Ледяной Принц

Се Лянь всё так и сидел, задумчиво глядя в окно, как вдруг раздался звонок в дверь. «Опять? Я же просил его больше не заниматься этой ерундой», — пронеслось в голове у фигуриста. И, конечно же, он не собирался открывать дверь никому. Парень не знал, кто сейчас стоит за дверью, но понимал, кем этот человек работает и по чьей просьбе его сюда отправили. Сейчас он просто надеялся, что этот человек уйдёт, хотя и знал, что этого не случится. Через некоторое время Се Лянь услышал за дверью какое-то копошение и звук открывающейся двери. Всё же не повезло, что его друг начал учиться на своих ошибках и оставлять подсказки работникам. Досадно. Буквально через минуту в прихожей раздался молодой, низкий мужской голос: — Добрый день. Я пришёл сюда по просьбе господина Ши Цинсюаня, чтобы быть вашим помощником. Это Се Лянь уже понял, но он не понимал, зачем Цинсюань снова наступает на те же грабли. Ведь сейчас и этот человек не выдержит общества падшего фигуриста и сбежит. А почему они сбегали? Всё просто! Се Лянь только и делал, что сидел и никак не реагировал на любые действия помощника. С ним было невозможно работать. Если кто-то был очень настойчивым и приседал, чтобы заглянуть Се Ляню в глаза, или как-то трогал его, чтобы тот наконец перестал игнорировать все попытки взаимодействия, они не понимали, что делали. После падения Се Ляню стали противны прикосновения и взгляды других людей. Даже от своих друзей он старался держаться на расстоянии. Поэтому каждого, кто пытался потрогать его или поймать взгляд фигуриста, встречал удар по руке или лицу. Неважно, была это девушка или парень. После такой выходки некоторые либо обижались, либо ударяли в ответ, но намного сильнее. Естественно, после такого люди сами отказывались от контракта. Хотя бывало и так, что сам Се Лянь напрямую заявлял, что отказывается от услуг этого человека, но такое случалось редко. Вновь раздался голос, только теперь он был не уверенным, а чуть ли не дрожащим: — Господин Се? И сейчас фигурист знал, что будет. Он уже слышал торопливые шаги в коридоре, как они постепенно затихали по мере приближения к гостиной. И когда человек оказался буквально в четырёх шагах от Се Ляня, он замер. В комнате повисла давящая тишина. «И долго он так стоять будет? Он вообще собирается что-то делать?» — только эти слова пронеслись в голове Ледяного Принца, как парень заговорил: — Моё имя Хуа Чэн. Как я уже сказал ранее, меня сюда пригласили по просьбе господина Ши Цинсюаня на испытательный срок в три дня, а после будет заключён долгосрочный контракт. «Голос еле ровно держит, впервые что ли работать отправили?» — задался вопросом Се Лянь. Сколько раз Хуа Чэн произносил подобную речь, и сколько раз Се Лянь слышал эту заученную заранее речь. Обоим сделалось тошно от неё. Только вот работнику она показалась неуместной из-за того, что он много раз представлял эту встречу. Встречу со своим кумиром, со своим вдохновением в человеческом обличье, со своим желанием творить и жить. Эту встречу он представлял совершенно не так, не при таких обстоятельствах. Он совершенно не мог представить, что Се Лянь стал инвалидом и не может ходить. Он думал, что фигуристу просто стыдно после такого показываться на глаза. Хотя Хуа Чэн отчасти прав. Се Ляню было до невозможности стыдно показываться всем на глаза в таком состоянии. Когда буквально только что он парил, летал по льду, а теперь он даже встать нормально не может. А Се Ляню эта речь просто не предвещала ничего хорошего. Вот сейчас этот Хуа Чэн постоит немного, поймёт, что его игнорируют, подойдёт, сделает что-нибудь, что фигуристу не понравится, и они разойдутся. Но не тут-то было. Хуа Чэну, казалось, было всё равно, слышат его или нет. Он продолжил говорить: — Уже 12 часов, скоро будет обед. Думаю, нужно что-нибудь приготовить. Надеюсь, вы не против. Сейчас парень говорил более тихо, чем сначала. Он говорил не торопясь, даже можно сказать ласково. Это звучало так, будто Хуа Чэн говорил не с 25-летним человеком, а с трёхлетним ребёнком. «Он определиться со своим настроением уже или нет?» – фигуриста начала злить эта неопределённость. Но всё же сказать, что Се Лянь удивился, — ничего не сказать. И что? Он сейчас не будет ждать ответа? Не будет лезть к нему или возмущаться чему-то? Он вот так просто сейчас пойдёт выполнять свою работу?! Немыслимо! Фигурист за последние пять лет ещё ни разу не чувствовал злость, удивление, облегчение и любопытство одновременно. «Надеюсь, вы не против» — вновь пронеслось в голове Се Ляня. Се Лянь слегка, едва заметно покачал головой, словно говоря: «Не против». Однако он так и не понял, заметил ли работник этот жест, как вдруг услышал на кухне шуршание и звук открывающихся шкафчиков. «Можно ли считать, что мне повезло, или, наоборот, ничего хорошего от этого Хуа Чэна не выйдет?» — подумал фигурист и вновь погрузился в созерцание пейзажа за окном. Кстати, о погоде: ливень немного стих, но дождь всё ещё был сильным. Не повезло тем, кто попал под него.