Дай списать

— Дай списать. Сынмин вздохнул. Нет. Он должен был сказать так изначально. Ему не жалко, правда, просто Хван Хёнджин задолбал. Сынмин не сноб, периодически у него просят конспекты лекций и домашку, и он не отказывает. У всех могут быть свои причины, чтобы не сделать задание — он прекрасно это понимает. Но Хван Хёнджин был настоящей занозой в заднице и самым наглым разгильдяем из всех, кого Сынмин знал. Нет, ему правда не жалко поделиться тетрадью, жопа не отвалится, бесило другое. Хван Хёнджин даже не пытался делать что-то сам, при том что был отнюдь, отнюдь не глуп. Однажды он попросил у Сынмина списать — и его жизнь, видимо, не стала прежней. С тех пор он просил у Сынмина конспекты по каждой лекции, по каждой. Всему же должен быть предел, разве нет? Мало того, Хван Хёнджин ко всей своей наглости ещё и нередко забывал возвращать тетради вовремя, чем доставлял Сынмину массу неудобств. Насколько же нужно быть законченным эгоистом, чтобы так себя вести! Сынмину честно не жалко, просто Хван Хёнджин честно задолбал. Именно поэтому он вздохнул и, не отрывая скучающего взгляда от ленты новостей на экране телефона, безразлично ответил: — Отсоси, потом проси. Пусть донимает кого-то другого. Хёнджин рядом осторожно кашлянул, и Сынмин хмыкнул. — Когда и где? Ц, на понт берёт. Сынмин, может, и не выглядел как тот, кто за прикол готов умереть, но это не значит, что он совсем не любил приколы. — Завтра у меня, — ответил он так же безразлично, как и до этого. И так же не отрывая взгляда от телефона. — Понял, — кивнул Хёнджин рядом и ушёл. Сынмин снова хмыкнул. Схавал? Придурок. Пожалуй, даже просто одногруппники общались между собой больше, чем они с Хёнджином. У них и диалога-то почти не бывало: Хван просил тетради, Сынмин молча отдавал и шёл заниматься своими делами. Потом Хёнджин возвращал тетради обратно с тихим «спасибо». Иногда не возвращал. Тогда Сынмин подходил к нему и молча протягивал ладонь. Говорить не приходилось — его взгляд был красноречив. Хёнджин виновато улыбался и доставал тетради из рюкзака. Всё. Хёнджин не был тупым, это правда. Он мог бы сделать эти конспекты сам, а уж домашку и подавно. Он хорошо разбирался, наверное, во всех дисциплинах, и, даже если не был отличником, держался на уверенных четверках. Он в целом был… нормальным. У Сынмина к нему никаких претензий, кроме одной. Он едва успел переодеть футболку на домашнюю после того, как вернулся домой, когда в дверь позвонили. Сынмин нахмурился и подошёл к двери. За ней стоял Хёнджин. Ким цокнул, закатил глаза, вздохнул и после всех ритуалов наконец открыл дверь. — Я же сказал… — начал он, но Хёнджин его перебил. — Привет, — выдохнул он, улыбнувшись, и без приглашения вошёл в квартиру. Сынмин от такой наглости выгнул бровь. Он мог бы его не пускать, но почему-то ему стало интересно, насколько Хван может обнаглеть в принципе. Сынмин чуть наклонил голову, ожидая продолжения. — Ну, я за конспектами, — улыбка Хёнджина стала ещё шире. Сынмин усмехнулся. — Стоя будешь? — поинтересовался он, намекая на вчерашнее условие. Неужели Хван и правда рассчитывал, что Сынмин даст ему тетради, если он припрётся к нему домой? Теперь это уже дело принципа. Но Хёнджин опустил на пол рюкзак, затем опустился на колени сам и потянулся к его джинсам. Сынмина как ошпарило. — Эй.. Эй! Сдурел? — он откинул тянущиеся к нему руки и отступил на шаг. Он больше не думал, что Хван Хёнджин нормальный. Теперь он не был в этом уверен. — Выполняю условие, что не так? — его, казалось, ситуация вообще напрягала мало. На что он рассчитывал? Думал, что Сынмин струсит? Ким хмыкнул и чуть задрал подбородок, оглядывая стоящего на коленях Хёнджина. Тот нервно облизнул губы в ожидании. Наверняка он ждал, что Сынмин не пойдёт до конца. Как бы не так. — Ничего, — губы тронула кривая улыбка. — Валяй. Вообще-то, Хёнджин и правда мог вести конспекты сам. И домашнее задание делать тоже. Ему вообще нравилась его специальность, так что он достаточно хорошо в ней разбирался. А ещё ему нравился Сынмин, но тут уже сложнее. Всё вообще должно было быть не так. По представлениям Хёнджина, в конце концов он бы предложил Сынмину заниматься вместе, попросил бы Кима его поднатаскать — ну, а там, слово за слово, может, удалось бы позвать его на свидание. Но терпение Сынмина закончилось раньше, чем Хёнджин набрался смелости сдвинуться с первого пункта своего плана. Теперь, стоя на коленях перед Сынмином, ему не казалось, что что-то пошло не так. Скорее даже наоборот. Отсоси, потом проси, сказал Сынмин, явно пытаясь от него отделаться. А Хёнджин не ожидал, что возможность предоставится так просто. Он не рассчитывал, что Сынмин и в первый раз даст списать, просто как-то всё затянулось, из-за того, что Киму оказалось всё равно. Но Сынмин об этом не знал. Он старался держать лицо, наблюдая за тем, как Хёнджин торопился расстегнуть его джинсы, словно боясь, что он передумает. Он всё ждал, что Хван остановится. Скажет, что Сынмин придурок, что шутка зашла слишком далеко. Возможно, даже, вмажет — и уйдёт. Но Хёнджин уже позволил джинсам скатиться вниз до колен и потянулся к резинке белья. Это было странно. Они стояли в прихожей, Хёнджин даже не разулся. Эта ситуация была похожа на абсурд, больной сон и мир при инсульте. Но Хван Хёнджин на пробу прижался губами к оголившейся тазобедренной косточке, и это касание выдернуло Сынмина из раздумий о нелепости ситуации. Что за хрень? Его член был совсем мягкий, и Сынмин не замечал за собой интереса к гей-порно, поэтому Хёнджину придётся постараться, если он и правда намерен шутить до конца. Самого Хвана это как будто не особо смущало. Без лишних слов он только оставлял почти невесомые поцелуи внизу живота, на косточках, на лобке, а ладонью поглаживал член Сынмина. Это ощущалось странно, и Сынмин, несмотря на неоднозначные ощущения, наблюдал за ситуацией скорее с интересом, чем с каким-либо желанием. Что творил этот придурок? Хван Хёнджин как будто и правда ненормальный, вот же ж. В тихом омуте, как говорится. Ненормальный или нет — он явно знал, что делал. Член твердел, а внизу живота начало приятно тянуть. Сынмин усмехнулся, глядя сверху вниз. Хёнджин поднял на него взгляд. Он выглядел… странно. Его глаза как будто были затуманены, он отстранился от члена и немного улыбнулся, продолжая скользить по нему ладонью. — Что с тобой, Хван Хёнджин, а? — Сынмин протянул ладонь и опустил ему на голову. — Так нужны конспекты? Хёнджин попытался прижаться к его руке, словно выпрашивая ласки. Он коснулся губами головки, а потом взял её в рот, погружая в тёплую влажность. Сынмин зашипел. — …или так нужен повод отсосать? Он провел пальцами по его волосам, сказав это так, на пробу. Но взгляд Хёнджина отразил что-то, о чём Сынмин не догадывался. Чёрт, да ему и правда нравилось! Что за.. Губы Сынмина тронула улыбка. Этот Хван настоящий извращенец. А Сынмин, получается, тоже, раз идёт у него на поводу. — Так я прав, Хван? — аккуратно продолжил он, наблюдая за реакцией. — Любишь сосать? Хёнджин поёрзал на коленях, издав тихий-тихий стон, больше похожий на выдох. — Стой, — сказал Сынмин. Хван поднял на него взгляд и немного отстранился, останавливаясь, но Сынмин надавил ему на затылок, насаживая обратно на член. Хёнджин с готовностью вобрал его. — Я не сказал отпускать, я сказал «стой», — уточнил он. Хёнджин снова поёрзал и сглотнул. Стенки глотки сократились, Сынмин шумно выдохнул, сжав пальцы в его волосах, но потом ослабил хватку. Ненормальный Хван Хёнджин смог его возбудить. Сынмин следил за его реакцией. Его губы блестели от слюны и смазки, а челюсть наверняка затекла, но он сидел на коленях смирно, не двигаясь. Сынмин снова провёл ладонью по его волосам, мягко хватая у корней и тут же отпуская. — М-м-м, — низко промычал Хёнджин, прикрывая глаза. Вибрация прошлась по члену, и Сынмин прикусил губу, сдерживаясь, чтобы не толкнуться бёдрами. Он снова постарался двинуть головой так, чтобы прижаться к ладони Сынмина. Он хотел… ласки? Сынмин хмыкнул — и мягко провел ладонью по его волосам. Наверное, сложно стоять вот так неподвижно на коленях с раскрытым ртом. Но Хёнджин продолжал греть его член своим горячим влажным ртом, и только смотрел чёрными глазами снизу вверх. По его виску медленно стекала крохотная капля пота. Наверняка очень бесячая в положении, когда не можешь пошевелиться. Сынмин провёл по виску большим пальцем, стирая её. Хёнджин вдруг издал звук, похожий на какой-то сдавленный писк, и сжал колени, ластясь щекой под его ладонь. Сынмин выгнул бровь. — Что такое, Хван Хёнджин? — усмехнулся он. — Ведёшь себя как псина. Хёнджин бросил на него быстрый взгляд и тут же отвёл, словно пойманный. Сынмин заметил. Он качнул бёдрами и надавил ладонью ему на голову, заставляя взять глубже. Хёнджин дёрнулся, поперхнувшись, но послушно взял. — Я понял, — улыбнулся Сынмин, ослабив ладонь и снова слегка качнув бёдрами. Хёнджин понял, что ему можно двигаться. Он отстранился, чтобы сглотнуть и облизнуть губы, а потом снова вобрал мокрый член в рот, помогая себе ладонью. Сынмин наглаживал его по голове, закусив губу и мягко двигая бёдрами. — Тебе это нравится, да? — приговаривал он. — Хочешь быть послушным пёсиком, а, Хван? Хёнджин едва слышно поскуливал, но мокрые хлюпающие звуки заглушали его. Ему очень хотелось хотя бы погладить себя тоже, но он не решался, и только продолжал сводить колени, когда его накрывала новая волна возбуждения от такого Сынмина. Холодный безразличный одногруппник так быстро угадал его слабости и так хорошо ими пользовался, что Хёнджин даже боялся позорно кончить в штаны от этой усмешки и снисходительного тона. — Хочешь скулить и подставлять живот? — продолжал Сынмин. Он говорил спокойно, пробуя грани дозволенного. Пока что Хёнджин позволял всё. — А может, лучше задницу? Хёнджин не выдержал и застонал, опустив ладонь на свой пах. Сынмин в восхищении поднял бровь. С ума сойти, чем он сейчас занимался со своим одногруппником? И почему эта странная пошлая игра так нравилась им обоим? Что игра нравилась Хёнджину, он не сомневался. А его самого крайне забавляла реакция Хвана. Он был уверен, что такой эпизод больше не повторится, а они уже перешагнули ту грань, где должно было быть стыдно. Поэтому Сынмин был намерен продолжить. — Какой тихий пёсик, — осторожно начал Сынмин с лёгкой улыбкой на губах. — Дай лапу. Он протянул ему ладонь, второй лениво надрачивая себе. Хёнджин не сводил глаз с его члена, бросил быстрый взгляд наверх и снова вернулся к ладони Сынмина, скользящей вверх-вниз. А потом протянул свою ладонь и вложил в его. Потрясающе. Хван грёбаный извращенец, и Сынмин — вместе с ним. — Может, ты ещё и погавкаешь для меня? Сказав это, Сынмин усомнился в своей адекватности и даже подумал, что это, пожалуй, был перебор. Хёнджин опустил взгляд. Это было слишком. Сынмин открыл рот, чтобы извиниться, но так и замер, когда услышал тихое… нет, не гавканье. Хёнджин издал звук, больше похожий на тихое «аф-ф». Твою мать, пронеслось у него в голове, но ему хватило ума не произносить это вслух. Это могло бы всё испортить. А портить Сынмин ничего не хотел, потому что при виде такого Хёнджина у него сводило низ живота. Он и сам не знал, что ему может такое нравиться. Да и не нравится, Сынмин был почти уверен, всё дело было в этом дурацком странном Хван Хёнджине. — Открой рот, — снова сказал Сынмин, и Хёнджин послушно открыл. — Высунь язык. Хёнджин высунул. Его голодный и жалостливый взгляд метнулся к возбуждённому мокрому члену, по которому Сынмин водил ладонью. Он поёрзал на коленях, бросив умоляющий взгляд наверх. — Хочешь мой член? Хван кивнул и снова поёрзал, потирая свой член ладонью сквозь джинсы. Сынмин провёл ладонью по длине, и опустил головку на его высунутый язык. Он покружил головкой члена по горячему влажному языку, а потом толкнулся вперёд, позволяя Хёнджину обхватить её полностью. — Хороший мальчик, — улыбнулся Сынмин и снова провёл ладонью по его волосам, поглаживая. Хёнджин вдруг вздрогнул, замер и сдавленно простонал. Сынмин выгнул бровь. Он что… кончил от того, как Сынмин с ним разговаривал и от члена во рту? Хёнджин обхватил ладонью его член, сжимая у основания и принялся ласкать языком как будто вдвое усерднее. Он брал на всю длину, заводил за щеку, кружил кончиком языка по головке и причмокивал. Сынмину в какой-то момент показалось, что если он не прислонится к какой-нибудь стене, у него подогнутся колени. Потому что во рту Хёнджина было хорошо, горячо, а когда он упирался головкой ему в глотку, то и вовсе боялся не сдержаться. Низ его живота подрагивал, и Сынмин почувствовал, что скоро его накроет. Но перед этим он хотел сделать ещё кое-что, за что позже, возможно, ему будет стыдно больше, чем за всё сегодня произошедшее. — Эй, Хёнджин-а, — позвал он, и мягко отстранил его от себя. Хван выпустил член изо рта с пошлым хлюпом и обиженным взглядом. — Есть ещё одна команда, знаешь её? — улыбнулся Сынмин. Раскрасневшийся, весь мокрый Хван Хёнджин смотрел на него снизу вверх так, будто Сынмин и правда был его хозяином. Ким ласково погладил его по волосам — он уже понял, что Хёнджин от этого дуреет.  — Умри, — тихо и коротко сказал он. Хёнджин замер, не сразу поняв, что хотел от него Сынмин. Он отвёл взгляд, а потом снова поднял его, словно спрашивая, действительно ли он думал верно. — Давай, Джин-и. В следующее мгновение Хёнджин уже лежал перед ним на полу на спине, послушно ожидая следующей команды. Но её не было. Еле сдерживающийся до этого Сынмин крепче обхватил пальцами член и сделал несколько резких быстрых движений, доводя себя до разрядки. А затем он кончил, пачкая белёсыми полосами лицо одногруппника. Хёнджин даже приоткрыл рот и высунул язык, не двигаясь, но надеясь поймать хоть что-то. Шумно выдыхая, Сынмин лениво провёл ладонью по члену и так же лениво посмотрел на то, что натворил. Хёнджин даже не разулся. Он просто лежал на спине, перепачканный слюной, слезами и спермой. Его футболка была тоже испорчена. Когда оглушающее возбуждение спало, Сынмин снова почувствовал себя странно. Нет, пожалуй, в два раза более странно, чем до этого. Что он должен был теперь сказать? Как вообще разруливать эту ситуацию? — Ты мне нравишься, — сказал Хёнджин впервые за всё время. Нет, вот теперь Сынмин чувствовал себя странно. — Мне не нужны твои конспекты, я… я просто хотел тебя, — снова сказал он. Его голос звучал немного отстранённо. Ещё бы, подумалось Сынмину, его только что за собаку использовали. Что он должен был отвечать на это? — Ты… правда кончил? — вырвалось у него. Нет, ну господи, ну явно не это он должен был отвечать! Но Хёнджин кивнул в ответ. — И если честно… — Хёнджин поднялся и сел на полу, вытирая испорченной футболку сперму с лица, — я бы кончил ещё. — Твою мать, — ошарашенно вырвалось у Сынмина. Ему очень хотелось спросить, какого чёрта между ними сейчас вообще произошло, но вместо этого он опять сказал не то: — Тогда тебе стоит для начала разуться.