Без чувств

      Панталоне громко и с чувством стонет, пока Дотторе яростно втрахивает его в кровать под звук скрипящего матраса. Между ними ни капли любви и чувств, лишь выверенные движения ради собственного удовольствия и возможности сбросить скопившийся стресс. Делец тянет к нему руки в попытке обнять, но Дотторе отталкивает их и ругается себе под нос. Это — не более чем секс: никаких ласковых слов, поцелуев или объятий. Ничего, что хоть как-то может намекать на нежную близость. — Лежи смирно, — шипит второй, хватая мужчину за бедра и ускоряясь. — Мы могли бы, — низкий стон вырывается из горла, прерывая слова. — Хотя бы раз… Мх-х-х…       Дотторе на это молчит, игнорируя жалобные нотки в чужом голосе. Никаких объятий и поцелуев. Никакой привязанности. Их поздние встречи всегда начинаются в спальне и заканчиваются в ней же, не оставляя ничего, кроме разделенного на двоих удовольствия.       Движения переходят в хаотичные, шлепки кожи о кожу режут слух; Дотторе прикрывает глаза и кусает губу, кончая с глухим стоном. Панталоне под ним во все глаза смотрит на него, часто дыша от ранее быстрых толчков, и обхватывает свой уже давно ноющий член. Внутри него — жар возбуждения и чужого семени вперемешку с гудящей обидой и нереализованным желанием большей близости. Дотторе никогда не позволяет себе больше необходимого. Поцелуй был лишь в первую ночь, как сигнал к действию, не более. Первый и последний. — Дотторе…       Предвестник выходит из него, бросая взгляд на сжимающую член руку. Глаза перемещаются выше на приоткрытый рот и умоляющий взгляд. Дотторе хмыкает, но накрывает чужую руку своей, меняя их местами и доводя в итоге до оргазма. Вытереть руку салфетками занимает пару минут, одеться — еще примерно десять. — Следующая встреча… — начинает он, стоя вполоборота к одевающемуся Дельцу. — Обсудим позже.       Панталоне запоздало кивает уже закрывшейся за Дотторе двери.