Проулок

      Удивительным образом протекает человеческая жизнь: то течёт патокой, медленно, тягуче, заставляя то наслаждаться моментом, то отчаянно ждать его окончания; то стремительно несётся вперёд – моргнуть не успеешь, а уже прошло и лето, и осень, и, вообще, скоро новогодние праздники, а там весна и всё по новой.       Но бессмертная жизнь по обыкновению своему является воплощением самых потаённых желаний и грехов, амбиций и страхов, пустоты и отрешённости от человечности.       – Мадам! Только сегодня: четвертак за лучший приворот в Вашей жизни! – вскрикнул малец-зазывала у одной ряженой провидицы, едва узрел в Ванде потенциальную клиентку.       Ванда не могла его осуждать. Неискушённый ум вполне мог разглядеть в ней разведённую женщину или даже вдову, уж очень обречённое выражение лица было у неё. Но от услуг отказалась. Малец, впрочем, не расстроился и успел заприметить другую жертву.       Ванда юркнула в проулок, подальше от шума магического базара, прислонилась к сырой серой стене и перевела дух. Она вполне могла посетить нужные прилавки в виде астральной проекции, необязательно было приходить сюда, но отчего-то эти эзотерические сборища придавали ей уверенности в себе и толику морального успокоения. Она не одна на пути ведьм, и пусть у этих ведьм путь был бутафорным, ей было всё равно.       – Решила прикупить пару лягушек прежде, чем обрушишь новую магическую гору? – саркастично поинтересовались со стороны.       Ванда подняла взгляд, но даже не удивилась её присутствию.       – Слухами земля полнится? – уточнила она.       Агата хмыкнула в подтверждение и достала из кармана плаща пачку сигарет. Закурила, прищурив густо подведённые глаза.       – Как там путь ведьм? – почти светски поинтересовалась Ванда, избегая прямого зрительного контакта.       Агата выпустила кольцо дыма и чуть дёрнула шеей. Как и у Ванды, у неё появился свой магический грех, который, пожалуй, для неё нынешней перевешивал все ранее совершённые грехи.       – Всё также желает нас всех убить.       Ванда хмыкнула. Не всё, но многое она знала о путешествии Агаты по ту сторону ведьмовской жизни, и сейчас, стоя перед ней с равнодушным выражением лица, в душе она ликовала. Агата должна была получить по заслугам. Все ведьмы должны знать плату за колдовство.       – Я рассталась с Ральфом, – помолчав, сообщила Агата, затушив сигарету.       – Не думала, что у вас всё серьезно. Он же был что-то вроде твоей марионетки.       – Да-а, – с лёгкой ноткой ностальгии протянула она в ответ, – мы какое-то время провели вместе после всего этого, а потом поняли, что всё-таки не сошлись взглядами на жизнь.       – Только не говори, что ты его убила.       Агата пожала плечами.       – Слегка покалечила.       Губы Ванды дрогнули в подобии улыбки.       – Он тебя бросил.       Агата закатила глаза.       – За это я сломала ему нос.       Ванда поджала губы в знак солидарности. Рыжие пряди выбивались из-под чёрного капюшона и норовили закрыть лицо, под глазами залегли тени, а кончики пальцев на руках, которые она старательно прятала в карманах, всё ещё носили тёмные следы магии Даркхолда.       Агате вдруг стало её жаль. Сама она жила не одну сотню лет на этой земле, видела многое, участвовала в разном, имела внушительный список разномастных врагов и мастерски умела манипулировать даже колдунами и прятаться от салемской семёрки ведьм всю свою жизнь.       И вдруг судьба столкнула её с молодой ведьмой, обладающей самим хаосом. Поразительная сила, заключённая в женщине, не прожившей и пятидесяти лет, не говоря о сотнях. Женщине, сотворившей себя саму и свою жизнь из обломков того человеческого, что могла преподнести ей вселенная.       – Так что насчёт лягушек?       – Ты же знаешь, что я не варю зелья.       – Знаю. Про лягушек я образно, но ты ведь для чего-то ходишь на эти базары.       Впервые за эту встречу Ванда встретилась взглядом с Агатой.       – Камень бесконечности – разума – из другой реальности пропал здесь. Я хочу его найти.       – Это тот жёлтый камешек, что сиял во лбу твоего муженька? – выгнула бровь Агата.       Ванда осторожно кивнула.       – То есть ты устроила спектакль с горой только для того, чтобы от тебя все отстали, и ты вернулась к своему делу с воскрешением своей семьи?       Ванда упёрлась затылком в холодную стену.       – Я уничтожила алтарь во имя искупления. Стрэнджу не было надобности проверять, что стало со мной и моим телом. Он просто оставил всё на распоряжение судьбы, и мне сыграло это на руку. Я была в разных реальностях, когда противостояла ему и Америке Чавес, я видела другую себя, Агата. В той реальности я была любящей и любимой матерью, и мои мальчики были живы. Я всего лишь хочу иметь семью, реальную версию того, что создавала в Вествью, без манипуляций и контроля.       Агата не нашлась с ответом. Её Николаса никто не был в силах воскресить: ни вселенная, ни сама Алая Ведьма, но если бы был хоть один малейший шанс на это, она бы им воспользовалась. Вне всяких сомнений.       И когда Ванда вышла из проулка, чтобы продолжить поиски, Агата пошла с ней.