Всецело

              Атмосфера в комнате наэлектризована до предела. Сергей, обычно образец хладнокровия и уверенности, выглядит слегка растерянным, и, кажется, это лишь распаляет азарт в глазах Олега. Непривычно видеть его таким: внешне – все тот же, его Олег, до боли родной, любимый, но в движениях и взгляде сквозит что-то чужое. Медленно, словно хищник, крадущийся к добыче, он приближается, пока не подходит вплотную, опаляя Сергея жаром своего тела. Легкое прикосновение к щеке – и тот ощущает, как предательски дрожит нижняя губа. — Ну что, готов получить то, чего хотел? - голос звучит низко и властно.  Сергей сглатывает, стараясь сохранить самообладание.  — Да, готов, - в его словах звучит легкая неуверенность, и Олег усмехается, хищно приподняв уголок губы, словно наслаждаясь мгновением этой мимолетной уязвимости, словно гурман, предвкушающий изысканное блюдо. Ловко укладывая Сережу на пол, он, не раздеваясь, расстегивает себе ширинку на брюках, высвобождает член из ткани белья. Уже возбужденный, стоящий крепко.   — Ну же, открывай, - приставляет его к сережиным губам, ведет по нежной коже с нажимом, чтобы помочь приоткрыть рот. Головка идеально ложится на язык, и ее приятная тяжесть и влажность ощущаются правильно: Сережа улыбается перед тем, как пройтись вдоль отверстия уретры языком, слизывая выступившую смазку. — Что ты тянешь? Бери в рот и соси, - Олег грубо пресекает любые намеки на прелюдию. Сережа подчиняется, вбирает вначале совсем неглубоко, но быстро сдается под напором, расслабляет горло, чуть закашлявшись, впускает глубже, и через доли секунд уже трется носом о темные волосы на лобке. Олег, удовлетворенный зрелищем, толкается в его пылающий жаром рот резко и жестко, одной рукой опираясь о пол, другой пытаясь расстегнуть пуговицы сережиной рубашки, открывая себе доступ к его телу. Тот сосет с чувством, старается, ему в действительности приятно это делать, но стоит на некоторое время остановиться, выпустить член изо рта, чтобы чуть перевести дыхание, как Олег заламывает сережины руки над головой, обездвиживая, и толкается заново.  — Разве я разрешал останавливаться? - вопрошает с недовольством, вновь протискивается внутрь. Сережа любит делать минет и старается взять еще глубже, всасывает, втягивая щеки, а потом, чуть отстранившись, ведет по крепкому стволу языком, лижет головку, словно мороженое, сохраняя зрительный контакт с Олегом, закатывая глаза в удовольствии, прекрасно зная, как того размазывает от этого зрелища.  — Достаточно, перевернись на живот, - звучит командный голос, и Сережа неловко перекатывается на полу, пытаясь хоть как-то вытереть рот рукой - слюна капает на пол.  Олег ловко притягивает его за бедра, срывает брюки и белье одним точным движением. Сергей шумно выдыхает, чувствуя, как прокатывается по телу горячая волна возбуждения, приправленная легким трепетом. Ему не терпится, он ужасно хочет, уже заждался, когда Олег начнет его трахать, но от железных интонаций не по себе - не привык: обычно он разговаривает нежно, шепчет на ухо ласковые и возбуждающие слова.  — Пошире ноги, - требует Олег, помогая развести их своим коленом, давит на поясницу, заставляя приподнять ягодицы, пристраивается сзади. Головка его члена влажная, лишь легонько касается сжимающегося входа, и Сереже уже хорошо: внутри все щекочет и жжет в нетерпении, а руки становятся липкими, и он еле держится, опираясь ими о пол. Чуть покачивает бедрами назад, словно, приглашая начать.   — Проси!- доносится приказ. «Что-то не то», - мелькает у Сережи в голове, но, отбросив сомнения, он продолжает. — Пожалуйста, Олег, давай, - звучит жалко, вымученно. — Что давай? Словами! - Олег просит жестко и безапелляционно.  — Отымей меня, выеби, как следует, своим членом, - Сереже чудится, будто голос сорвался с чужих губ – отчаянный, летящий впереди его растерянных мыслей. Олега устраивает формулировка, поэтому он, наскоро смазывая член, входит внутрь сразу глубоко, до конца, придерживая Сережу за бедра для удобства. Быстро расходится и насаживает до упора, трахает грубо и даже беспощадно. Пальцами до боли впивается в бока, царапает ногтями.  Если прислушаться, кроме тикающих вдалеке часов слышны лишь шлепки кожи о кожу и тяжелое олегово дыхание. Несмотря на то, что Олег ввел по обильной смазке, а сам был заранее подготовлен достаточно, Сережа почти ничего не чувствует, кроме обволакивающей боли. Сначала она собирается в тугой узел в одной точке, а затем расползается тягучей волной, пронизывая каждый сантиметр тела, забираясь все выше, к самой груди. Воздуха вдруг катастрофически не хватает, и Сережа даже не замечает, как глаза наполняются влагой, как бесшумные слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки на полу. Разумеется, Олег их не видит, да он и не должен.  Реальность оказалась куда жестче его смелых фантазий: вместо удовольствия - лишь пронзительная боль и невыносимый дискомфорт. «Затея с треском провалилась», – мысленно констатирует Сережа, отчаянно цепляясь за эту мысль, словно за спасительный круг, в то время как волна отвратительных ощущений неумолимо захлестывает его. Сдерживаться становится сложнее, особенно, когда Олег, словно метроном, вбивается в его тело все чаще, сильнее, с напором.  Сережа пропускает момент, когда грудь начинает трепетать от первых, робких и мучительных вздохов, сопротивляться которым нет больше сил. Он уже не властен над этой дрожью, она нарастает, обращаясь в судорожные всхлипы, пока наконец не прорывается наружу неудержимым громким потоком слез. Олег, наконец, слышит его, и тотчас останавливается, осторожно выходит, переворачивает к себе лицом. Нависает сверху, глядя полными ужаса глазами, и в растерянности прижимает к себе.  — Детка, ты что… иди сюда, - приподнимает Сережу с пола и, застегнув брюки, неловко кладет себе на колени и начинает укачивать, как ребенка. — Любимый мой, хороший, ты же просил отыграть, я… я неправильно понял, все сделал не так, я…. Боже, - взгляд у Олега полон нежности, тревоги. — Я не хотел, черт. Не хотел…  Он гладит его волосы, щеки – бесконечно, словно стремясь унять боль каждым прикосновением. Наклоняется и целует мокрое от слез лицо, пробуя на вкус соленые капли. Сережа уже не может успокоиться: от олеговой ласки рыдания лишь усиливаются, плечи вздрагивают в конвульсивных всхлипах, а губы, искаженные мукой, тщетно пытаются сдержать поток беззвучного крика. — Прости, что сделал тебе больно. Я переиграл. Не знаю, что на меня нашло. Какой же я идиот! Олег подхватывает его на руки, словно бесценную ношу, и осторожно переносит на постель. Освобождает от сковывающей одежды, медленно и нежно, ласковые прикосновения рук скользят по коже, успокаивая.  Сергея все еще сотрясает мелкой дрожью под его взглядом. — Сереж, тебя знобит, сейчас принесу горячего чаю, — шепчет Олег, кутая его в мягкий плед, и уже собирается  идти на кухню. — Останься, пожалуйста, — Сергей судорожно перехватывает его руку, цепляясь, как за спасительный якорь. — Прости меня, Олеж… Я думал, это будет лучше… Разнообразить… Чтобы не приелось… Тебе же понравилось, я видел… В голосе звучит такая неприкрытая мольба, что сердце Олега сжимается. — Просто я оказался… не готов. — Мне не может нравиться то, что причиняет тебе дискомфорт. Почему сразу не остановил? Тебе стало… страшно? — Олег говорит с запинкой, будто боясь спугнуть хрупкую тишину, тщательно подбирая слова.  —Да… Прости, я и сам не ожидал такой реакции, - он опускает голову, словно провинившийся ребенок. Затем поднимает взгляд на Олега: в его глазах плещется столько любви, что вновь хочется расплакаться.  — Детка, тебе не за что просить прощения. Это я дурак, перегнул палку. Выполнил команду, не обсудив с тобой детали, вот ведь дурак!  Олег мягко ведет рукой по его шее, бережно убирает непослушную прядь волос за ухо. — Тебе нужно согреться и расслабиться. Давай я наполню тебе ванну с пеной, а пока ты будешь нежиться в тепле, приготовлю нам постель?  Сергей едва заметно кивает.  В ванной – умиротворяющая нега, тепло мягко обволакивает тело, а гора пены, словно белоснежное облако, расслабляет мышцы, но не разум. Назойливые мысли, словно рой встревоженных пчел, атакуют сознание: а вдруг Олегу со мной плохо? Сердце упрямо твердит, что Олег любит, сомнений нет. Но что если наступит момент, когда рутина, отсутствие новизны и ярких ощущений постепенно отдалят его, сделает их отношения больше похожими на привычку, лишат их бушующей энергии, огня? Что если искра, так ярко горевшая, угаснет, превратив их союз в тлеющие угли? Сережа до леденящего ужаса боится потерять Олега. Это - словно лишиться почвы под ногами, рухнуть в бездонную пропасть, где нет ни света, ни надежды. Патологичная, болезненная зависимость – она страшит его больше всего. Сергей даже не помнит момента, когда барьеры рухнули. В начале их знакомства он держался отстраненно и порой даже неприступно - боялся влюбиться. Затем постепенно и медленно открывался. Теперь же без остатка доверял возлюбленному, обнажая перед ним самые сокровенные уголки души. Олег стал неотъемлемой частью его жизни, они сплелись корнями, стали единым целым. И оттого мысль, что он, Сергей, все еще не постиг глубин его натуры и, возможно, в чем-то не оправдывает его надежд, терзает с неумолимой силой. Быть может, тому виной усталость, накопившаяся от бесконечной череды забот и головной боли. Возможно, именно она породила этот рой иррациональных страхов, этих мелких тревожных мотыльков, мечущихся в сердце. И сейчас единственное, что могло бы принести облегчение, развеять эти сомнения - тепло и любовь в глазах Олега, доказывающие безосновательность его тревог. — Сереж, все в порядке? Не засыпай там. Пойдем ложиться, уже поздно, - доносится из-за двери привычный мягкий баритон.  Сережа встает из ванной, убирает заглушку, оставляя воду плавно убывать, и включает душ. Помывшись, ещё долго стоит под теплыми струями воды - она успокаивает и, кажется, прочищает и мысли в голове, так что через несколько минут их становится меньше - начинает неумолимо клонить в сон. Быстро вытеревшись пушистым полотенцем, сохранившим едва уловимый аромат кондиционера, Сережа облачается в прохладную шелковую пижаму и возвращается в спальню, освещаемую лишь теплым светлом ночника с его стороны. Кровать уже ждет его, одеяло заботливо откинуто, и остается лишь нырнуть под него и укрыться - почувствовать тепло и уют, почувствовать любовь Олега. Едва коснувшись мягкой, взбитой подушки, он чувствует нежные руки, обнимающие его со спины. Они согревают теплом, окутывают безмятежностью, дарят ощущение дома. «Очень люблю тебя», - шепчут губы на ухо, пока короткие пряди приятно щекочут шею. «Спокойной ночи», - целуют его где-то у виска. Сережа расслабленно выдыхает и прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как чужие осторожные пальцы поглаживают его по волосам.  Утро приносит прохладу. Проснувшись, Сережа шарит рукой по постели и, не найдя рядом Олега, разочарованно отворачивается к стене, прижимает колени к груди, сворачивается в клубок. Тревожные мысли  начинают понемногу просачиваться сквозь сон и вскоре заполняют собой все существо. Воспоминания о вчерашнем неудачном опыте грызут, заставляют сердце неприятно сжиматься. Ничего ужасного даже произойти не успело, а ему уже не по себе. Через пару минут он не выдерживает и встает, идет в сторону ванной, где, к счастью, сразу находит Олега, сосредоточенно бреющегося перед зеркалом. Сергей стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку, и наблюдает. В полумраке ванной комнаты, разбавленном лишь тусклым светом от бра над зеркалом, Олег кажется силуэтом. Он наклоняется над раковиной, пена для бритья густым облаком окутывает нижнюю часть его лица. Движения Олега сосредоточенные, плавные. Бритва легко скользит по коже, сбривая щетину. Слышно лишь тихое шуршание, почти шепот, когда лезвие касается лица. Сережа никогда не мог понять, почему этот, казалось бы, обыденный процесс так завораживает его. Может быть, потому что в эти моменты шея Олега обнажена, беззащитна, и нестерпимо хочется коснуться её губами, ощутить трепет пульса на выступающей жилке. Прильнуть и вдохнуть терпкий аромат пены для бритья – такой простой, но на его коже – пьянящий, как самый изысканный парфюм. Взгляд Олега сосредоточенный и отрешенный. Бритва в его руках мелькает, словно у цирюльника, быстро и уверенно, а у Серёжи от одного взгляда на это действо скулы сводит. Он в ступоре стоит в дверном проеме, любуясь зрелищем, будто удерживаемый на месте невидимой силой.  Олег смывает пену, плеснув водой из пригоршни. Капли стекают по его лицу, сверкая в свете лампы. Он вытирается полотенцем, энергично растирая кожу: лицо тотчас становится красным и свежим. Затем, привычным жестом, наносит на подбородок и щеки одеколон. Знакомый, манящий запах заполняет пространство, и в этот момент Олег, взглянув в зеркало, замечает в отражении знакомое лицо. — Опять подглядываешь?- спрашивает, обращаясь к отражению Серёжи и тепло улыбается. —Подойди.  Он раскрывает объятия и Сережа утыкается носом в его шею, гладкую и пахнущую так приятно. Этот запах вызывает в нём особые чувства, так что через пару секунд внизу живота сладко сводит.  — Ты что так рано встал? Едва рассвело, поспи еще, а я пока завтрак приготовлю, - говорит Олег, поглаживая его волосы. Целует очень нежно щеки и подбородок, ведет руками по плечам. — Или уложить тебя? - интересуется Олег загадочно. Разумеется, он сразу считывает настроение Сережи, ощущает ту самую легкую дрожь при касании. Ничто не мешает им лениво ласкать друг друга хоть до вечера, завтрак подождет, как и все остальное. Сережа кивает. Через несколько минут они вновь на постели - тесно прижаты друг к другу, Олег обнимает, и опять со спины, гладит по прохладному шелку рубашки. Чуть оттягивает ворот, открывая доступ к шее, целует вначале нежно одними губами, а потом страстно засасывает, прикусывает, быстро зализывает. Сереже становится жарко и тесно, он мечется, чтобы найти положение поудобнее, чтобы не так сильно прошибало током от каждого касания: он эмоционально не стабилен после вчерашнего, нервы оголены до предела. Олег делает все, вроде бы, как обычно, но после того, каким Сережа увидел его накануне, эта нежность плавит во сто крат сильнее, будто, перечеркивая всю вчерашнюю напускную жестокость.  — Прикоснись, - шепчет Сергей, когда рука Олега ведет от бедра к паху. Голос его дрожит, срывается, и он мысленно корит себя за то, что не может сдержаться и просит.  Олег накрывает его пах ладонью - шелковая ткань на брюках приятно касается, щекочет, ласкает нежные места, так, что хочется потереться сильнее, чтобы как-то унять этот внутренний зуд. Ткань пачкается от выступившей смазки. Сережа не выдерживает и подается бедрами навстречу руке. Олег тянет брюки вниз, снимает совсем, оставляя его в одной шелковой рубашке и носках. Сам ложится на спину, притягивает Сережу к себе ближе за бедра, сажает себе на лицо. Сережа продолжает думать о том, что Олег побрился специально, чтобы сделать ему приятное, и от этого сердце заходится - все-таки не такой, как вчера, нет. Он и правда слишком вжился в роль. Сережа толкается в горячий рот, разрешая вбирать свой член до горла, раскрывается, разрешая кружить языком по своей сжатой дырочке, так сильно пульсирующей от прикосновений, стонет на высокой ноте, когда кончик языка входит внутрь. Стонет, представляя, как Олег берет его грубо, как вжимает лицом в матрас, где-нибудь в грязном мотеле или просто у стены на улице. Он так хочет передать контроль, как угодно, и полностью довериться. Только почему вдруг стало страшно, когда Олег брал его в реальности? Эмоции вновь расходятся, сердце трепетно бьется и… Оргазм почти болезненный - ощущается физически каждой клеткой, в голове - путаются мысли, вновь накрывает тревогой. Вновь слезы в глазах стоят.  — Сереж, что-то не так?- Олег смотрит искреннее и встревоженно. — Не понравилось? Раньше ты любил, когда я… — Я до сих пор это люблю, Олеж, - нужно проговорить словами, иначе станет только хуже, Сережа это понимает. — Я бы хотел отдаться тебе полностью, понимаешь, чтобы ты взял меня, а я бы ничего не мог сделать, и я без конца думаю об этом, даже сейчас, но на деле…  — То, что твой желаемый сценарий не сработал в реальности, еще ни о чем не говорит, нужно просто переформулировать запрос. Ты хочешь, чтобы я взял контроль, не применяя силу?  — Наверное. Я не знаю, черт… Не могу объяснить.  — Хорошо, детка, я попробую, - Олег вновь целует нежно, за ухом, пальцами ведет по промежности, где все до сих пор влажно и липко. Легкий массаж заставляет Сережу отозваться вновь - член чуть дергается. Олег укладывает его поудобнее на бок, на мягкие прохладные простыни, по-прежнему в одной лишь шелковой пижамной рубашке, находит затвердевшие соски и слегка сжимает - знает, какой Серёжа чувствительный, как ему нравится, когда он так делает. Хочется коснуться их языком, но Олег лишь смачивает пальцы слюной и вновь прикладывает, потирает через ткань. А потом снимает рубашку через голову, чтобы было удобнее. Касается бедрами ягодиц.  — Вооолч, - зовет Сережа протяжно, и тот чуть сгибает его ногу в колене, касаясь чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. Заводит ему руки за спину и фиксирует резинкой для волос в два оборота - это ни о чем, совершенно безопасно, и Сережа всегда может освободиться, почувствовав малейший дискомфорт.   Олег проверяет - дрожи нет, тело Сережи теплое, жаждущее, расслабленное, потому он отвлекается ненадолго, чтобы нанести на пальцы смазку, а затем погружает их внутрь, медленно, но уверенно двигая, растягивая, подготавливая. Член входит плавно, постепенно заполняя до конца. Олег двигает бедрами совсем слегка, только намечая движение. Касается внутри едва - едва, а затем повторяет. Это хорошо, сладко и расслабляюще, но после нескольких таких фрикций Сереже становится мало. Он нетерпеливо ерзает и пытается насадиться самостоятельно, сделать эти движения более резкими. Олег подносит руку к его члену - возбужденному, уже текущему, и касается кончиками пальцев уздечки - настолько невесомо, что почти не ощущается. Он даже не сжимает - лишь держит пальцы рядом. И продолжает двигаться внутри. Удачно выбранный угол проникновения дает нужную стимуляцию, ровно в тот момент, когда сережин член проезжается по умелым пальцам, уже влажным от обилия его естественной смазки. Синхронизация превосходная, это остро - приятно, но катастрофически мало, словно, Сережу чего-то лишают, но он терпит, тяжело дышит. Внутри все сводит от недостатка контакта.  — Олег, помоги рукой, возьми его, - умоляет вскоре Сережа, его трясет от нетерпения и собственной беспомощности - руки он сознательно не освобождает. — Хочу кончить, я так не смогу.  — Отдайся полностью, не торопись, - горячо шепчет Олег ему в ухо, продолжая двигаться. — Сконцентрируйся на том, как тебе хорошо, как тебе приятно, тебе ведь нравится, я знаю. Медленный темп сводит с ума, и по всему телу выступает испарина, ощущения слишком острые, чтобы отвлечься, хочется больше, сильнее, а Олег все продолжает, все так же плавно движется, не набирая темп. Сереже ежесекундно кажется, что он уже на грани, и едва мышцы начинают напрягаться в предвкушении, Олег останавливается. Убирает руку, замирает внутри. Все тело колотит, словно, током прошибает, хочется еще. — Я чувствую тебя, расслабься до конца, доверься, - вновь этот томный шепот. Сережа весь мокрый от напряжения, да и Олег прижат к нему так тесно, что воздух между ними накален до предела. Дыхание сбивается, и он захлебывается, спешно пытается восстановить его, часто дышит. Но едва собственный член касается чужих пальцев, вновь прошибает удовольствием, в то время, как член внутри задевает нужную точку. А потом еще, и еще несколько раз подряд. До тех пор, пока Олег не чувствует, что тот полностью расслабился.  Сережа действительно расслабляет, кажется, все мышцы, думая в тот момент о том, как крышесносно пахнет потом от Олега, как сильно ему хочется вылизать его подмышки и слизать пот со всего его тела, долго всасывать горошины покрасневших сосков, переходить к животу, пупку, ласкать его член тоже, - так сильно он его хочет, сразу после. Эти фантазии отвлекают и постепенно затапливают, уводя далеко за пределы спальни, где время не существует вовсе, но не дают удовольствию перелиться через край - до пика ещё далеко. Сережа снова балансирует на самом краю, вновь отчаянно хочет сорваться - Олег не позволяет, доводит медленно и уверенно, пока, видимо, не чувствует, что сам готов кончить.  Он такой красивый на грани, -отмечает про себя Сергей, обернувшись назад - «Люблю, с ума от тебя схожу», - говорит вслух, с трудом собирая звуки в слова - дыхания не хватает. Олег, глубоко вдыхая, лишь улыбается - ему тоже сложно держаться и даже ответить сложно; убирает руку с члена и целует красные полные губы, замерев внутри него. Целует глубоко, лаская внутри языком, очень медленно, чувственно, зная, как Сережа от этого возбуждается, как пытается стонать в поцелуй. Он весь красный, встрепанный, снова дрожит, мечется, пытается хоть как-то повернуться, притереться, хотя бы к простыне, чтобы сладкая пытка наконец завершилась. Губы Олега на губах ощущаются сейчас, словно раскаленные камни, и он почти уверен, что сможет кончить от одних лишь поцелуев. Просто глубже, Олег, ласкай их и не останавливайся, ещё немного, - мысленно молит Сережа. Зуд такой, что он готов на что угодно, лишь бы не оставлять член таким - свободным, пульсирующим, ноющим в предвкушении контакта. А Олег отрывается и гладит чувствительную точку около уха, пальцами касается мочки, наклоняется и шепчет, какой он красивый, любимый, лучший, его, какой он молодец, как хорошо держится, и обещает, что осталось ещё немного потерпеть. «Как он сам так долго терпит?»- проносится вопрос у Серёжи в голове. «Как ему самому не хочется разрядиться?» Чувствуя, как начинают подрагивать бедра, Олег чуть ускоряется и меняет амплитуду, достает членом простату чаще, больше не убирает пальцы с уздечки. И Сережа, наслаждаясь, стонет на каждом движении громко, так сладко и отчаянно. Он, полностью отдавшись ощущениям, чувствует каждой клеткой, как оргазм, начинаясь в одной точке, постепенно распространяется, заполняет, разрывает. Тело натягивается струной. Сперма бьет толчками, а затем медленно растекается по животу, и на самом пике Сережа чувствует, как Олег тоже кончает - внутрь - в его горячее нутро, толкаясь совсем быстро, сбивая остатки накопившегося удовольствия. Он прекращает стимуляцию ровно в тот момент, когда она становится болезненной, но остается внутри. Улыбается, глядя на то, как Сереже хорошо, как он наслаждается. Олег на самом деле в восторге от того, какой Серёжа чувствительный и отзывчивый в сексе, и каждый раз по наитию находит способ правильно довести его: для этого вовсе не требуется мучить, только продлить удовольствие. Жаль, не всякий раз у них обоих хватает на это терпения. Однако есть дни, которые они отводят целиком и полностью для постели - чтобы насладиться друг другом, ни о чем не беспокоясь. Обычно после таких выходных все тело приятно ноет еще в течение суток, словно, напоминая о том, как хорошо им было.  Сережа стонет и стонет, по инерции подается вперед бедрами, хаотично, пытаясь выплеснуть все до последней капли. Его выламывает до тех пор, пока не сводит судорогой бедра. А потом он обессилено прикрывает глаза, тело, наконец удовлетворенное, расслабляется, но дышит он все равно часто и рвано.  Олег осторожно выходит. Вновь обнимает его, гладит, пока Серёжа захлебывается воздухом. — Тише, Сереж, все хорошо, все получилось. Олег такой заботливый и милый, хоть и весь красный и взмокший от пота, с немного безумными затопившими шоколадную радужку зрачками. В особые моменты, как сейчас, Олег выглядит совершенно пьяным от оргазма, и Серёжа находит это восхитительно красивым. — Я думал, либо взорвусь, либо отключусь, Олеж, что ты сделал? -признается Сергей, восстановив дыхание.  — Просто контролировал, как ты и хотел. Понравилось? Или чересчур? - по лицу Олега на мгновение пробегает тень сомнения. А вдруг - правда переборщил?  Сережа касается его плеча, спускаясь чуть ниже к предплечью, восхищаясь в очередной раз его рельефом.  — Очень. Сережа все еще в некотором трансе от пережитого, и обсуждать не хочется - он хочет прожить этот момент на уровне ощущений. По бедрам стекает олегово семя, по животу растекается собственное. Он настолько счастлив сейчас принадлежать Олегу целиком, осознавать, что он тоже испытывает от этого удовольствие. А с каким обожанием он смотрит! По-прежнему, как в самый первый раз.  — Я - в душ, ты со мной? - Олег, нехотя, поднимается с постели, попутно целуя сережину лодыжку. Сережа медленно крутит головой, словно оттягивая момент возвращения в реальность. Ему необходимо еще немного времени, чтобы укрыться в коконе собственных мыслей, укутаться в них, как в мягкий, согревающий плед, и подольше задержать это пьянящее чувство эйфории и ничем не омраченного счастья. —  Я быстро. Вернусь и приготовлю нам что-нибудь поесть. Сережа кивает, и Олег, торопливо натянув боксеры, накидывает на плечи шелковую рубашку Сережи (как же ему нравится видеть Олега в своих вещах), и уходит в ванную, провожаемый восхищенным взглядом васильковых глаз. Примерно через полчаса выйдя из душа, Олег бодрый и свежий, заглядывает в спальню и, обнаружив Сережу, сладко спящего, обнимающего его подушку, еле держит себя в руках от умиления. Сережа весь грязный, полностью нагой, такой беззащитный. Такой любимый. Будить его - смерти подобно, только смотреть и любоваться. Олег стоит так пару секунд, а потом вспоминает, что собирался на кухню.  «Ничего, запах свежей выпечки разбудит», - думает про себя и идет замешивать тесто для блинчиков.