О разлуках, саднящий шрамах и глупостях

После разлуки команды, великой войны пиратов, смерти Эйса и двухгодичного перерыва все сильно изменились. Новые шрамы, знания, умения, опыт — всё это Мугивары получили собственным трудом, потом и кровью. Больше всего, конечно, отличился капитан или, может, Френки со своим кардинально новым телом... Нет, всё же капитан, который наружно не получил никаких изменений, кроме огромного шрама на груди, но зато намного прибавил в силе. И в чем-то ещё. Может в уме или в боли, что каждый раз отдавалась тягостью в груди при малейшем воспоминании о событиях Маринфорда. А ведь Луффи даже не помнит как получил это ранение, клеймо о его прошлой слабости. Он просто уже проснулся с огромным ожогом на всю грудь на борту корабля своего некогда врага. В общем, раньше надо было думать, сейчас размышлять также бессмысленно, как и постоянно скорбеть по прошлому. Ведь все в разной степени пострадали после битвы на Сабаоди и огромного, как казалось, перерыва между пиратствами. Зоро, например, также получил шрам, и даже больше — лишился глаза. Наверняка это было жутко больно. В этих размышениях он совсем забылся. Засмотрелся на, собственно, Зоро и глядел уж слишком близко и слишком изучающе, чтобы это можно было игнорировать. — Эй, Луффи, я тебя вижу. — фраза в момент выдернула из потока ненужных мыслей. — Не может быть! Ты не можешь видеть меня, у тебя глаз с другой стороны! — Луффи задумчиво вскинул брови, продолжая сверлить взглядом своего старпома. Зная о его топографическом кретинизме, можно было действительно прийти к выводу, что тот способен с лёгкостью напутать даже собственные видящий и не видящий глаза. — Это с какой это? — С другой от меня! Не делай вид, что не понимаешь! — он недовольно задрал голову выше, куда-то дальше прямого зрительного контакта, при этом смотря своими янтарными глазами чуть ли не в душу Ророноа. — Ну и глупость... — лишь фыркнул Зоро, и ветер качнул его серьги, заставив тихо зазвенеть. Этот звон прозвучал от чего-то слишком забавно, чтобы не сдержать странный смешок. — И почему же глупость? — Луффи лёг прямо меж ног Зоро. Судя по слишком уж слабой попытке согнать с себя чужую тушку, против никто из них не был. Нет, он действительно в моменте не понимал того, что видит Зоро, и какую глупость тот выкинет — тоже не понимал. Просто был уверен, что любой ответ на его же собственный глупый вопрос окажется такой же несусветной глупостью. Зоро же в это время с нарочито умным видом ткнул ему в грудь: — У тебя шрам на груди, но твоё сердце не перестало биться. Луффи на это рассмеялся по-доброму и мягко, так, как смеётся он реже всего. И в правду несусветная глупость. — Я никогда не умру от такой царапины, — он чуть вытягивается навстречу Зоро, мажет где-то в подбородок, оставляя рядом, недалеко от чужих губ невесомый поцелуй, улыбается и щурится от слепящего прямо в глаза солнца. Зоро едва заметно улыбается в ответ. Оба ловят себя на мысли, что время разлуки успели сильно друг по другу соскучиться. Мысль эту никто не озвучивает. Ожег на груди неприятно ныл и колол при малейшем о нём упоминании, но от чего-то чуть глубже, под рёбрами, всё приятно горело, словно от сильного и согревающего пламени. «И ты тоже не умрёшь,» — подумалось Мугиваре. Еще ему подумалось о том, что было бы интересно посмотреть на повреждённый глаз своего первого помощника. — А покажешь глаз под шрамом? — Тебе не понравится это зрелище. — Зоро резко нахмурился. Ясное дело. никому не захочется показывать свои старые раны, тем более дорогому сердцу человеку. Незрячий глаз ведь только его проблема и ничья более, только его боль и только его саднящие "укусы судьбы". — Неправда! мне нравится Зоро целиком и полностью во всех проявлениях. — Луффи подорвался, слово током пробило, толкнул его в грудь и прижал к полу, нависая, вновь посмотрел прямо в душу. По крайней мере, именно так это и ощущалось со стороны. — Прошу, покажи. Пришлось сдаться. Капитан — единственный, кому удаётся раз за разом припирать Ророноа в угол без права на лёгкое освобождение, единственный, кому всегда удаётся выигрывать. — Хорошо, — с этими словами он раскрыл уже постепенно атрофирующиеся веки. Действительно, покрывшийся полу-кровавой мутной пеленой глаз — зрелище не из приятных. Прямо вдоль некогда зрячей глазницы продолжался знакомый порез, и именно это жутко завораживало Луффи. — Эта часть Зоро тоже очень красивая. — чистая правда. Настолько чистая, что удержаться от того чтобы не расцеловать глупого Зоро было просто не возможно. Расцеловать хотелось именно глаз, чем он сейчас и занимался. Зацеловывал каждый сантиметр лица, сосредотачивался на шраме и переходил ниже. Припадал к шее, к привычно открытому торсу, не оставлял без внимания и более старые раны, и смеялся. Снова не ясно от чего. Видимо это стало эдакой привычной капитана — улыбаться во все тридцать два и шикать словно какой-то странный зверь без остановки. И прекращать тоже не хотелось, и Зоро был не против. Он никогда, кажется, не был против таких вольностей, не смотря на то, что они до сих пор не разобрались кто кого и как. В прочем, и не важно всё это. Важно, что Луффи был сейчас в большей мере доволен и припал к груди старпома, мирно посапывая, обхватывая его своими загребущими резиновыми руками. Вид у него был такой, будто огромный кусок мяса смог из-под носа Санджи украсть, не меньше. Даже как-то спокойнее было, когда их никто в таком виде не наблюдал. Или может кто-то всё-таки прятался за тенью Саузент Санни, пользуясь своей интуицией и способностями очень умело и совсем не нарушая личного пространства. В прочем, дела до этого обоим не было никакого.