Trix After All

18 лет назад. Она не знала сколько прошло времени. Дни тянулись бесконечно. Она сидела на месте, прислонившись к стене и обхватив дрожащие плечи. Практически не шевелилась. Всё плыло, всё кружилось. Постоянно тошнило. Дикая слабость, дикая боль... И постоянная темень. Лишь изредка через маленькое решетчатое окошко просачивался солнечный свет. И то, не на долго... Она променяла одну клетку на другую. И эта была в разы хуже. Да, свет, хоть какой-то... Но она взаперти. Взаперти у каких-то фанатиков. Попросту психов. И даже она не знала, что у них на уме, как бы забавно это не звучало... О ней иногда вспоминали и носили похлёбку. Отвратительную, просто омерзительную, лишь от запаха которой её выворачивало наизнанку... Она никогда бы не стала есть что-то подобное раньше, но... Сейчас. Сейчас была вынуждена. Голод и слабость были сильны. Она чувствовала изнеможение... Физическое и, разумеется, магическое. Магии не было. Не было совсем. Она не могла воссоздать даже маленькую искорку магии. Ничего. Просто... Ничего. Она спала. Большую часть времени Дарси просто спала. Просыпалась от шороха, от пробегающей мимо крысы, такой же худощавой и грязной, как и она сама... От шагов стражников, что проходили мимо её камеры и словно специально задевали прутья. После, она вновь засыпала. Ей больше нечего было делать. Говорить с кем-то из них – бесполезно. Оставалось лишь ждать... Ждать? А чего ждать? Казни? Зрелища? Того, как её отдадут на растерзание толпе? Или, может, сожгут?.. Повесят... Утопят... Сделают что-то ещё более жестокое, попросту не укладывающееся в голове нормальных людей. Нормальных людей? Она издала тихий, почти жалобный смешок. Нормальные люди в Магиксе, вероятно, тоже были бы не против избавиться от ведьм. Истребить их как класс... Избавиться от тёмной магии раз и навсегда. Ещё с детства её и других ведьм притесняли. Она помнила это, чувствовала... Каждый брошенный ненавидящий взгляд, каждое поджатие губ, каждое грубое слово. Возможно, жители Магикса ничем не отличались от этих дикарей. Просто лучше скрывались и... Старались не распространяться о своих низменных желаниях. Прикрывались словами о добре, чести, прощении, хотя никогда на деле никого не прощали... Сборище лицемеров. Она покачала головой. Она сходит с ума. Неделя? Больше? Она понятия не имела. День сейчас? Ночь? А есть ли между ними разница? Дарси просыпалась несколько раз от того, что чувствовала на себе чужой взгляд. Но когда открывала глаза, то рядом никого не было... Галлюцинации, видения? Она действительно сходит с ума. Потому что вновь одна. Одна... А стражники эти, они так тупы, что... Даже не думают. Когда они проходили мимо, Дарси практически ничего не слышала. Ни одной мысли. Лишь изредка проскальзывали желания поесть или... Она даже не хотела вспоминать это. Сразу начинало тошнить. Она чувствовала себя грязной, ничтожной, слабой... Была несказанно рада, что не видит себя. Не может взглянуть в зеркало, потому что знала, что ужаснулась бы. Она бы попросту себя не узнала. Наверняка вместо неё там появится что-то жалкое, исхудавшее, больше похожее на скелет, нежели на человека. И уж тем более на неё... – Ну что? – раздался уже знакомый голос ублюдка. – Не подохла ещё? Она вздрогнула, с трудом поднимая голову. Растрепанные пряди упали ей на лицо, чуть прикрывая обзор. В прочем, было не важно. Даже с очками она практически ничего не видела. Возможно дело действительно было в истощении. Но даже не видя достаточно чётко, она смогла разглядеть ухмылку, в которой расплылась его морда. Именно морда... Это лицом назвать было нельзя. – Живая, – протянул он, наклоняя голову набок. – Заскучала, да? Можешь радоваться. Король готов принять тебя сегодня. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как тело пробила дрожь. Король... Вот, кажется, и всё... Голова её безжизненно опустилась и перед глазами вновь всё начало плыть. Это был страх? Да... Ей было страшно. Очень страшно. Она понятия не имела, чего стоит ожидать. Вряд-ли над ней сжалятся. Вряд-ли пощадят. Вряд-ли она вообще останется в живых... Он говорил ей что-то ещё, но она просто не слышала. Звон в ушах, пульсирующая боль в висках... Она вскрикнула, когда мужчина сжал её плечо и дёрнул, заставляя подняться на ноги. Очки слетели и стекло их треснуло. Ноги были слабыми, словно из ваты... Не слушались, тряслись, подгибались колени. К тому же, тяжёлые кандалы тянули вниз, из-за чего она почти сгибалась пополам. Железо больно впивались в плоть. От этого становилось ещё хуже. Берис лишь рассмеялся, наблюдая за её мучениями. После, он толкнул её к выходу и стал вести за собой. Коридоры были длинными, темными, едва освещённым тусклым светом редких факелов. Когда они вышли из подземелья, то стало чуть светлее... Теплее. Не так сыро, не так грязно. Но всё равно, она не могла избавиться от стойкого ощущения... Грязи. Всё было грязным. Не физически, нет... Она просто чувствовала. Всю дорогу он продолжал посмеиваться и толкать её, заставляя идти быстрее. Несколько раз она упала, не выдержав. За что получила удар ногой по спине. Сильный. Жёсткий. Сапоги Бериса были тяжёлыми... Она сдавленно стонала, тяжело дышала и кусала губы почти в кровь. Не было сил... Не было сил противиться... Она просто... Шла. Тронный зал был самой светлой комнатой во дворце. Всё здесь пыталось казался солнечным, ярким, живым... Хотя таковым не являлось. Фальш. Ложь. Ничего настоящего... Дарси прищурилась, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь. Золото. Много золота. Убранства, колонны, белый мрамор, статуи, скульптуры... Роскош и богатство во всей своей красе. Ей стало дурно сразу, как только она шагнула в зал. Здесь было много людей. Очень много. И все взгляды сразу обратились к ней. Все мысли, всё о ней... Все эмоции, все чувства, всё... Всё... Она, как в детстве, перестала контролировать свою телепатию... Она не могла закрыться. Не могла не читать... Чужие мысли сами лезли в её голову. Чужие эмоции сами касались её души. – Король Карлос ll Милосердный! Изумительно красивое лицо с правильными, тонкими чертами, обрамленными шелковистыми светлыми локонами, губами, тронутыми легкой, почти девичьей улыбкой. Он был одет в бархат и шелка золотого цвета, отдаленно напоминающего солнечный свет. Иронично... Король словно солнце, которого на планете практически не было... Но Дарси почувствовала тошнотворный спазм, едва взгляд её глаз скользнул по нему. Внешность была обманчива. Его аура... Её обдало шквалом самовлюбленности, жестокости и особой, изощренной глупости, которую прежде она никогда не встречала. И глаза... Его глаза были странного, неизвестного ей цвета. Они практически были бесцветными. Мёртвыми... Никакими. Словно перед ней сидел мертвец. Король был омерзителен, глуп, просто ничтожен... Но искренне считал себя по истине гениальным человеком, знающим самую суть вещей. От его взгляда ей захотелось исчезнуть. Испариться, стать невидимой... Он смотрел на неё, как на редкую диковинку. Как на пополнение коллекции. Как на... Вещь. Рядом, на троне поменьше, восседала королева. Смотреть на неё было ещё тяжелее, чем на Его Величество. Её красота была огненной, вызывающей и лишенной всякой утонченности. Пышные формы, едва сдерживаемые тугой шнуровкой корсета. Губы, подкрашенные в цвет свежей крови. Платье пёстрое, яркое, сшитое из дорогих тканей, что наверняка невероятно сложно достать. Безвкусно, помпезно, просто омерзительно... Весь внешний вид говорил о её невежестве и желании показать себя, а как именно – было не важно. От неё исходила такая мощная, неприкрытая волна развращённости и зависти, что на мгновение Дарси стало ещё хуже. Высокомерный, холодный взгляд карих глаз резанул по ней, заставляя тело покрыться мурашками. Это не люди... Это чудовища. Весь зал. Весь зал состоял из созданий, лишь внешне похожих на людей. Это были монстры. Садисты. Те, кто наслаждается болью других, их страданиями, их горем... Теми, кто с радостью мучает животных, детей, кто любуется смертью и воспринимает казнь, как торжество! Её окружила аура смерти. От них всех веяло кровью. Грязью. Всем самым мерзким и гадким, что она когда-либо могла лицезреть. Как бы дорого они не одевались, кем бы не старались казаться... Они были чудовищами. Все. Все до одного. Её рассматривали без страха в глазах. Любопытство, ненависть, зависть, изумление... Но не страх. Никто не боялся. До сознания доходили разные мысли людей. Они смешивались друг с другом, переплетались... Даже думали эти создания почти одинаково. У всех мысли сходились к одной – как именно её казнят. Как долго и мучительно она будет умирать. Как сильно истечёт кровью. Как громко будет кричать. Насколько зрелищна будет её кончина... Она вздрогнула, когда король поднялся с места. Гул стих. Все устремили свой взор на владыку, ожидая его вердикта. Его слов. Но он молчал. Продолжал смотреть на неё, затаив дыхание. После, шагнул к ней, спускаясь с возвышения. Королева замерла, злобно сжав подлокотники трона. Кто-то ахнул. Кто-то неодобрительно вздохнул. Но всё равно, все продолжали молчать, наблюдая. – Ведьма? – произнёс король и голос его эхом пронёсся по залу. Голос словно бархат, нежный и мягкий... Совсем не вяжущийся с аурой. – Как это создание может быть ведьмой? Он наклонил голову набок, подходя почти вплотную. Она хотела бы дёрнуться, отшатнуться, но не могла. Её крепко держали. – Она ангел... Взгляните! – он обратился к залу, всплеснув руками. – Как создание с такой красотой может быть ведьмой? – Она ведьма, Ваше Величество! – прошипел Берис. – это отродье Сатаны даже не пыталось этого скрыть! Король брезгливо поджал губы и махнул рукой. – Берис, оставь эту грубость, – он вновь взглянул на саму Дарси. Губы его тронула улыбка. – дитя... Взгляни на меня. Дай я рассмотрю твоё лицо. Она медленно подняла взгляд, чувствуя, что кровь постепенно отливает от лица. Смотреть в глаза, сотканные из пустоты... Видеть в них ничего... Это было ужасно. Страх сковал всё её тело. – Ваше Величество, её глаза! Они жёлтые, как у змеи! Она ведьма, не дайте её внешности обмануть вас! Карлос молчал, изучая. Он смотрел на неё так пристально, что казалось, видел насквозь. – Её глаза цвета золота. Солнца, – он улыбнулся. – Пусть она скажет сама. Я хочу услышать от неё лично. Быть может, Берис, ты слишком глуп и слеп. Может, к нам пришло спасение. Ну же, дитя... Кто ты? Как твоё имя? Дарси молчала. Тело просто не слушалось. Да и ей совсем не хотелось говорить с ним. Ни с кем из них... Каждое её слово могло стать последним. Нежный взгляд короля, его показушная доброта... Нет. Она знала, что ему нужно. Нет. Нет. Нет. Берис рабским подобострастием впился железной перчаткой в ее волосы и рванул вниз, заставляя Дарси согнуться в болезненном поклоне перед королем. Боль, острая и унизительная, вырвала из её горла сдавленный стон. – Король задал вопрос, ведьма! Отвечай! Карлос нахмурился и взглянул на Бериса с нескрываемым отвращением. – Берис, оставь! Оставь... Не пугай её. Она и так бледнее мёртвого тела, – он коснулся её щеки, заставляя Дарси мотнуть головой в сторону, жмуря глаза. – бедняжка... Вы били её? Разве я приказывал её бить? – Ваше Величество! Дарси чувствовала, что задыхается. Она могла бы солгать. Могла бы сказать, что угодно... Но в этом не было смысла. Её магия не работает. Она слаба, истощена... И король прекрасно знал, что она ведьма. То, что он устраивал весь этот цирк – ничего на деле не значило... У него были на неё свои планы. Вот и всё. – Я ведьма. Ведьма тьмы и иллюзий, – шепнула она хрипло, сдавленно. Голос был слабым и тихим. Все ахнули. Зашептались. Воздух сгустился, стало тяжело дышать. – Это она! – раздались голоса, полные ненависти. – Она! Она! Она во всём виновата! – Она созналась! Созналась! Из-за неё мы живём в сплошной темени! – Она источник наших бед, она наслала на нас проклятье! Убейте её! – Мразь! Ведьма! – Ведьма! – Глаза цвета солнца, потому что она украла его свет! Вырежьте ей глаза! – Сжечь её! Сжечь! Свет вернётся только, если она умрёт! Придать её святому огню! – Сжечь ведьму! – Убить её! Голоса врезались в сознание. Больно. Страшно... Шквал ненависти, животной, слепой ярости. Столько мыслеобразов, столько картинок... Столько вариантов её зверского убийства. Животные. Не люди. Они монстры... – Я не отсюда, – продолжала она. – я попала на эту планету случайно и здесь уже тогда была кромешная тьма. Эта тьма ничуть не схожа с моей. Она сильнее. Она злее... Опаснее. Она не моя. Она посмотрела в глаза королю. Единственному, кто до сих пор продолжал молчать. Единственному, кто не желал ей смерти. Пока что... – Я такая же пленница здесь, как и вы. Гул продолжался до тех пор, пока Карлос не поднял руку. Зал замолчал. Сразу. За одно мгновение. – Раз та тьма, что застилает нам солнце не твоя... Раз не ты причина наших бед. Так убери её. Избавь нас от этого. Что? Она изумлённо подняла на него взгляд, не веря своим ушам. Как... Как можно быть таким идиотом? – Я не могу... – голос её был всё таким же хриплым и слабым, но тон изменился. Появилась сталь. Появилась злость. – Я слаба. Истощена. И я не имею отношения к вашей тьме! Она чужая! Я не могу контролировать её... Не могу вам помочь... Это просто невозможно! – Карлос, она морочит нам голову! Единственное разумное решение – отправить её на костер, — произнесла уже королева. Её голос был тонким, как лезвие ножа. Она ревниво следила за мужем. И то, что Дарси была красива ей не нравилось от слова совсем. Зависть. Чёрная, сжирающая изнутри зависть.— Или в темницу, пока не умрёт. Разговаривать с ней бессмысленно. – Помолчи. Король даже не повернулся к супруге. Его взгляд всё также был прикован к ней. – Раз ты не в силах избавить нас от вечной темени... Можешь ли ты помочь в грядущей войне? Какой-то дикарь с севера решил, что имеет право называть себя королём! Король на Геллморе один – и это я. Поможешь ли ты утихомирить мерзавца? Твоя сила может усмирить пыл дикарей, показать, что в наших руках есть то, что им даже не снилось! Она мотнула головой. – Я ничем не могу вам помочь, – повторила она, стиснув зубы. – Вот как? Отчего же? Карлос прищурился и приподнял её голову за подбородок, заставляя вновь посмотреть на себя. Его взгляд скользнул по железным кандалам, в которые были закованы её руки и ноги. – Я могу освободить тебя. Пусть ты ведьма, да... Но твоя магия может помочь нам. Как ты этого не понимаешь? Я не обвиняю тебя в том, что ты родилась отродьем Сатаны. Мы не выбираем то, кем родится. И всё же, люди тебя не примут. Однако, ты можешь искупить свои грехи, используя силу во благо! Если ты будешь полезной, если ты не будешь противиться... Если будешь послушна, – он коснулся её волос, пропуская пальцы сквозь шелковистые пряди. – Ты получишь жизнь здесь. Во дворце. Любые наряды, теплая постель, еда, влияние... Только подчинись мне. Что скажешь? Её пробила дрожь. Вновь побледнела. Стала куда бледнее, чем прежде. Все его мысли. Каждая. Мерзкая. Грязная. Похотливая... Все врезались в голову. Голос его, такой бархатный и приятный. Чарующий, почти гипнотизирующий. Говорящий, что всё будет хорошо... Плетущий сладкую ложь, как паук свою паутину. Поджидающий наивную, глупую бабочку... Но Дарси бабочкой не была. Она ведьма, а не фея. Крыльев у неё за спиной не было никогда. От чего и сломать их было нельзя. Она медленно подняла голову, тяжело дыша. – Нет, – твёрдо произнесла она, сжав кулаки. – Я не стану вашей игрушкой. Пусть делают с ней, что угодно. Гордость её никуда не исчезла. Она не станет его шлюхой. Не будет стелиться, падать в ноги и исполнять все прихоти ради дорогого шмотья и мягкой постели. Пусть лучше сгорит на костре и останется собой... Пусть лучше умрёт. Выражение его лица изменилось. Он отдёрнул руку, словно обжёгся. Сжал зубы. – Какая жалость, – прошипел он. – Ну ничего... У тебя есть время на раздумья. Король щёлкнул пальцами и Берис схватил её. Ещё грубее, чем прежде. Уже не сдерживаясь. – Отведите её обратно и... Сделайте так, чтобы она приняла мои условия, – он вновь опустился на трон, рядом с супругой. – Что угодно. Все средства хороши. Важен результат. Она взглянула на Бериса и почувствовала, что земля уходит из под ног. Кружится голова. Кровь отливает от лица и от всех конечностей. Мужчина ухмыльнулся и посмотрел на неё в ответ. Этот взгляд говорил обо всём. Обо всём, что случится с ней... Очень скоро... Ублюдок схватил её и уже поволок прочь, но король поднял руку и окликнул его. – Не трогай лицо. Мне нравится её красота. – Как пожелаете, Ваше Величество. Ее потащили прочь. По дороге Берис, злорадствуя, шептал ей на ухо обещания, от которых стыла кровь в жилах. Он подробно, смакуя, описывал, что они сделают с ней... Его грубая рука сжимала её бедро, оставляя синяки даже сквозь ткань. Больно, мерзко. Страшно... Её бросили в камеру, как тряпичную куклу. Она вскрикнула, больно ударившись. Попыталась нащупать очки, но так и не нашла их. В прочем... Сейчас, они вряд-ли ей были нужны. Она, дрожа, повернулась к Берису. Уже через пару минут в камеру вошли ещё несколько человек. Её затрясло сильнее. Она попыталась отползли к стене, но не смогла. Её тут же схватили и вновь с силой подняли. Обездвижили. Она в западне... – Ну что ж, ведьма. Ты доигралась, – он ухмыльнулся. – Его Величество оказало тебе часть, коей ты даже не достойна! И ты... Отказала! Дурная... Ну ничего. Нам сказано сделать так, чтобы согласилась. Обязательно, разумеется... Но для начала мы просто повеселимся. Он подошёл ближе. Улыбка Бериса стала ещё шире, ещё бесчеловечнее. Казалась больше похожа на звериный оскал. И оскал не хищника, а падальщика... Того, что с упоением наблюдает за мучением жертвы. Смакует, ждёт... И ударяет только тогда, когда убедится, что не получит отпор. Ударит со спины. Подло, гнусно... К горлу подкатила тошнота. Все его мысли, каждое слово, проносящееся в его голове... Она слышала всё. – Говорят, у ведьм кожа особенная. Чувствительная, – в его руке неожиданно оказался кинжал. Кончиком, он провел по её руке от плеча до запястья. Лезвие было холодным. Дарси замерла, затаив дыхание. – Говорят, они чувствуют боль... острее. Правда ли это? Она молчала, пытаясь отключиться, уйти в себя. Но просто не могла. Её страх, её ужас наоборот, в сто крат усиливали то, что она ощущала. Всё было ярким, настоящим... Врезалось в сознание острыми кинжалами, терзая её изнутри. Тело, душу, голову... Слишком сильно, слишком больно... Она буквально впитывала его садистское ожидание, его сладострастное предвкушение. Его желание увидеть её истекающей кровью... – Проверим, – он рассмеялся, показывая подгнивающие зубы. – Держите её покрепче. Двое сжали её руки, грубо разводя в стороны. Берис вцепился в длинные волосы, запрокидывая её голову. Она была обездвижена. Беспомощная, слабая, беззащитная... Магия не спасёт. Не поможет. Казалось, что она перестала течь по её жилам. Испарилась... исчезла... навсегда. Ублюдок нанес первый удар. Не глубокий. Изучающий. Легкий разрез на предплечье. Острая, жгучая боль пронзила всё её тело. Дарси закричала, не сумев сдержаться. Кровь выступила рубиновыми каплями и потекла по бледной коже. Мужчины засмеялись, с упоением наблюдая за развернувшимся перед ними зрелищем. – Интересно, – прошептал Берис, наклоняя голову набок. – Цвет такой же красный. Как у людей. А боль? Такая же? Или всё-таки острее? Его "исследование" продолжилось. Он наносил неглубокие, но болезненные порезы на её руки, плечи, вскользь задел ключицу. Адреналин и ужас обострили её чувства до предела. – Король задавал тебе вопросы. Ты посмела не ответить! – новый удар, сопровождаемым воплем, полным отчаяния и боли. – Имя! Она мотнула головой. Слезы обожгли щёки, плечи вздрагивали от всхлипов, она кашляла, сотрясаясь от неконтролируемых диких рыданий. Голова кружилась, она ощущала только боль. Обжигающую, невозможную... Везде. В каждой клеточки своего тела. – ОТВЕЧАЙ! Она закричала, почти срывая голос. Больно, больно, больно, больно... Когда это прекратиться? Почему нельзя просто её убить? Почему просто не перерезать горло? Почему просто не оставить в покое?! – Н-не... – губы бледные, растерзанные, едва шевелились. – п-пож... пожал... – Что-что? Я не слышу тебя, ведьма! – Берис рассмеялся и вновь дёрнул её за волосы, заставляя полнять голову. – говори погромче. – П-про... прошу... В уши ударил смех. Хохот мужчин, стоявших и наблюдавших за её пытками. – Она просит! Вы слышали! Ведьма что-то у нас просит! – он посмотрел ей в глаза и со всей силы ударил в живот, за чем последовал новый отчаянный вопль. – Назови своё имя. И скажи, что ты здесь делала. Ты ведь лгала. Ничего ты не добрая... Короля красотой может и смогла обдурить, а нас не выйдет! Чего тебе надо, паскуда?! – Н-ничего... Ничего! – зарыдала она, слабо мотая головой. Дарси зажмурилась, пытаясь уйти в себя, забыться, отключиться! Что угодно, лишь бы не ощущать это... Но она была эмпатом. Она не могла отключиться. Просто не могла... Каждая грязная, похотливая мысль, каждый сгусток немыслимой жестокости, исходящий от этих существ, врезался в её сознание, разрывая его на части. Она чувствовала их животную радость, их восторг от её беспомощности, их жажду причинить боль, унизить, растоптать. Взять силой, чтобы показать, что она ничего не стоит... Все их мысли, каждая... Всё это ударило её по сознанию также сильно, как и кулаки Бериса. – Имя! Удар кинжалом в этот раз был глубже, от того и больнее. Она сорвала голос от крика. Она чувствовала, как по телу стекает липкая кровь. Как холодный воздух обжигает свежие раны. Как их взгляды впиваются в неё, буквально пожирают, словно она кусок мяса... – Л-л... Ли..лис... – вырвалось у неё. Имя ведьмы. Уже давно мёртвой. Пусть единственное хорошее, что сделает эта карга, пусть даже не зная этого – скроет её истинное лицо. Хоть что-нибудь. Пусть останется не тронутым. Не узнанным. Только её. Они остановились. Берис приподнял брови. – Лилис? – повторил он, несколько удивлённо. – Ведьма тьмы носит имя цветочка? Все вновь рассмеялась. В ушах зазвенело. Её голова безжизненно опустилась. Волосы закрывали лицо. Пряди прилипали к потному лбу. Слёзы продолжали течь по щекам и капать на пол. Её трясло. Сильно... И это забавляло их ещё больше. – Ну, а что же ты забыла у нас здесь, Лилис? Сил ответь уже не было. Она даже не могла поднять головы. Пальцы Бериса впились в подбородок и стиснули так, что на коже остались следы. – Я задал вопрос! – Н-нич...чего... Я.... Н-нет... Он закатил глаза и отпустил её. Поднял руку и двое других отпустили её. Дарси рухнула на пол с глухим стуком. Больно... Больно... Всё вокруг двоилось, ходило кругами, а перед носом плясали разноцветные пятна. Она из последних сил попыталась приподняться на локтях, но не смогла. Не успела. Резкий, оглушающий удар вырвал из её горла не крик, а короткий, надрывный визг, больше похожий на предсмертный хрип раненого зверя. Боль, острая и жгучая, пронзила позвоночник, на мгновение парализовав все тело. Они окружили её. Она сдавленно простонала от боли, когда почувствовала на себе вес ублюдка. Больно. Тяжело... За что? Просто, за что?.. Резкий звук рвущейся ткани заставил её дёрнуться. Слёзы потекли быстрее. Она уже не могла просить. Не могла говорить. Умолять. Хотя... Она знала, что не помогло бы. Это наоборот, только бы их раззадорило. Заставило быть ещё более грубыми. Ещё более жестокими. Грубые пальцы Бериса, не встретив сопротивления, впились в её кожу, безжалостно раздвигая ягодицы. Обнажая, выставляя напоказ самое сокровенное, самое уязвимое, что у неё было. Воздух темницы, холодный и сырой, коснулся обнаженной плоти, и это прикосновение было почти таким же оскверняющим, как и все прикосновения этих чудовищ. Она прикрыла глаза, шепча про себя слова заклинаний. Может, получится?.. Может, магия всё-таки осталась? Может, она сумеет спастись? Тьма, родная, милая... Её тьма... Пусть она уничтожит их. Пусть вызволит её из этой клетки... – Ну и ну, – просипел тот, что держал её руки, его голос был хриплым от возбуждения. – Чистенькая. Никого, видать, не видела до нас. Повезло... – Сейчас увидит, – хохотнул Берис. Его железный сапог снова уперся ей в спину, прижимая к холодному камню, не давая пошевелиться. – Держи крепче. Не дай дёрнуться. Дарси пыталась дышать, но каждый вдох давался с трудом, отдаваясь огненной болью в спине. Она задыхалась. Снова. Попросту не могла вдохнуть. Воздуха не хватало. Он ускользал от неё. В глазах начинало темнеть. И затем... Грубое, резкое, разрывающее вторжение. Боль, острая и жгучая, пронзила её насквозь, вытеснив все остальные ощущения. Она не чувствовала боли от порезов. Нет... Только его. Она вновь закричала, пронзительно и так громко, что у стражников заложило уши. Её тело напряглось, пытаясь инстинктивно сопротивляться, вытолкнуть источник боли... Но мёртвая хватка на запястьях держала её в тисках. Она не могла вырваться. – Шлюха, – разочарованно выплюнул он, не почувствовала преград. – кто-то всё-таки успел попортить... Ха. И кто же? Она зажмурилась. Голова кружилась, все звуки смешались, она ничего не слышала. Только толчки. Только боль. Только руки, уродующие её тело. – Муж есть? Был? Или ты действительно шлюха? Раздвинула ноги перед кем-то... Соблазнила небось какого несчастного, а после убила... Или что вы там с людьми делайте, а? Её дёрнули за волосы. Берис намотал пряди на кулак и начал тянуть на себя, заставляя выгибать спину. С её губ продолжали срываться всхлипы и хрипы. Она не могла говорить. Уже нет... – Ну же... Кто это был? – его движения стали грубее, сильнее, почти разрывая её изнутри. – Я хочу знать кто испортил мне всё веселье. Её сознание начало отключаться, пытаясь найти спасение в беспамятстве. Но боль, острая и неумолимая, каждый раз возвращала её назад, в этот кошмар. В этот запах пота, крови и немытого мужского тела. В этот холод камня под пальцами. В этот ужас... Они менялись. Пускали её по кругу, смеясь и ухмыляясь. Глядя на неё, как на мясо. Как на животное. Как на... вещь. Боль повторилась, новая, чуть иная, но не менее отвратительная. Процесс казался бесконечным. Временной промежуток растянулся, потерял всякий смысл. Существовала только боль. Боль. Боль... Только грубые руки, только тяжелое дыхание и желание умереть. Когда монстры наконец отпустили её, Дарси просто рухнула на окровавленный камень, не в силах пошевелиться. Они говорили что-то ещё. Смеялись, сплевывали на неё, но она ничего не слышала. Уже ничего. Она просто медленно умирала. Затем лязг замка. Шаги, удаляющиеся по коридору. Тишина. Дарси лежала неподвижно. Боль пульсировала внизу живота, в спине, в сведенных судорогой руках. Но внутри была лишь пустота. Бездонная, темная, холодная пустота. Они убили её. Слезы текли по щекам. Она всхлипывала, боясь открыть глаза. Голоса не было. Сил не было. Не было ничего. Она не могла шевелиться, не могла ничего... Только рыдать. Только надеяться на то, что она не проснется завтра. Шаги. Осторожные, тихие... Не такие, как у них. Но тоже знакомые. Глаза приоткрылись и она увидела в свете факелов силуэт. – Мазь, – коротко сказал он. – Для ран. Чтобы не гноились Тот самый... Касэлл. Его не было в тронном зале. Не было и сейчас, когда они... Брали её. Дарси не поднимала головы, продолжая лежать неподвижно. При всём своём желании, она даже не могла отползти. Дверь камеры открылась и Касэлл вошёл внутрь, подходя к ней чуть ближе. Присел, осматривая повреждения. Она не шевелилась. Не говорила. Ничего. Не могла. Он осторожно обхватил её плечи и приподнял, заставляя вздрогнуть и простонать. Тело не слушалось. Не держалось. С его губ сорвался тяжёлый вздох. Пальцы осторожно убрали с лица мокрые пряди. – Ты слышишь меня? Да. Даже больше, чем он думал. Его слова. Его мысли. Всё. Абсолютно всё. Он позволил ей упасть ему на грудь. Касался осторожно, пытаясь не задеть порезы. – Кусай, – вдруг приказал он, поднося руку к её губам. – Твои вопли не должны слышать сейчас. Кусай. Она из последних сил подняла голову, изумлённо на него посмотрев. Видела не чётко, размыто... Но лицо его было серьёзным. Жгучая боль вновь пронзила тело и она вцепилась зубами в предложенную руку, взвыв. Слёзы лились по щекам рекой, с новой силой. Она дёргалась, сжимала зубы всё сильнее, пока он обрабатывал раны. До её ушей доносились его судорожные вздохи и тихое мычание. Но он ни разу её не ударил. Не оттолкнул от себя. Он продолжал... Лечить её. – Я не могу перебинтовать. Они поймут. Просто сделаю так, чтобы не произошло заражение... Она промычала что-то неразборчивое и после вновь заскулила, впиваясь зубами в его плоть ещё сильнее. – Ну всё, всё, – прошептала он, убирая баночку. – можешь отпустить меня. Она почувствовала на губах металлический привкус. Она отшатнулась, когда его пальцы коснулись щеки, пытаясь стереть слёзы. – Стекло разбилось, – проговорил он, протягивая ей... Очки. Она осторожно взяла их и надела, наконец-то вновь видя все более чётко. Касэлл был красив. Внешне красив. Молод, прекрасен. Бледная кожа, пронзительные голубые глаза, темные густые волосы... Лицо его было покрыто шрамами. Но даже они не делали его ужасным. Однако... От него веяло смертью куда больше, чем ото всех тех, кто окружал её прежде. Даже король был не настолько... Страшен. Он молча поднялся и пошёл прочь. У самого порога остановился, оглянувшись. Хотел что-то сказать, но... Не решился. Просто ушёл. Весь следующий день она ждала. Ждала пыток. Ждала боли. Ждала своих палачей... Но никто не пришёл. Ожидания были хуже любой пытки. Неведение, страх... Её трясло. И от ужаса, и от голода... Никто не приходил. Уже, видимо ночью, она сидела прислонившись к стене. Чувствовала, что ещё немного и она... Попросту упадёт. В голодный обморок. Она хотела пить, есть... Чего угодно. Она бы была рада даже плесневелому хлебу. Она содрогнулась, услышав чьи-то шаги. В проёме появилась фигура Касэлла. Он держал в руках деревянную миску с похлебкой и флягу с водой. Его почти прозрачные голубые глаза окинули её сгорбленную фигуру. – Ешь, – он просунул миску между прутьев и поставил на пол. – Берис сегодня дежурный, он ушёл напиваться. Не придёт. Она медленно подняла голову, посмотрела на него. Она была бледна, словно призрак. Тело её истерзано. Сознание почти разбито. – Они не придут сегодня. Никто. Без Бериса не решатся. Он тут за главного. Ешь, – он подвинул миску чуть ближе, заставляя её дёрнуться от звука. – если тебе больно, то я могу помочь. Унизительно, омерзительно... Но она кивнула. У неё просто не было сил. Он вошёл в камеру и осторожно сел перед ней. Он кормил её осторожно, не торопливо. Не смеялся, не злорадствовал. Не наслаждался её болью. Она не понимала, что он от неё хочет. Все его мысли были перед ней. Он как и все для неё – открытая книга. Но она... Не понимала его. Понимала лишь то, что он не тот, кем хочется казаться... Всё повторялось день ото дня. Одно и то же... И каждый раз, всё хуже... Пытки, их смех, их похоть... Её боль. Толчки, тысячи отвратительных мыслеобразов, свежие шрамы, красующиеся на бледной коже... Слёзы, кровь, её истерика. И он... Касэлл. Он приходил к ней всегда после. Никогда не участвовал в пытках. Никогда не причинял ей боль. Наоборот, был как-то слишком добр... Лечил, кормил, ухаживал... Это совсем не вызывало доверия. – Хватит, – прошептала она, слабо мотнув головой. – Перестань... – О чём ты? – Нет нужды играть роль моего друга. Я телепат. Умею читать чужие мысли, – она посмотрела ему в глаза, еле дыша. – Я вижу тебя насквозь. Ты не друг мне... Но ты не такой, как они... Ты хуже. Хуже всех их вместе взятых. Голубые глаза смотрели на неё пристально, чуть удивлённо. Брови поползли вверх, губы приоткрылись. А после изогнулись в улыбке. Он усмехнулся. Ничего не отрицал, ничего не пытался ей доказать, просто... Усмехнулся. – Раз так... Мне сделать тоже самое, что и они? – он наклонил голову набок, прищурившись. – Ты этого хочешь? Она не ответила. Просто молча смотрела ему в глаза. Нахальные, холодные, почти ледяные глаза... У Айси никогда не были такими. Пусть её глаза были холодными, да... Но не такими. В них не было столько... Смерти. – Чего молчишь, ведьма? Постоянно молчишь. Твоё молчание можно воспринять за согласие. Возможно, от того тебя и пустили по кругу, – слова ударили хлёстко, словно пощёчина. Она чуть отвернулась, чувствуя, как у горлу вновь подступила тошнота. Подонок... Просто подонок... – И всё же, как тебя зовут? – вновь спросил он, сменяя тему. Голос спокойный, чуть хриплый. Она хотела зажать уши, просто, чтобы не слышать его. Вообще. Никогда. Ни за что. – Я отвечала на этот вопрос... Лилис. Касэлл усмехнулся и покачал головой. – Нет. Это не твоё имя. Она приподняла брови. – Откуда знаешь? – Чувствую, – он наклонился чуть ближе. – ты хорошо врёшь. Да и... В тот момент, думаю, тебе поверили. Выкрикнуть имя во время пыток... Так отчаянно. Все подумали, что так оно и есть. Что вот оно, твое имя... Но мне врать бесполезно. Теперь хмыкнула и она. Слабо, жалко. Звук этот был больше схож с всхлипом. – Правда что-ли? – Ну раз ты телепат, то прочитай меня. Вру я тебе сейчас или нет, – он посмотрел ей прямо в глаза. – ну вот... Уже улыбаешься. Быть может не так всё и плохо. Она закашлялась. Дышать было тяжело, шевелиться тоже. Больно. Больно от всего... Она всё ещё чувствовала их. Их всех. Грубые прикосновения, укусы, удары, всё... Всё, что они делали с ней. Слышала их смех, их стоны, больше схожие с рычанием зверья... – Я не улыбаюсь. – А что это было? – Нервное... Касэлл вздохнул и пожал плечами. – Ладно, не хочешь – не говори. Оставь имя в тайне. Буду звать тебя ведьмой. Не хочу звать по чужому имени. Она опустила голову. Вздрогнула, когда его рука легла ей на плечо. – Дай взгляну на раны. – Не хочу. Пошёл он в пекло... Как всегда говорила Сторми. В пекло. Чувствовать его руки на себе лишний раз было просто омерзительно. Начинало тошнить ещё сильнее. Мерзкий, подлый, противный... Но рука вновь коснулась её и чуть сжала, силой поворачивая к себе. – Мало ли, что ты хочешь, ведьма. Твои желания здесь никого не волнуют, – он достал баночку с мазью и какую-то тряпку. Бинтов, разумеется, у них не было... – Мне важно, чтобы твои раны не гноились. И чтобы ты не теряла кровь. Чтобы не померла. Остальное ты и сама прочесть можешь. Верно? Она промолчала, зажмурив глаза и стиснув зубы, когда почувствовала дикую боль. – А лет сколько? Или тоже секрет? – он улыбнулся, осторожно промывая порез. Она вздрагивала, кусала губы, стараясь сдержать стоны. Впивалась ногтями в ладонь и дёргалась, из-за чего ему приходилось её придерживать. Больно. Кожа горела. Раны жгло огнём, тёмным, жёстким... Было так горячо, что казалось, будто бы она в жерле вулкана! – Двадцать четыре... – ответила она спустя пару минут, когда вновь обрела дар речи. Голова почти перестала работать. Она ужасно болела, снова тошнило. Всё плыло... Она вновь ничего не видела, даже с очками. Касэлл замер. Она не видела лица, но была уверена, что брови его удивлённо приподнялись, а рот приоткрылся. – Не может быть, – проговорил он, усмехаясь. – Тебе не больше шестнадцати. Она взглянула на него, пытаясь сфокусироваться и всё же разглядеть хоть что-то. – Раз ты умеешь вычислять, врёт ли человек... Опредли это сейчас. Он отвёл взгляд. – Действительно ведьма... Королеве недавно исполнилось двадцать. Она красива, но её уже считают... Староватой, – он убрал мазь в карман. – Королю двадцать три. Он молод и полон сил. – А-а... Точно... У вас же долго не живут, – она покачала головой. – и девочки у вас рожают с тринадцати... Он тяжело вздохнул и сел рядом с ней, прислоняясь к стене. – Моей матери было пятнадцать, когда я родился, – он пожал плечами. – ты не выглядишь на свой возраст. В двадцать четыре уже... Бывают очень... – Я выгляжу на свой возраст. Это вы не выглядите на свой, – прошептала Дарси, прикрыв глаза. – У вас большой уровень смертности. Причем ранней... Чудо дожить до тридцати. До сорока – уже, считай, благословение... Кто у вас там святой?.. Касэлл рассмеялся. – Интересно. А у вас, в вашем мире по-другому? – Да... У нас нормально. – Нормально? – голубые глаза блеснули в тени. – Хорошо. Пусть будет так. Она уже засыпала. Чувствовала себя ужасно, просто отвратительно... Она даже не знала откуда брала силы на разговор с ним. И всё же... Продолжала. – Сколько же тебе? – тихо спросила она, медленно поворачиваясь к собеседнику. – Двадцать четыре, – улыбнулся он. – забавно, да, ведьма? Я бы не поверил, что мы с тобой ровесники. Но ты не врёшь. И про остальное, как ни странно, тоже... Повезло тебе родится где-то в другом месте. И не повезло попасть сюда. Она отвернулась. – Ты ничего не знаешь. – Хочешь сказать, что тебе вообще не повезло? Такое тоже бывает, – он поправил волосы. – Но ты красива. Безумно красива. Это ли не главное? Ты можешь этой красотой делать то, что... – Это проклятье, – перебила она, не дав ему закончить. Нет. Ни за что. Он замолчал. После, снова облокотился о стену, вздыхая. – В твоём случае да. Особенно глаза. Они замолчали. Оба. Она больше не хотела говорить с ним. А он, кажется, просто не знал, что ещё стоит сказать. В его голове пронеслась мысль, что для него говорить вообще не обязательно, раз она всё может читать. Дарси слабо усмехнулась. Идиот... – Терпение короля не безгранично, – вдруг произнёс он довольно серьёзно. – тебе стоит согласится на условия. Она вздрогнула, когда до её сознания дошли его слова. Желание уснуть моментально пропало. – Он послал тебя сюда? Касэлл покачал головой. – Никто не знает, что я к тебе прихожу. Никто не знает, что лечу тебя. Помогаю тебе. Никто не знает, что и еду ношу, потому что не велено больше носить. Тебя должны морить голодом и жаждой. Делать всё, чтобы ты согласилась. Она посмотерла ему в глаза. – Король наш идиот. Идиот законченный. Но этот самый идиот имеет абсолютную власть. И он волен делать то, что ему вздумается. Он считает, что раз ты ведьма, то сможешь всё это пережить. Он не думает о том, что ты умрёшь, – он коснулся её щеки, тем самым заставляя отшатнуться. – их цель сломать тебя. Заставить умолять его простить тебя. Ползать в коленях и целовать ноги. Он отвёл взгляд, кажется, размышляя. – Пытки будут продолжаться долго. С каждым днём жёстче. Ты понимаешь? Но ему быстро наскучит. И если ты выживешь, но не пойдешь на уступки... Ты закончишь на костре. А может, ещё как помучительнее... Дарси усмехнулась, отвернувшись от него. В горле застрял ком. Глаза стали влажными. Нет. Она не станет плакать при нём. Ни за что. Никогда... – Плевать... Это лучше... Он вновь удивился. – Лучше? Мучительная смерть лучше жизни? Губы её дрогнули. Одна слеза прорвалась, но она быстро утёрла её. Она не смотрела на него. Больше нет. Не могла. – Такой?.. Любая смерть лучше такой жизни. Она проснулась на следующий день от скрипа открывающиеся решётки. Как только её глаза разомкнулись, она побледнела. Сердце Дарси пропустило несколько ударов, а после заибилось с неистовый силой. Она инстинктивно попятилась, прижимаясь спиной к холодной, шершавой стене. – Вставай, отродье, – произнёс Берис и его лицо расплылось в злобной ухмылке. – Мастер Кэдмон пришёл проучить тебя. За то, что короля не уважаешь. Его напарник, молчаливый и мрачный, просто шагнул вперед и грубо рванул её за руку. Дарси попыталась вырваться. Слабый, почти незаметный всплеск отчаяния, впервые за долгое время... Но её силы были на исходе. Её легко оторвали от стены и потащили к центру камеры, к старому, почерневшему от крови и пота столбу с железными скобами. Они прижали её к грубому дереву. Холод металла коснулся запястий, когда они защелкнули на них скобы. Она была прикована, полностью обнаженная и беззащитная, спиной к палачу. Свист. Короткий, пронзительный. И затем – огненная молния, рассекшая ей спину. Боль была невероятной, острой, жгучей, словно её кожу вспороли раскаленным ножом. Крик, дикий, нечеловеческий, вырвался из её горла прежде, чем она успела сомкнуть зубы. На спине выступила алая полоса, по краям которой уже проступали капельки крови. — Раз! — провозгласил Берис с торжеством в голосе. Палач не спешил. Он снова занес плеть. Дарси слышала, как кожаные хвосты с лёгким, зловещим шелестом скользят по полу. Второй удар пришелся чуть ниже. Она закричала снова, её тело дернулось на цепях, пытаясь инстинктивно увернуться от невыносимой агонии. Железные манжеты впились в запястья, сдирая кожу. Ничего не выйдет... Она в западне. — Два! Третий удар. Четвёртый. Пятый. Они сыпались на неё с размеренным, неумолимым ритмом. Свист, хлёсткий звук удара по плоти, ее собственный крик и торжествующий голос Бериса, отсчитывающего удары. Боль стала всепоглощающей реальностью. Она пылала у неё за спиной костром, каждый новый удар подливал масла в огонь. Ее спина превращалась в сплошное, кровавое месиво. Она перестала кричать. Воздух попросту кончился. Она могла только беззвучно открывать рот, ловя им воздух. Слезы текли ручьями, смешиваясь с потом на лице. Мир сузился до свиста плети, до грубого дерева под щекой, до невыносимого огня на спине. Она умирала... — Двенадцать! — прокричал Берис, и в его голосе уже слышалась усталость. — Ладно, давай, кончай уже! Палач вздохнул, словно нехотя, и нанёс последний, тринадцатый удар. Со всей силы. Плеть впилась ей в поясницу, сорвав клочья кожи и заставив её, уже почти без сознания, снова дико вздрогнуть и простонать. Тишина. Звенящая, оглушительная. Прерываемая только её тяжелым, прерывистым дыханием и тихим поблескиванием капель крови, падающих с кончиков плети на каменный пол. Скобы с лязгом отстегнулись. Её руки, онемевшие, изуродованные, безвольно упали вдоль тела. Она не удержалась на ногах и рухнула на колени, а затем на бок, на окровавленный камень. Боль от падения была такой острой, что у неё потемнело в глазах. Её никто не насиловал. Вероятно, такой она была им... Не нужна. Она лежала, не в силах пошевелиться. Каждое дыхание отдавалось огненной болью в спине. Она чувствовала, как кровь продолжает сочиться из ран, растекаясь по полу теплой лужей. Она умрёт? От такого, наверное, не выживают... Она открыла глаза через какое-то время, чувствуя жгучую боль. В этот раз была не просто мазь. Что-то ещё. Кажется, спирт... Касэлл старался промыть раны как можно осторожнее, кажется, понимая, насколько ей больно... И всё же, ему нужно было остановить кровь и всё обеззаразить. Сделать всё правильно, чтобы потом обошлось без последствий. А это без боли... Было невозможно. – Дыши, – проговорил он, убрав волосы с её лица. – Дыши, ведьма. Всё хорошо... Это закончилось. Когда ей стало чуть легче она вздрогнула, ощутив что-то... Странное. Его пальцы коснулись её спины, провели по линии позвоночника, чуть выше рубцов. Прикосновение было... почти нежным. И от этого её затрясло с новой силой. Это была та самая ласка, которой она жаждала в самые тёмные минуты одиночества, то, о чём мечтала, когда её окружала лишь пустота. И сейчас, подаренная этим человеком, в этом месте, после всего случившегося, это было самой чудовищной пыткой. – Ч-что... Что ты делаешь?.. Его пальцы скользили по воспалённой коже, изучая её, как будто читая по шрамам и ссадинам историю только что произошедшего кошмара. В его прикосновении не было похоти Бериса. В нём была... Нежность. Извращённая нежность, на которую её тело, вопреки всему, отзывалось... Нет... Нет, нет, нет! – Я ведь не друг тебе, – тихо произнёс он, наклоняясь к её уху. – прочитай меня, ведьма. Или без этого догадаешься? Она мотнула головой. – Не надо... П-пожалуйста... Я прошу тебя... Он занял её медленно, почти бережно, давая её разорённому телу время приспособиться. Не было грубого рывка, не было ударов, смеха, жестокости... Только неумолимое, плавное движение вглубь. Боль была иной, не разрывающей, даже... Не физической. Больно от того, что ей было приятно. Он не торопился. Каждый его толчок был выверенным, точным, направленным на то, чтобы проникнуть как можно глубже не только в её тело, но и в её сознание. Она ненавидела себя за это. Ненавидела своё паршивое тело, что посмело ответить ему. Ненавидела губы, с которых сорвались тихие стоны. Ненавидела руки, что сжимали его плечи и тянулись к шее, чтобы обнять. – Н-ненавижу... – Я знаю. Он заставлял её тело отвечать ему. Тепло разливалось по жилам, сменяя ледяной холод. Тихие, предательские стоны рождались где-то глубоко внутри, и она кусала губы, терзала их до крови, чтобы не позволить ему услышать её. Когда всё закончилось, он поднялся, оставив ее лежать на плаще. Он поправил одежду, его движения были спокойными и собранными, как после выполненной работы. Он посмотрел на нее сверху вниз. Его красивое лицо со шрамами было бесстрастным. — Спи, — сказал он просто. Его голос снова был ровным, холодным, без следов недавней хрипоты. — Завтра будет новый день. Он повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь темницы. Дарси лежала неподвижно. Слёзы всё текли и текли, но теперь это были слёзы не только от боли и унижения. Это были слёзы стыда. Глубочайшего, всепоглощающего стыда перед самой собой. За то предательское тепло, что разлилось по её телу. За ту слабость, что он в ней нашел и использовал. За то, что она... Она закрыла лицо руками, зарыдала в голос. Лучше умереть... Лучше умереть... Он делать это также регулярно, как и остальные. Не причинял физической боли, был нужен, даже ласков с ней... Но от этого и было хуже. Его нежность, его извращённая забота убивали её. Заставляли ненавидеть себя ещё сильне за то, что тело предательски отвечало. За то, что отзывалось... За то, что хотело ласки. Особенно после всей жестокости, что на неё обрушилась... Им нравилось истязать её плетью. Привязывать и хлестать по дрожащему телу, слушая отчаянные вопли и оглушительный плач. Смотреть на то, как по её спине стекает алая кровь... Она сбилась со счёта. Это уже... Пятый день. И после, каждый раз, Берис всё же звал дружков, чтобы поломать её до конца. Ему уже было плевть на состояние её тела. Его привлекало само ощущение власти и превосходства... Именно это он ощущал, когда брал её силой. Сознание Дарси плыло в кровавом тумане боли. Каждый вздох был огнём, каждое биение сердца отдавалось молотом в разодранной спине. Но где-то в глубине, под слоями агонии и унижения, тлела искра. Искра ярости. Искра той, кто когда-то могла помыкать тенями и ломать разумы. Палач занёс плеть для очередного удара. Его тень, уродливая и растянутая, накрыла её. И в этот миг эта тень дрогнула. Не от факела. От её воли. От последнего, отчаянного порыва. Дарси зажмурилась, собрав в комок всё, что осталось от её сил, от её магии, от неё самой. Она сфокусировалась на ненависти. На жгучем, всепоглощающем желании сжечь, испепелить, стереть в порошок этих тварей. Из её сведённых судорогой, окровавленных ладоней вырвалось не пламя, не тени. Всего лишь пара жалких, чахлых искр. Они прошипели в сыром воздухе и погасли, оставив после себя лишь горькое чувство полного, абсолютного поражения... Берис отшатнулся, а потом, с диким рёвом, врезал ей кулаком в живот. — Колдовство! Проклятая тварь! Думаешь, напугаешь нас?! — его слюна брызнула ей в лицо. Палач, мастер Кэдмон, до этого молчаливый и невозмутимый, медленно опустил свою плеть. Его глаза, маленькие и свиноподобные, сузились. Он кивнул стражникам. — Руки. Развести. Её запястья с силой, грозившей переломить кости, растянули в стороны, пристегнув к железным кольцам на стене так, что она оказалась распятой в полный рост, лицом к холодному камню. Ладони были раскрыты, беззащитны. — Колдунья думает, что её руки могут творить чары, — голос палача прозвучал ледяной тишиной, куда страшнее криков Бериса. — мы это исправим. Свист плети прозвучал иначе. Более короткий, более целенаправленный. Первый удар пришёлся ей по тыльной стороне левой ладони. Боль была иной. Не широкой, разлитой, как на спине, а острой, точечной, прожигающей нервы насквозь. Она вскрикнула, её пальцы непроизвольно дёрнулись, пытаясь сжаться, но железные манжеты не позволяли. — Держать! — рявкнул Кэдмон. Второй удар. По правой руке. Звездочки впились в нежную кожу запястья, оставляя рваные, кровоточащие борозды. Третий. Четвертый. Он бил методично, без спешки, с тем же холодным профессионализмом, с каким до этого исполосовал её спину. Дарси плакала. Беззвучно, безнадёжно. Она смотрела сквозь мутные стёкла очков на свои руки, на то, как из них исходит её кровь, как кожа превращается в кровавое месиво. Она чувствовала, как с каждым ударом та самая искра внутри нее гаснет, затаптывается, заливается кровью и болью. Она лежала, прижимая изуродованные руки к груди, не в силах выпрямить пальцы, не в силах даже пошевелиться. Физическая боль была чудовищна. Но большая пытка была внутри. Последняя попытка сопротивления обернулась лишь новым, изощрённым витком мучений. И теперь она знала — любая искра, любая вспышка её сущности будет немедленно и жестоко наказана. Сил больше не было ни на что. Хотелось просто умереть. Свежие раны адски болели, кровили... Слёзы непрерывно продолжали стекать по щекам. Голос её был сорван. Совсем. Она уже даже не знала, сможет ли вообще когда-нибудь заговорить снова... Или попросту подняться на ноги и пойти. Руки... Её руки, те самые, что творили иллюзии и повеливали тьмой, теперь были всего лишь источником невыносимой боли. Она не знала, как выглядит сейчас. Но знала точно, что ужасно. Что это уже не она. Она была разбита, сломана, изуродована... Убита. Отголоски сознания уловили приближающиеся шаги и щелчок замка. Она не повернулась. Не отреагировала. Было уже всё равно. Дверь осторожно открылась и после также тихо закрылась. Всё с тем же мерзким скрипучим лязгом. – И это ведьма? – раздался женский голос, заставивший Дарси чуть вздрогнуть. Не её мучители, не король... Королева. Сама королева... Легкий шелест шелков, звон украшений. Королева медленно обошла её, изучая, как покупатель изучает замученную скотину на рынке. Её тень скользила по стенам, увеличиваясь и уменьшаясь в такт движению. Она обошла её медленно, изучая, рассматривая... Хмыкнула. Затем — резкая, неожиданная боль. Королева грубо перевернула ее на спину. Носок туфли пришелся точно на свежий кровоподтек на боку. Сдавленный, хриплый стон вырвался из пересохшего горла. Мир поплыл перед глазами, залитый красной пеленой. Дарси не видела её лица, лишь смутные очертания в полумраке, но она чувствовала ее улыбку. Сладкую, жестокую, довольную. От нее исходила волна такого чистого, неподдельного наслаждения от чужой боли, что стало физически тошно. – Они постарались. И ты ещё не сдалась? Интересно, – голос был спокойным, насмешливым. – как ты ещё дышишь? Обычно после таких пыток не выживают. Чаще всего ломаются где-то на... Второй. И соглашаются абсолютно на всё. А ты молчишь... Ещё и отнекиваешься. Тебе нравится, когда тебя пускают по кругу, как шлюху? Нравится, когда твоё тело превращается в кровавое месиво? Дарси молчала, глотая воздух рваными, прерывистыми глотками. Каждый вдох отдавался огнём в ребрах. Она пыталась сосредоточиться на чём-то: на звуке капель воды где-то вдалеке, на собственном сердцебиении — лишь бы не слышать этот голос. – От твоего тела почти ничего не осталось. Бедняжка... Только кровь и куча шрамов. Больше ничего не видно, – она рассмеялась. – Кто такое может захотеть? Да... Надеюсь, что он успокоится после того, как увидит. Королева, казалось, собралась уходить. Облегчение, слабое и предательское, на мгновение коснулось Дарси. Но женщина остановилась. Внезапно холодные, ухоженные пальцы вцепились в ее подбородок, сжали с такой силой, что кости затрещали, и резко дернули наверх, заставляя подняться и открыть глаза. Их взгляды встретились. В глазах королевы бушевала буря. Ненависть. Не простая злоба, а нечто большее — первобытная, жгучая ненависть. И под ней, как ядовитый корень, плелась зависть. Голая, неприкрытая, пожирающая ее изнутри. – Но личико не тронули. И волосы... Волосы, – она отпустила подбородок, позволяя ей рухнуть на пол, вновь простонав. – Эти волосы... Дарси закричала, когда её пряди оказались зажаты в руке королевы. Она с силой тянула их, заставляя ее вновь подниматься. – Отродье Сатаны... – прошипела она. – Красива? Красива! Красива, словно ангел! Он сказал так! Как ты посмела?! Она дёрнула за волосы. Новый крик эхом пронёсся по всей камере. Отчаянный, полный боли. – П-пожал...уйста... – прошептала она сорванным голосом, едва слышно, едва разборчиво. – Будешь ли ты ему нравится также без своих патл?! Ее свободная рука метнулась к поясу. Блеснула сталь. Не нож, не кинжал — изящные, но острые ножницы. Лезвие, холодное и острое, уже впивалось в кожу у виска, готовое отсечь первую прядь. Дыхание королевы стало учащенным, возбужденным, её глаза блестели в полумраке предвкушением. Она безумна. Безумно также сильно, как и её муж. Как и все на этой планете... Дарси зажмурилась, готовясь к очередной порции боли, к очередной потере, к окончательному надругательству над тем, что от неё осталось... Но вместо этого дверь темницы с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену, заставляя королеву содрогнуться и повернуться на шум. В проёме, залитым тусклым светом, стоял Касэлл. Он казался спокойным, но в голубых глазах бушевала ледяная буря. Он не кричал. Не делал резких движений. Он просто стоял и смотрел. — Ваше Величество, — его голос прозвучал ровно, почти почтительно, но... Чувствовалось презрение, которое нельзя было спутать ни с чем. – Не стоит этого делать. Королева вздрогнула и ножницы в её руке дрогнули, оставляя на коже Дарси тонкую царапину. Увидев его, её лицо исказилось сначала яростью, а затем быстро сменилось опаской. — Как ты смеешь приказывать мне, плебей?! Убирайся, пока я не приказала высечь тебя кнутом! Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он шагнул ближе. — Его Величество запретил причинять ведьме увечья, умаляющие её... ценность, — произнес он. — Её красота... Это неприкосновенно. Волосы, Ваше Величество, входят в этот список. Как и лицо. Вы покушаетесь на собственность короля. Её затрясло от ярости. Она оттолкнула Дарси, из-за чего та вновь простонала от боли. — Я — его королева! — она выпрямилась, пытаясь сохранить величие. — Эта тварь — никто! Я могу сделать с ней всё, что захочу! — Нет, — ответил Касэлл с ледяной простотой. — Не можете. У короля на неё другие планы. И вам лучше уйти, пока не поздно. – Ты угрожаешь мне, гадёныш?! Помини моё слово, ты завтра же лишишься головы! Он хмыкнул. Сделал едва заметный жест рукой. Из темноты коридора вышли двое стражников. Их лица были невозмутимы, спокойны. Они исполняли приказы, отданные лишь самим королём. – Я не угрожал. Я предупредил. Но вы... Не послушали, – он кивнул на нее. – схватить её. Королева отпрянула. — В-вы... Вы не посмеете! Не смейте прикасаться ко мне! Я – королева! Королева! Государыня! Я велю казнить вас всех! Я... Дарси зажмурилась, слушая отчаянные вопли королевы. Её волокли прочь, прямо, как и её тогда... – Посмотрим кто завтра лишится головы, – тихо произнёс он, ухмыляясь. После, повернулся к Дарси и осторожно опустился рядом с ней. Она простонала от боли, когда он мягко коснулся её плеча. Чуть нахмурился. – Берис зашёл слишком далеко, – пробормотал он, вновь доставая мазь и на этот раз что-то похожее на бинты. – Ничего. Тебя больше не тронут. – Ч-чт... Ч-что ты сделал?.. – Завтра узнаешь. Она зажмурила глаза, когда он поцеловал её шею. Но дальше ничего не последовало. Он поднялся с колен и снял с себя плащ. Накинул ей на плечи и пошёл к выходу. – Спи, ведьма. Теперь тебя не потревожат. Утром, её повели на казнь. В качестве зрителя. На ней больше не было кандалов. Её не тащили силой. Не били. Не хлестали. Вели, словно... Равную. Тронный зал, обычно наполненный придворными шепотами и звонкой фальшью, замер в гнетущем, звенящем молчании. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом страха, пота и… предвкушением. Карлос восседал на своем троне, его поза была расслабленной, почти скучающей, но в бесцветных глазах плясали веселые, безумные искорки. Он смотрел на вереницу связанных людей, выстроенных перед ним. Берис, его тупое, перекошенное от ужаса лицо. Несколько других стражников, чьи лица она смутно помнила в кошмарных вспышках памяти. И в центре — королева. Ее пышные алые одежды были помяты, великолепные волосы растрепаны. Глаза были полны ужаса. Дарси поёжилась. – Как вы посмели? – холодно произнёс Карлос, презрительно поджав губы. – Разве я давал поручения насиловать её? Мою ведьму. – Н-но, но вы... – Такую жестокость я не приемлю. Мы же не животные! Как это можно! Немыслимо! Он покачал головой, изображая глубокую печаль и разочарование. Его взгляд упал на королеву. – К тому же... Не ожидал такой дикости от собственной супруги! Он лгал. Он знал всё. С самого начала. Просто хотел избавиться от супруги и... Повеселиться. Убийство – для него праздник. Он поднял руку. Изящную, белую, с длинными пальцами. Жест был исполнен ужасающей грации. — Казнить, — произнес он мягко, почти ласково. — Казнить всех, кто посмел надругаться над моей ведьмой. Дарси замерла, изумлённо приоткрыв рот. Она метнула взгляд на Касэлла, по губам которого расползалась довольная ухмылка. Он поймал её взгляд и наклонился к ней, чтобы прошептать то, что никто больше не услышит. – Ты можешь сказать ему. Прямо сейчас, – его шёпот прямо у самого уха. Голос, заставляющий сердце биться быстрее, а глаза застилаться пеленой слёз. – и меня казнят вместе со всеми. Давай, ведьма. Ну же... Тогда никто больше не коснется тебя. Кроме короля. Она молчала. Она знала, что он прав. Что одно её слово сейчас и он будет вместе со всеми. С Берисом, с её Величеством... Но она не сказала. Первый удар топора прозвучал глухо, с противным хрустом. Крик Бериса оборвался на полуслове. Дарси вздрогнула, вжавшись в Касэлла, как будто он мог её защитить от этого зрелища. Она зажмурилась, но это не помогало. Она слышала каждый звук. Каждый тяжелый вздох палача. Каждый отчаянный, предсмертный хрип. Каждый глухой удар отрубленной головы о каменный пол. – Почему ты не смотришь? – удивлённо проговорил он, искренне не понимая её ужаса. – Почему... Плачешь? Она замотала головой, вжимаясь в него ещё крепче. Крики, вопли, обрывающиеся жизни. Вся боль, всё хлестало её по сознанию. – Хватит... Пусть это прекратиться... Пожалуйста... Он осторожно приобнял её, нежно гладя по волосам. Казнь не остановили. Убили всех. Когда всё закончилось и она смогла повернуться... Весь тронный зал был залит кровью. Она струилась по трещинам между камнями пола, образуя липкие, темно-багровые лужи. Отрубленные головы с застывшими масками ужаса и ярости смотрели в пустоту стеклянными глазами. Тела лежали в неестественных, сломанных позах. В воздухе стоял медный запах свежей крови. Это последнее, что она увидела. После... Отключилась. Проснулась она не в камере. Это была комната... Простая, маленькая, но... Комната. С нормальной постелью. Без кандалов, без сырости, без крыс... Она вздрогнула, когда поняла, что на её постели сидит Касэлл и... Смотрит. – Ты спала около недели, – произнёс он, коснувшись её лба. – жар спал. Она отшатнулась от него, вспоминая всё, что произошло... Казнь, кровь, крики... И сейчас, он сидел перед ней уже не в своих старых лохмотьях, а в... Дорогом одеянии. Осознание пришло мгновенно. – Я принесу тебе еды, – он хотел было подняться, но она сжала его руку. – Нет. – Тебе нужно поесть. – Потом. Сначала, я хочу поговорить. Он удивлённо приподнял брови и едва сдержал смех. – Поговорить? Давай поговорим, хорошо. О чём? – О тебе. Он хмыкнул. – И что ты хочешь услышать обо мне? – Всё, – её голос был ледяным. – Ладно. Я родился в нищете. К тому же в самые тёмные и голодные года. Мать умерла почти сразу после моего рождения, а папаше я и не особо-то был нужен. Так, был и был. Иногда он даже кормил меня, – он усмехнулся. – Он был кузнецом. А, кстати... Он коснулся шрамов на лице. Лёгкий ожег на щеке, и поверх него несколько резких линий, как от порезов. Все старые, давно зажившие... – Это тоже он. Всё он. Случайно толкнул меня к открытому огню. Мне часто летели искры в глаза, помню... На это ему было всё равно... А порезы... Это он меня приложил чем-то, а чем не помню уже, – он взглянул на неё, наклоняя голову набок. – Мне не жаль тебя, – прошипела она. – многие вырастают в условиях и похуже, но не становятся такими как ты... – А какой я? Я живу свою жизнь так, как считаю нужным. Я не жесток к тебе. Не пытаю, не бью. Не мучаю животину. Я выполняю свою работу, поручения. Исполняю приказы... И поднимаюсь выше. Что в этом такого? – Ты предал своих товарищей, ты... – Они никогда не были мне товарищами, – он рассмеялся. – Слушай, а чего ты их защищаешь? Это они пытали и насиловали тебя. Они пускали тебя по кругу, используя, словно куклу. Не я. – Ты тоже меня насилуешь... Ты ничуть не лучше... – Я не причиняю тебе боли. – От того и хуже. Он тяжело вдохнул, качая головой. – М-да... Помогаешь ей, кормишь, поишь, лечишь – и не слова благодарности! Я ради тебя стал причиной смерти кучи народа, даже самой королевы! – Не ради меня! Ты делал всё только ради себя! Всегда только ради собственной выгоды! Касэлл рассмеялся. – Ну разумеется! Но кто сказал, что выгода ограничивается лишь статусом и положением? Твоё состояние меня тоже волнует. Так что, это действительно было и ради тебя тоже. Дарси опустила голову, чувствуя, как с каждым его словом становится лишь хуже. По её щекам потекли слёзы. Она закусила губы почти до крови. – Ненавижу тебя... Ненавижу... Ненавижу! Он попытался коснуться её щеки, но она не позволила. Оскалилась, зашипела, словно дикая кошка. – НЕ СМЕЙ КАСАТЬСЯ МЕНЯ! Я ВЫЦАРАПАЮ ТЕБЕ ГЛАЗА! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Касэлл улыбнулся. Он не стал напирать. Молча поднялся и пошёл прочь. – Король тебя ожидает сегодня. Не разочаруй его. Когда дверь закрылась, Дарси вцепилась в волосы и закричала. Слёзы капали на простыни, плечи содрогались от нарастающей истерики. Она проиграла... Вечером к ней зашли двое стражников. Она молча поднялась с постели и пошла следом. Не сопротивлялась. Уже не видела смысла. Король Карлос возлежал на роскошной кровати с балдахином, застеленной шелками и бархатом глубокого золотого цвета. Он был почти обнажен. Его ухоженное, почти белое тело казалось неестественным в полумгле комнаты, подсвеченной мягким светом канделябров. Шелковая накидка сполза с его плеч, обнажая гладкую кожу. Он смотрел на неё, чуть прищурив бесцветные глаза, с ленивым, изучающим интересом. Губы изогнулись в подобие улыбки. Дарси замерла у порога, едва дыша. Она чувствовала каждую ссадину на своей коже, каждую нитку грязной, рваной рубахи, прилипшей к телу. Ее волосы, некогда мягкие и шелковистые теперь были спутаны в грязные колтуны. Синяки и кровоподтеки покрывали ее руки, ноги, торс, словно уродливые фиолетовые цветы. Запястья... Ей было попросту страшно смотреть на свои руки. Берис постарался... Даже не верилось, что он теперь... Она сглотнула. Но лицо… Лицо он велел не трогать. – Приведите её в порядок, – бросил он, небрежно махнув рукой и откинувшись на подушки. Её вновь куда-то вели, а она просто шла следом. Она оказалась в небольшом, но роскошном помещении. В центре стояла массивная деревянная ванна, наполненная водой, от которой поднимался легкий пар. В воздухе витал запах трав. Нечто совершенно немыслимое после вони её камеры. У стены на резном стуле лежало сложенное белое полотенце и… платье. Откровенное, развратное... Платье для шлюхи. Она медленно повернулась, когда дверь закрылась и перед ней оказались двое молоденьких девушек, лет тринадцати, может чуть старше. Испуганные, измученные, дрожащие. Вот они боялись её. Потому что были детьми. Пусть другие так не считали – они были детьми. И они... Служанки. – Его Величество велел вымыть вас, – прошептала одна, опуская взгляд в пол. Дарси тяжело дышала. Она не шевелилась. Не знала, что следует говорить. Следует ли ей повиноваться или наоборот противиться. Ведь ясно зачем её сюда привели... Ясно зачем это платье. Всё было ясно. – Я могу сама, – голос её был всё таким же хриплым и слабым. Как только слова сорвались с её губ девушки вздрогнули и сжались, словно ожидали, что она их ударит. – Е-его... Его Величество не терпит непослушания... – шепнула вторая. – он... Он накажет нас, если... Если мы... Дарси прикрыла глаза. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Она медленно кивнула, осторожно снимая лохмотья. Девушки ахнули и побледнели, когда увидели её тело. Истерзанное, изуродованное, покрытое свежими шрамами. Синяками, ссадинами, порезами, ожогами... Всем. Всем, что только можно придумать. – Вы сёстры? – вдруг спросила она, заставляя девушек вновь вздрогнуть. Они медленно кивнули. Её губы тронула слабая улыбка. Она опустила голову и зажала рот рукой, закашлявшись. Больно. Всё равно больно. Иногда в голову закладывались страшные мысли, не подхватила ли она туберкулёз или, как у них это должно называться, чахотку... Кашель был слишком сильным, слишком частым. Дышать было практически невозможно. Больно... Она ступила в воду. Горячая, почти обжигающая влага обняла ее израненные ноги, и она чуть не закричала от неожиданности. Девушки изумлённо переглянулись. Боль от ран смешалась с блаженством тепла. Она опустилась в воду полностью, зажмурившись, и горячие слезы, наконец, хлынули из её глаз. Она позволила им коснуться себя. Служанки старались быть аккуратными. Избегали раны, старались смыть только грязь. Осторожно пропускали пальцы сквозь её волосы... Они молчали. Боялись лишний раз подать голос. Думали, что разозлят её, что если скажут что-то не то, то умрут. Сразу. По щелчку её пальцев. – Я не убью вас, – пробормотала она, заставляя одну из них вскрикнуть. – вы ни в чём не виноваты... – В-вы... Вы читаете мысли?.. Дарси медленно кивнула. – Вы знаете... Знаете, зачем король хочет вас видеть?.. Она вновь кивнула. Они не презирали её. Просто боялись. Считали, что она та самая ведьма, что вышла из страшной сказки, которую детям рассказывают перед сном. Невиданное создание, странное... Похожее на них, но всё же... Другое. Она погружала голову под воду, пытаясь смыть с волос всю скверну, все воспоминания. Ей было тяжело. Страшно. Больно. Больно. Девушки ахали и мягко сжимали её плечи, стараясь вытащить. – Вы захлебнётесь! – Не надо! Они помогли выбраться ей, крепко держа за руки. Осторожно вытерли тело, волосы... И протянули платье. Дарси молчала. Она смотрела на эту тряпку из дорогой ткани... На то, что было создано не для того, чтобы скрыть, а наоборот, чтобы выставить напоказ... Девушки смотрели на неё с жалостью, чуть поджав губы. Даже зная, что она ведьма, даже видя её жёлтые глаза... Они единственные из всех, кто видел в ней человека. Она взглянула на них и улыбнулась. Слабо. Вымученно. – Берегите друг друга. Её вновь привели к нему и на этот раз оставили наедине. Один на один с этим чудовищем. Он улыбнулся и поднялся с кровати, подходя к ней вальяжной походкой победителя. Хищника. Бесцветные глаза сверкали торжеством. Он искренне считал, что наконец победил. – Ты божественна, – проворковал он, коснувшись её щеки. Она попыталась отшатнуться, но не смогла. – как тебе мой подарок? Это платье тебе к лицу. Она прикрыла глаза, чуть отвернувшись. – Это платье шлюхи из борделя, – шепнула она. – Не шлюхи, а жрицы любви. Нужно правильно выбирать слова, – он рассмеялся, опуская руку ниже, на её талию. – твоё тело всё также красиво, пусть и... Немного испорчено. Если бы ты согласилась сразу, никто бы не тронул тебя. Никто бы не стал пытать и уродовать. Шрамы – только твоя вина. – Вы отдали приказ. Мои шрамы не моя, а ваша вина. – Я бы не отдал приказ, если бы ты была чуть менее прыткой, – он сжал зубы. – ну ничего. Это не важно. Уже не важно. Главное, что лицо твоё цело, а шрамы... Тело и так красиво. Его ничего не испортит. Сердце её забилось быстрее. Она покачала головой, пытаясь отойти от него. – Тебе не сбежать. Твоя судьба быть моей, – он улыбнулся, прищурившись. – Я и так дал тебе передышку в несколько дней по просьбе Касэлла. Ты должна быть благодарна! А теперь... Отплати за мою милость. Ублажи своего короля. К горлу подступила тошнота. – Я не умею... – вырвалось у неё. Тело покрылось мурашками, пальцы охладели настолько, что она их просто не чувствовала. Бросало в жар, в холод... Карлос сжал кулаки. Отказы он действительно не любил. Его рука, удивительно сильная для такого изнеженного тела, впилась в её ещё влажные волосы. Резкий, болезненный рывок — и она рухнула перед ним на колени, ударившись о холодный каменный пол. Боль пронзила суставы, но была лишь фоном к всепоглощающему унижению. Он стоял над ней, его тень накрывала её целиком. Он не был солнцем. Не был светом, не был ставленником Божим, коим себя считал. Он и был проклятием. Его живым проявлением. Глупостью, безумием, жестокость... Таким бессмысленным и таким сильным. Таким, что целая планета была обречена на мучения и жалкое существования без света. Шутки с Драконом и Фениксом опасны... Священные создания не имеют чувства юмора. Огонь, что светлый, что тёмный... Просто покинул их. Ведь они сами от него отреклись. От магии... от силы. От жизни. Пальцы, запутанные в её прядях, сжались, лишая малейшей возможности отодвинуться. Другой рукой он спустил штаны из тонкого шёлка. И прежде чем её сознание успело осмыслить весь ужас, он надавил ей на затылок, грубо притягивая её к себе. Её челюсти свело судорогой от отвращения. Горло сжалось. Она перестала сопротивляться... В этом просто не было смысла. Его пальцы впились в её скулы, заставляя разомкнуть губы. Она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, потому что знала, что её бы стошнило. Вкус соли и кожи, удушье... Она с трудом сдерживала рвотные позывы, впиваясь ногтями в собственное бедро. Она вновь не могла контролировать слёзы. Они просто текли, всё больше и болше. Она ненавидела себя. Ненавидела каждую клетку своего тела, которая подчинялась. Каждую долю секунды, каждое мгновение этого бесконечного, нескончаемого ужаса... Она словно наблюдала за собой со стороны. За этой униженной, подавленной девушкой, выполняющей самое гнусное повеление чудовища... Самого настоящего чудовища. – Чего ж говорила, что не умеешь? Ты была рождена для этого... – прошептал он, запуская руку в её волосы. От этого стало ещё хуже. Каждое его слово било по ее сознанию, как молот. Слёзы потекли быстрее, тело затрясло от истерики. Внезапно он оттянул её за волосы, вынуждая отстраниться. Она задыхалась, кашляла и рыдала. Рыдала в открытую, даже не пытаясь сдерживаться. Он усадил её к себе на колени, убирая волосы с покрасневшего лица. Она вздрагивала, кусала губы, жмурила глаза... Делала всё, лишь бы не смотреть на него. С её губ сорвался жалобный стон, когда и он овладел её телом. Унизительно, омерзительно... Лучше умереть... Если бы сестры узнали... Нет, нет... Ей было бы стыдно смотреть им в глаза. – Что ж ты за ведьма такая? – произнес он с театральным вздохом. – Это вы должны быть страстными соблазнительницами! Вы должны быть запретным плодом, всеми желанный и всеми ненавистный! А ты... Ты только плачешь. Плечи её задрожали с новой силой. Она попыталась мотнуть головой, отстраниться, но не смогла. Он держал слишком крепко. Притянул её ещё ближе, обхватил бёдра руками, больно сжав. – Двигайся. Твой король приказывает. Она открыла глаза. Пустота. На нее смотрела пустота. Ничего. Сама смерть. Сама глупость. Само невежество... На неё смотрело чудовище. Она проиграла. Ей ничего не осталось делать, кроме как... Подчинится... Каждое движение давалось ей ценой невероятных усилий. Голова кружилась, сильно тошнило, перед глазами вновь всё плыло. Тело жгло огнём. Она себя ненавидела... Ненавидела. Она была бы рада, если бы умерла. Прямо сейчас. Вот здесь... Вот... Сейчас. Он наклонился и приник губами к её шее, его поцелуй был влажным и жадным. Она судорожно вздохнула, по телу прокатилась волна отвращения. Но она не могла оттолкнуться... Она молча принимала всё... – Она была обычной шлюхой, – неожиданно произнёс Карлос. – Красивой, да, но не более... Она нравилась мне какое-то время, но быстро наскучила. К тому же, от неё просто не было толку. Она не дала мне наследника! Да и... Если бы дала, я бы не был уверен, что он мой, – он коснулся её щеки, провёл пальцем по нежным губам и ухмыльнулся. – Но ты... Он блаженно вздохнул, прикрывая глаза. Дарси молчала. Слушала каждое слово, что отдавалось в голове эхом. Слышала она и часы, стоявшие в углу комнаты. Тик-так, тик-так... Она считала секунды. Минуты... Лишь бы пережить это. Тик-так... Тик-так... Когда это закончится?.. – Ты красива, ты божественно красива! Нет никого прекраснее тебя, это признают все! Ты к тому же умна! Умных женщин у нас не найти! Все тупы и безмозглы: курицы, что только и могут кудахтать! Но ты... Ты поражаешь, – он прижал её к себе ещё ближе, из-за чего простонал. – К тому же ведьма... Если бы ты родила мне... Дарси содрогнулась от этих слов, побледнев. – Если бы ты родила мне наследника... И не просто наследника – мага. Того, кто мог бы колдовать. Того, кто был бы силён и могуществен! – его губы изогнуись в ухмылке. – с его помощью я бы стал ещё более могущественнен и влиятелен! Я бы смог захватить всю Геллмору... Все королевства, все города... Мне бы подчинялись абсолютно все! Я бы стал непобедим... Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. От этой улыбки ей стало лишь хуже. – Да, грех, да, безбожие... Но я король. Моё слово – закон. Если я прикажу, тебя будут восхвалять. Почитать. Обожать. Называть Богиней, а не ведьмой. Можно извернуть правду как угодно, потому что для них правда – это всё, что скажу я, – он поцеловал её шею, заставляя судорожно вздохнуть и зажмуриться. – что скажешь, любовь моя? Быть Богиней ведь лучше, чем ведьмой? Да и... Такое нежное создание... В темнице? Это ужасно. Разве не лучше быть здесь, во дворце? В роскоши, окруженной богатством, слугами. Всем, чем пожелаешь! Нет... Нет. Всё-таки, что-то в ней осталось. Быть может совсем незначительная, маленькая частичка... Не гордости, нет. Частичка себя. Той самой ведьмы, перед которой когда-то приклонил колени почти весь Магикс... Она всё ещё ведьма тьмы. Всё ещё та самая Дарси. – Я ведьма, а не Богиня, – прошипела она. – Я родилась ведьмой и я ей буду до конца своей жизни. И я не ваша любовь. Никогда ей не стану. Любовь – это прекрасное чувство... А вы на неё не способны. Воцарилась тишина. Его лицо исказилось, стало словно нечеловеческим. Сладкая маска спала, обнажив чистую, ничем не прикрытую злобу и уязвленное самолюбие. Блаженство и мечтательность испарились, сменившись ледяной яростью. Теперь он стал и внешне похож на того, кем был в самом деле. – Что? – это было не слово, а шипение разъяренной змеи. Он хлестнул её по щеке с такой силой, что её отбросило в сторону. Дарси ударилась плечом о пол, боль вновь пронзила тело, но она даже не вскрикнула. Она улыбнулась. – Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты думаешь, твоё колдовство или твоя гордость что-то здесь значат? Ты – моя собственность! Моя вещь! И ты будешь делать то, что я прикажу! И родишь то, что я захочу! И будешь благодарна за эту честь! Он наклонился, его лицо снова оказалось в сантиметрах от ее, искаженное ненавистью. – А если нет... Я найду способ сломать тебя. Я буду резать тебя по кусочкам, пока от тебя не останется ничего. Ничего! Я превращу твою жизнь в такой ад, что ты сама будешь умолять меня о той милости, которую только что отвергла! Он презрительно поджал губы. – Значит они с задачей не справились... Мало тебя истязали! Надо было ещё! Надо было перерезать тебе сухожилия, чтобы попросту не смогла уйти... Чтобы была подле меня, как верная псина! Я посажу тебя на цепь и ты будешь жрать с миски, со всеми собаками, что у меня есть! Я уничтожу тебя! Слышишь?! Дарси продолжала улыбаться. Её плечи вновь задрожали, но на этот раз не от слёз. От смеха. Она смеялась. Смеялась. Истерично, страшно... Так, что гнев его на мгновение сменился ужасом. – Стража! – взревел он, отшатываясь от нее, как от прокаженной. – Отведите её обратно в темницу! Подальше... Уведите её! Она не помнила, как оказалась в камере. Это было не важно. Касэлл стоял напротив неё. Мрачный. Злой. Она устало взглянула на него. Он протянул какую-то склянку с зеленоватой мутной жидкостью. В нос ударил резкий, просто омерзительный запах... Она поморщилась. Надеялась, что это яд. Отрава... То, что прекратит её страдания и убьёт. Даже если болезненно. Даже если в мучениях... Это будет быстрее и куда лучше того, что с ней происходит сейчас. Лучше умереть сейчас. Тогда, когда она показала ему, что не сдастся. Когда она показала, что она – это она... – Это не позволит зачать ребёнка, – произнёс он, объясняя. Ребёнка? Её бросили в холод лишь от одной мысли... Точно... Ведь он сказал о том, что хочет... Дарси выхватила склянку дрожащей рукой и поднесла к губам, жадно глотая. Горько, противно... Её чуть не стошнило, но она продолжала пить. Он схватил её за руку, стараясь отстранить от губ, но она не отдавала. Хотела выпить всё. До последней капли. Она не станет носить гадёныша под сердцем. Никогда. Ни за что... – Хватит, – прошипел он, сжав зубы. – Ты обезумела! Эта дрянь вредна, когда её много! Перестань, кому говорят! Он сумел вырвать почти пустую склянку и убрать подальше в сумку. Дарси зажала рот рукой, закашлявшись. После, она вновь рассмеялась. Касэлл изумлённо смотрел на неё, тяжело дыша. – Ты сумасшедшая, – прошипел он. – Я сделал всё, чтобы у тебя было хоть что-то похожее на нормальную жизнь! Я сдал этих мразей, я задобрил короля, чтобы он был с тобой мягче, нежнее! Я сделал всё, чтобы тебя больше не истязали! И что сделала ты?! Ты отказала ему! Ты... Смех её становился всё сильнее, всё безумнее. – Поэтому ты дал мне зелье, дающее возможность не дать зачать дитя? – губы её растянулись в улыбке. Касэлл сжал кулаки. – Ты хоть понимаешь, что натворила, ведьма?! Он не успокоится, пока тебя не сломает! Пока не добьётся своего! Он будет тебя истязать дальше! Всё больше и больше, всё сильнее! – Да наплевать... – она посмотрела ему в глаза. – Я лучше сдохну здесь, чем рожу от него ублюдка... Лучше сдохну, чем буду подстилкой и верной псиной подле него! Лучше умру, чем продамся за вшивые тряпки! Никогда... Слышишь? Никогда я не подчинюсь вам! Никогда! Она снова смеялась. Истерично, безумно, хрипло, запрокидывая голову. Её трясло. Боль отдавалась по всему телу. Раны всё ещё были свежими... Касэлл не выдержал и сжал её плечи, пытаясь утихомирить. – Очнись, ведьма! Ты сошла с ума! Ты... Она посмотрела ему в глаза, едва дыша. Прищурилась. – Ты хуже, чем он... И я также сильно ненавижу тебя. Нет.. нет, я ненавижу тебя больше. Да, я ненавижу тебя больше. Ты... Он не дал ей договорить и впился в бледные губы. Поцелуй был жадным, голодным, страстным... Она опешила, замерев. Ожидала чего угодно, но точно не поцелуя... После... Тело её перестало слушаться и она ответила. Сначала робким, едва заметным движением губ. Потом – с той же яростью, с тем же отчаянием. Её руки сами обвили его шею, пальцы вцепились в тёмные волосы, прижимая его к себе ещё сильнее, ещё ближе, словно пытаясь стереть ту ничтожную дистанцию, что ещё оставалась между ними. Она целовала его так, как никогда никого не целовала прежде – с жаром, с голодом утопающего, хватающегося за острое лезвие. В этом поцелуе была вся её ненависть – к нему, к себе, к этому миру. Вся боль, превратившаяся в извращенное, порочное наслаждение. Она ненавидела себя в эту секунду лютой, всепоглощающей ненавистью. Ненавидела за предательский стон, вырвавшийся из ее горла и поглощенный его ртом. Ненавидела за спину, выгнувшуюся навстречу его ладоням. За кожу, покрывавшуюся мурашками под его прикосновениями. За тепло, разливавшееся по жилам, такое сладкое и такое отвратительное... Тело ныло, болело, но ей было плевать. Она позволяла ему брать себя. Сейчас, впервые, она словно отдавалась сама. Стонала в его губы, притягивала ближе к себе, обхватывала ногами его торс. – Ненавижу... – прошептала она в его губы. – Ненавижу тебя... Самое ужасное, самое – непоправимое где-то в глубине своего растоптанного, разбитого существа она понимала, что ждала этого. Ждала этого поцелуя. Ждала этой лишенной боли близости. Ждала его. И это осознание было горше любой пытки, больнее любого лезвия, любой плети. Она не просто отдавала ему своё тело. Она отдавала ему то, что осталось от её души. Добровольно. Она сошла с ума... Она сошла с ума. Сошла с ума... Дарси просто сошла с ума... Он приходил каждую ночь. И она ждала его. Он говорил с ней. Говорил о чём угодно, и это, возможно, было единственной причиной, по которой она хотя бы немного, но оставалось в сознании. Каким бы подонком он не был, его общество... Единственное, что у неё было. Его ласки она ненавидела также сильно, как и любила... После всей той боли, его нежность была и издевательством, и спасением. К тому же... Он оказался полезен. С помощью него у нее была возможность разузнать новое. Да... Она лишь... Использовала его. Как и он её. Ничего больше... Разумеется... Ничего. Пытки иногда продолжались, но... Слабо. Первые дни после её отказа король был в бешенстве, отчего и пытки были жёсткими, сильными... А после он остыл. И почти забыл. Вспоминал изредка, раз в несколько недель... Главным её истязателем был не король, а Касэлл. Его общество, его касания, его слова, его взгляд... Он сам был для нее пыткой. Она ненавидела его. Ненавидела его. Ненавидела себя... Но, Дракон, как же она ждала его прихода... – Книг у нас немного, народ простой читать не умеет. А Знать не особо и любит. Если тебе нужно – я достану любую. Достать не проблема. Она медленно кивнула. Ей нужны были книги. Все книги. Любые. Она должна была читать. Что-нибудь. Что угодно. Пусть книга по истории или сопливая романтика, пусть какая-то церковная дурь... Ей нужны были книги. Без них она действительно сойдёт с ума окончательно. – Принеси любые... Мне нужно читать. Что угодно... – прошептала она сдавленно. Последние пытки были несколько дней назад. Всё тело снова болело. Не так, как прежде, но... Ей было плохо. Касэлл кивнул, осторожно целуя её в шею. Она судорожно вздохнула и прикрыла глаза. – А тьма... Как давно она здесь? – Очень давно. Я родился и мир уже был во тьме. Говорят, что она здесь больше тысячи лет. Иногда она слабеет и солнце выглядывает. Становится светлее, теплее. День иногда длится почти столько, сколько должен... Один раз даже... Ночью, на небе были видны точки. Множество точек, – он улыбнулся. – Но после всё вновь прекращается. Тьма сгущается, дни и вовсе пропадают. Солнца нет день, два, неделю... Я родился тогда, когда ночь длилась несколько месяцев. Впервые за долгое время. От детей, родившихся в это время избавлялись... Лишний рот, обуза. Самим бы выжить... Мне повезло. Матушке моей нет. А отец не убил, потому что помощник нужен. Которому нет нужды платить. Только если едой. Она прикрыла глаза. Слёзы вновь готовы были прорваться. – Ты не знаешь, что такое звёзды?.. – шепнула она. – Звёзды? Нет, не знаю, – он посмотрел на неё и улыбнулся. Чересчур нежно. – Что это? – Те точки, что ты видел когда-то... Это и есть звёзды. Другие солнца. Другие планеты. Космос... Мир, – она тяжело дышала, вновь прикрывая глаза. Чувствовала, что сейчас упадёт... Но не успела. Касэлл осторожно придержал её и позволил положить голову к себе на плечо. – Магикс... – Магикс? Странное название. Что это? – Вселенная. Планета. Город. Королевство... – она не открывала глаз. – мой дом... Касэлл молчал какое-то время, просто гладя её волосы. Нежно, осторожно, словно стараясь успокоить. Его прикосновения стали привычными. Она всё также ненавидела себя. Ненавидела и его... Но... Дракон... Она хотела, чтобы он прижал её к себе ещё крепче, ещё сильнее. Она ненавидела своё тело за то, что по нему разливалось тепло. Ненавидела свои губы, что из раза в раз шептали его имя. Ненавидела своё сердце, что теперь рядом с ним билось всё быстрее... Ненавидела за то, что теперь она что-то чувствовала к этому ублюдку. К этому монстру... К тому, кто в разы хуже... Ненавидела она себя и за то, что теперь ей было его жаль. За то, что она смотрела на него с нежностью. За то, что любила слушать его голос. За то, что сама тянулась за поцелуями. За то, что... – Обними меня, – попросила она. Слова сорвались раньше, чем она успела понять, что именно произнесла. Он не хмыкнул. Не усмехнулся. Просто обнял её и всё. Осторожно, мягко. Словно не был чудовищем. – Я принесу книги. Сколько захочешь. Дарси медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Тело не слушалось, она уже сама не понимала, что делает. Её губы коснулись его в поцелуе. На этот раз... Она сама. Первая. Он прикрыл глаза и запустил руки в её волосы, притянул ближе к себе. Она сходит с ума. С каждой секундой всё больше. Сходит с ума, когда ждёт его. Когда постоянно думает о нём... Когда хочет почувствовать его теплое дыхание на коже, его руки, обнимающие талию... Нежную ласку, перекрывающую жгучую боль. Нет, она не сходит с ума. Она уже сошла с ума. Она ненормальная. Сумасшедшая, безумная, чокнутая! Она ненавидит его. Она ненавидит всю эту планету. Всё, что на ней есть. Она ненавидит себя, она... Она простонала ему в губы, впиваясь ногтями ему в плечи. Он был осторожен. Как и всегда. Его губы на шее, такие мягкие и нежные. Руки скользят ниже, ниже... Дракон, пусть она умрёт. Прямо сейчас. Лучше умереть, чем чувствовать что-то к своему насильнику... – Касэлл, – прошептала она, блаженно прикрывая глаза. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет... Его губы сползли на её шею, оставляя на коже влажный, горячий след. Его ладони скользнули вниз по её спине, обхватили её бёдра, приподняли, прижали к себе ещё теснее. Каждое движение было отточенным, доведённым до совершенства. Он знал, как коснуться, чтобы вызвать дрожь. Как прижать, чтобы вырвать стон... Она обняла его крепче, тихо стеная. Это неправильно... Это неправильно. Чем это лучше того, от чего она отказалась? Раздвигать ноги перед королём или этим ублюдком? Велика ли разница? Она всё равно продалась. Всё равно предала себя. Всё равно стала.. шлюхой. – Назови своё имя, – прошептал он, целуя её в губы. Ещё. Ещё. Его дыхание было сбитым, тяжёлым. – назови... Прошу тебя. – Нет... – Пожалуйста, – он поцеловал её шею, ключицу. Его голос дрогнул, в нём впервые появилась какая-то искренняя, невыносимая нота. Не требование, а мольба. Его губы вернулись к её губам, поцелуй стал глубже, отчаяннее, в нём была какая-то странная, неподдельная жажда. И это было самым страшным. Это искренность... Эта кажущаяся уязвимость... Она выгибалась под ним, тихо стеная. Её ногти впивались ему в спину, её разум кричал от протеста, а сердце разрывалось на части. Она откинула голову назад, подставляя шею его губам, её собственное дыхание сорвалось на прерывистые, постыдные всхлипы. Она ненавидела. Ненавидела его. Ненавидела себя. Ненавидела эту планету. Но больше всего она ненавидела то тёплое, липкое, всепоглощающее чувство, что сжимало её грудь каждый раз, когда он смотрел на неё своими прекрасными глазами... Имя осталось при ней. Но всё остальное – уже было его... На следующий день он принес ей целую стопку различных книг. Дрожащими пальцами она коснулась корешков, обложек. Перелистывала страницы, бегло пробегая глазами по строчкам. Не важно, что написано. Не важно... Важно то, что она вновь читала. Хоть что-то... – Ты можешь прочесть это? – он хмыкнул. Она провела дрожащими пальцами по грязной странице и кивнула. – Язык... Язык один на весь Магикс. Кажется... Вы тоже из Магикса... Вас просто не видно, – она опустила голову и несколько спутанных прядей упали на книгу. После... На страницу потекли слёзы. Он промолчал, отводя взгляд. Знал, что ничем не утешит. Да и она знала, что это будет не искренне. Он не солжёт ей. Не скажет, что она вернётся домой. Да и он... Не хочет, чтобы она уходила. Но она уйдет. Уже скоро. Она томилась в темнице четыре года. Копила магию, знания... Всё, что могло пригодится там, на свободе. С каждым днём она ощущала свою родную тьму всё сильнее, всё лучше... Она не исчезла. Она всегда была в ней. Просто ослабла. Ей нужно было время. Время... Много времени. Чтобы восстановиться. Стать сильнее. И наконец, спустя ещё три года, она может вырваться. Король иногда продолжал вспоминать о ней и посылал стражу, чтобы привести её к себе в покои. Всё ещё надеялся, что сможет прогнуть под себя её волю. Заставить родить... Ему нужен был ребёнок маг. Так ему захотелось... Она шла медленно, не спеша, чувствуя, как тьма струится по жилам, смешиваясь с кровью. Ещё немного... Скоро... Совсем скоро... Ещё пара шагов. И вот, она вновь перед ним. Он жестом велел страже оставить её. Они вновь остались наедине. Она стояла, опустив голову, волосы скрывали её лицо. Руки, покрытые паутиной старых и новых шрамов от плети, были сжаты в кулаки. Она не дрожала. Не плакала. Тишина перед бурей. — Подойди ко мне, — скомандовал король, и в его голосе прозвучала привычная властная нотка. Она не думала. Не читала заклинание. Она просто взглянула на него. Сквозь желтые стекла очков. И тьма ответила ей. Тени в покоях короля ожили. Они не просто сгустились — они стали плотными, вязкими, как чёрный деготь. Из них вырвались длинные, костлявые щупальца, которые мигом обвили руки, ноги и шею короля. Он ахнул, отшатнулся, но тени держали его с силой стальных канатов. Его прекрасное, надменное лицо исказилось гримасой сначала удивления, а затем дикого, животного страха. Он пытался крикнуть, но тень легла ему на рот, глуша звук. Дарси стояла неподвижно. Напряжение сжигало её изнутри, выжигая последние силы. Она не убивала его. Она не могла. Не хотела. Это требовало слишком много сил, которых у нее не было. Но покалечить... О, да. Она свела пальцы в слабый, дрожащий жест. Тени, повинуясь ей, сжались. Раздался глухой, влажный хруст. Не смертельный. Но болезненный. Очень. Король закатил глаза от боли и рухнул на ковер, скуля, как побитая собака, держась за свою сломанную, неестественно выгнутую руку. Его нога тоже была повреждена – не переломлена, но вывихнута, скручена тенью с жестокой точностью. – Прощай, мой король, – прошептала она, идя прочь. Дарси побежала. Ноги подкашивались, раны на спине разрывались с каждым движением, но она бежала. Она почти не видела дороги, повинуясь лишь зову холодного воздуха, что доносился откуда-то справа. Ее магия, истощенная вспышкой, вновь угасла, оставив лишь слабый след, но её было достаточно. И вот, в узком, тёмном проходе, ведущем к потайным ходам, она столкнулась с ним... Касэлл. Он стоял, преграждая путь, его шрамы казались ещё глубже в тусклом свете. Его холодные голубые глаза смотрели на неё без удивления. Без злобы. Без ненависти... Без ехидства. Как будто он всегда знал, что этот день настанет. Как будто всегда знал, что произойдет это именно так и именно здесь... Она замерла. Её грудь болезненно вздымалась. Она должна была отбросить его в сторону, оттолкнуть... Что угодно, но не могла... Она просто смотрела ему в глаза, не имея возможности шевелиться. Тело просто не слушалось. – Ещё встретимся, ведьма... – шепнул он и улыбнулся. – Надеюсь, что когда-нибудь всё же узнаю твоё имя... Она едва дышала, не веря тому, что он... Её отпускает. Он... Он просто не мог её отпустить, он.. Касэлл сжал зубы. – Беги. Живо. Пока я не передумал. Она отмерла, только когда он выхватил кинжал и нанёс удар самому себе. Не глубокий, не смертельный... Но болезненный. Он закричал и осел на землю, прислоняясь к стене. – Беги, дура... Дарси ринулась в секретный проход, который тут же закрылся за ней. Глаза жгло от слёз, всё тело болело... Но она бежала. Спотыкалась, падала, сдирала кожу в кровь, но бежала. На выход. На свободу. Наконец-то... Она... Свободна.