полуночное отцовство

Эндзин любил курить по ночам. Когда опустившиеся на город туманные сумерки сходили на нет, сменяясь на холодную тьму и синеву спящего неба, а большинство жителей штаб-квартиры Чистильщиков расходились по комнатам, Эндзин выходил на улицу в одной лишь майке и широких шортах. Иногда он натягивал поверх куртку, но только тогда, когда точно знал, что курить будет не один; иногда он забывал натянуть майку, и Риё делала шокированное лицо, закрывая рот ладошкой; иногда он забывал сигареты и возвращался за ними в комнату, по пути перекидываясь парой слов с Грисом; но никогда он не переставал тихо закуривать, ожидая, пока луна разольет серебристые лучи по грязной земле. Однажды Риё увязалась за ним. Молча стояла рядом, опираясь плечом о стену, и разглядывала небо. Эндзин только ругал её между затяжками, мол, вышла почти голая, хотя сам был одет, по сути, точно так же. Риё ухмылялась и отмахивалась; с той ночи Эндзин стал брать с собой куртку. Однажды, пока он курил, из штаб-квартиры вышел укутанный в плед Занка. Он зевал и тер глаза, недовольно сопел, но смирно стоял рядом, дрожа от холода — Эндзин сразу же накинул куртку на него. Занка стоял так же молча, как Риё, только с более недовольным выражением лица. В ту ночь Эндзин сказал, что искренне гордится им. Однажды, когда ещё не все чистильщики и помощники разошлись по комнатам после очередного беспричинного празднования, на пороге появился Рудо. Он маленькой башенкой встал рядом с Эндзином, оттряхивая невидимую грязь с драгоценных перчаток и морщась каждый раз, когда Эндзин выдыхал серый дым. Рудо хмыкнул и, посмотрев куда-то в даль, спросил что-то про дзинки. В ту ночь Эндзину пришлось проводить очередную лекцию. Ещё не раз Рудо просыпался по ночам и выходил на улицу, чтобы уточнить что-нибудь у своего первого наставника. Ещё не раз Занка, неловко поджимая губы, вставал рядом с Эндзином, будто для него даже это было честью. Ещё не раз Риё молча садилась на землю и клала голову на бедро Эндзина, разглядывая темный горизонт. Эндзин только курил. И совсем немного был отцом.