, милая, я тебе на обратном пути ещё про лилии в графском пруду спою, обещаю, - с нежностью сказал Кроули.