Посмеялись и хватит

Куриные крылышки вел себя странно уже неделю. Даби, конечно, был знаком с ним всего месяца полтора – большую часть этого времени он видел пернатую катастрофу лишь в вечно восторженных заголовках новостей, от которых его тянуло блевать – и не мог утверждать, что такое поведение было для птички ненормальным. Птица, птичьи мозги всё-таки, чё от него ещё ожидать, кроме закидонов? Но странность настораживала всё равно. Даби, как и любой хороший разведчик, безусловно, должен был убедиться, что глупый пернатый может выполнять свою работу по сбору данных прямиком из сердца прогнившего геройского общества, и не сдохнуть в рандомный момент из-за скрываемой тупой проблемы типа немилости какого-нибудь мафиозного короля — здравствуй, выскочивший из ближайшего угла киллер — или неизлечимой болезни, или поразившей его причуды отложенного действия — привет, внезапные мучения и наитупейшая смерть, как никогда достойная премии Дарвина. Ведь сложно будет найти идиоту замену. Он абсолютно точно не беспокоился сам за это недоразумение со стороны эволюции. Нет, нет. Он просто хороший связующий с Лигой. Да-да, в нем умерли все человеческие чувства кроме ненависти к Старателю. Ага. И вообще, ощипанная курица имел склонность к превращению любого, даже самого тупого перепихона в божественно проведенное время, так что кто мог винить Даби за обыкновенное желание хорошего секса с симпатичным партнером? Эээ, да. Окей, на чем он остановился? Ах да, он хотел понаблюдать за ветретым геройчиком — заценили каламбур, а? Летающий, типо, ветреный, типо с ветром на ты, ха, или повернутый на ветре, ха-ха. К сожалению, у Даби всё было весьма прискорбно с доверием своим глазам и ушам при обыкновенной разведке, к тому же крылатая катастрофа был выдрессирован прекрасным актером – он сам в этом отлично убедился! Чёртов птиц с лицом лица воровал его безлактозный йогурт со вкусом зеленого чая, который он по неосторожности оставил в холодильнике курицы перед потрахушками тем вечером. Если бы Даби не проснулся в тот день пораньше, а пернатое недоразумение спал чуть дольше двух часов в сутки, он уверен, что и не узнал об подлейшей краже ввиду того, что крылатая катастрофа бы очухался уже и принес новый йогурт – поэтому... Вооружившись уже отжившим своё ноутбуком Лиги, который работал исключительно благодаря ежедневным молитвам Твайса и Тоги, обожавших просмотр абсолютно тупейших мелодрам именно на этом устройстве — «мне так нравятся трещины на экране! Как будто это шрамики! Ну почему у компьютеров не идёт кровь, я бы хотела попробовать! Я же воткну сюда ножик??» и «тут красивая цветопередача. Это абсолютное дерьмо!» — и вспоминая всё, что знал о Курочке, он начал забивать запрос. Чтобы не загонять себя же в газлайтинг и не доказывать себе, что то, что он видел, не являлось очередной несмешной шуточкой поехавшего рассудка, — привет, привет, галлюцинации, давно не виделись, как жизнь? — Даби решил – как младшеклассница с личным дневничком, ей-Богу, блять – ответственно перечислить на бумаге все новые придури глупого куриного мозга. В любом случае, голубой огонек всегда может помочь сокрыть всё улики, никто ничего не докажет. А он сам абсолютно точно не волновался. Вам никто не поверит. Номер один. Курица уворачивался от фанатов. Не явно, нет. Просто где-то чуть отпрянет, где-то едва заметно отклонится, будто неспециально, хлопнет по-миленькому глазками, да никто и не заметит. Если сильно наступают, то притворно вздрогнет, скажет скороговоркой про чрезвычайную ситуацию, крылышками мах – и был таков. Люди даже не понимают, что он сбежал, списывают на загруженность великого героя номер два. Только Даби видел, что Куриные крылышки не подпускал никого ближе полутора метров. Несмотря на очевидность того, что пернатая катастрофа обожал своих почитателей, сейчас он их усиленно избегал. Появился на улице явно всего раз на дню вместо привычных пяти-шести. Избежал репортера после крупной спасательной операции – просто улетел, не дав любопытной женщине даже закончить вопрос в своем присутствии. Не посидел на излюбленной крыше с ведерком из KFC, где его бы сфотали двинутые преследователи-фаны. Будто бы дал общественности подзабыть о своём вечном присутствии за углом, да только геройства его выдавали. Номер два. Птичьи мозги был слишком бледным. Да, он и раньше-то не обладал загаром, достойным солярия, – зато у него был красивый естественный загар, теплым золотом ложащийся на ровную кожу, который был особенно прекрасен и ярок в летний сезон. Нет, у Даби не потекли слюни! – но теперь, несмотря на тонну тональника на лице, было видно, что тон его лица был далек от здорового. К тому же, иногда под глазами — когда летные очки съезжали в сторону, обнажая уморительный отпечаток чистой кожи в форме неснимаемого аксессуара, который Даби любил обстёбывать при любом удобном случае — сквозь толщу консилера проглядывали темные мешки. Но чаще были заметны нездоровые неравномерные красные пятна на щеках, Даби даже, когда в первый раз их увидел, подумал, что Курочка в кого-то втрескался — он проигнорировал неприятное чувство в груди от этой мысли. И ладно, это всё ещё можно как-то там вразумительно объяснить, списав на ретроградный Меркурий и магнитные бури, но следующий номер, как бы он ни натягивал сову на глобус, не поддавался его тщетным попытками придумать оправдания. Номер три. Капельки и кусочки странной разнородной то ли жидкости, то ли чего-то ещё на одежде крылатого недоразумения. Что это было? Почему это было? Зачем это было? Никто не знал. Ну, кроме самого пернатого, и, может быть, какого-нибудь чувака с причудой экстремального усиления зрения и с багажом определения различных неоднородных масс. Короче, заинтересованного фрика-детектива. Эта хрень иногда была видна на фото лишь как тонкий отблеск пятна на обычно безупречной одежде "народного кумира". Иногда она была даже на подбородке геройчика, незаметной капелькой селилась на щеке, на волосах, на неснимаемых при публике очках. Цвет колебался от светло-коричневого, розоватого до ярко-жёлтого или бледно-красного. Но в основном было прозрачно жёлтым, как пролитый на одежду яблочный сок – а Даби-то знал, что птица терпеть такой не может, ворчит, что от него ему плохо и что концентрация ненавистных яблок намного превосходит пределы его терпения. И последний номер, самое главное — страшное. Номер четыре. Крылатая катастрофа мирового масштаба не пускал его в свою квартиру. Его. Даби. В свою вечно открытую квартиру. Да, он бесил пернатое недоразумение, и, признаётся, сильно. Но раньше ощипанная курица никогда не запирал входную дверь и окно, несмотря на количество неприятностей, гадких подколов, — на которые он вообще-то отвечал! — разбросанных вещей и другой фигни, которая вваливалась в дом в огромном количестве вместе с Даби. Тупой птиц никогда не запирался! Видимо, самонадеянность слишком давила на куриные мозги. Однако сейчас, как никогда, он не хотел, чтобы птичка нашёл в себе остатки недоклёванного здравомыслия и научился пользоваться ключом. Что произошло с Куриными крылышками? Почему он закрылся? Вздох. Даби не представлял. Он внимательно перечитал всё написанное, прищурился для верности, думая, что это как-то поможет – хуй его знает чем, но может быть? Он помусолил ещё фотки курицы на ноуте, похмурился глубокомысленно, даже ручку между пальцев покрутил. Вздохнул. Перевернул листик с перечисленными странностями, которые не дали ему абсолютно никаких выводов и предположений – чёртов птиц слишком скрытный, двуличная сволочь с милыми глазками... Бля, хуевый из него детектив. А в детстве думал, что хорошо будет с таким справляться, когда будет героем. Идиотизм. Ну и ладно, пофиг, когда Даби знает номер телефона крылатой сволочи. Или может его с лёгкостью выследить. И является вышестоящим в иерархии злодеев. Птице придется всё рассказать. *** Ястреб сидел на корточках, привалившись горящим лбом к прохладной стиралке, наблюдая, как кружится в барабане его последний необблеванный запасной костюм, в котором он планировал патрулировать весь оставшийся день – ключевое слово "планировал". Стиралка мелко тряслась, а в стеклянном окошечке двери болталась летная куртка, майка и брюки. Круть, круть. Круть, круть... Бля, его снова замутило. Закрыв глаза, он ожидал, когда тошнота спустится обратно по пищеводу, туда, откуда пришла. По скромному мнению Ястреба, колбасить от той сомнительной кафешки, в которую он нагрянул несколько дней назад, его так сильно не должно было. Он уже очень сильно сомневался, что это банальное пищевое отравление, а не какая-нибудь вирусная хрень. Но вообще, если это и так, то всё равно не сильно бы влияло на его день. Ястреб давно привык переживать любые недомогания на ногах. Сопли, или кашель, или больная голова, или ещё что-нибудь такое же гаденькое, но недостаточно серьёзное — он на ногах, работает. Рвота, понос, слабость — он на ногах, устало работает. Неконтролируемые падения в обморок, помутнения сознания, бред, лихорадка — он работает с кипой документов. Для того, чтобы выбить себе хоть малюсенький выходной, ему нужно было как минимум лишиться большей части своих перьев. Ну, или впасть в кому. Хороший в принципе вариант. Лежишь себе такой, спишь... Ох, это уже звучит как рай. Мягкая подушечка, одеялко, кровать – а не ненавистный диван в офисе, на котором он обычно спал – тебя через трубочку кормят и ничего от тебя не хотят. Никаких дурацких заданий, внедрений в ряды отпетых злодеев, бесконечных отчетов... Только ты и сон. Ох, звучит как рай. Ладно, не об этом. Болеть на работе — так себе удовольствие. Приходилось отпрыгивать от всех, чтобы не заразить, мазаться косметикой прям как штукатуркой, чтоб не было видно болезненного лица, терпеть приступы озноба и жара, держать покер-фейс, когда живот скрутило до дрожи и подступающей ко рту тошноты, профессионально скрывать болящую от галдежа толпы голову, улыбаться, улыбаться, улыбаться... И работать. Держать себя в руках в несколько раз тяжелее, чем обычно. Хотелось просто упасть и сдохнуть, в большинстве случаев. Ещё чаще — огрызнуться, полоснуть обстриженными когтями что-кого-то. Испуганно чирикнуть. Свернуться в комочек и спать. Обхватить себя крыльями при ознобе, скинуть одежду при жаре. Свить гнездо из бумаг. Сожрать сырого мяска... Нет, от него ему только хуже становилось. О, машинка запищала. Он достал мокрые вещи, встряхнул, осмотрел, ища остатки своего недопереваренного завтрака, который имел наглость полезть обратно и испачкать ему весь летательный комплект. Дурачьё он, вот кто. Понадеялся, что больше рвать не будет и отдал свой основной костюм в химчистку. Теперь вот приходится отдуваться, ведь первый запасной сушится, а второй Ястреб держит в руках. А, пофигу уже, полетит в мокром, зря что ли первый запасной развешивал. Только надо ещё поумываться тональником. Издавая страшные звуки, лишь отдаленно напоминающие человеческие стоны, – напоминать стоны это могло только под чем-то тяжеленьким и отвратительно соблазнительным в этот момент – Ястреб пересилил себя и поднялся на слабые ноги. Тут же охнул, чувствуя, как комната темнеет, а по горлу ползет заебавшая в край тошнота и в два шага оказался перед раковиной. Бля, Ястреб так больше не мог. Ему было слишком плохо. Он склонился над фарфоровой чашей грязноватой сантехнической приблуды, неглубоко задышал, чтобы предотвратить подступающую рвоту. Закрыл уставшие глаза. Ах, как хотелось помассировать болящие виски, и потом завалиться спать на недельки две. Или сдохнуть. Надо брать себя в руки. Жар накатил блядской волной, заставил склониться ниже, глотая слюну вместе с желчью. Он задышал часто-часто, стараясь успокоить разбушевавшийся организм. Ястребу померещились нежные руки, гладящие спину и напряжённые плечи. Ласкающие вздыбленные вихрами волосы, треплющие крылья, дающие покой и умиротворение. Он отогнал навязчивое мечтание. Даби ни в коем случае не должен был быть рядом с ним сейчас. Блин, парень состоял примерно на восемьдесят процентов из еле заживших шрамов, и нахождение рядом с таким разносчиком вирусной дряни, как он, было однозначно не полезным для его и так выписывающей безумные кульбиты при любом намеке на бактерии иммунной системы. Ястреб вздохнул и надел свою маску. Умыл вспотевшее лицо, скрыл бледность тональником. Натянул улыбку. Он – герой номер два. Ястреб должен быть идеальным. Идеальные не болеют. И им не нужны выходные. *** Выловить в очередной раз сбежавшего от фанатов пернатого слишком легко. Даби даже немного поражен тем, насколько очевидными являются действия Курочки. Придурок правда думал, что если завернет в первый попавшийся переулок в соседнем районе, то сможет скрыться от него? А, ладно, он же и не представляет, что Даби его раскусил и яростно хочет ответов – да, да в списке приоритетов это сейчас стоит на почетном втором месте, после неизменного первого – смерти Старателя, смещая святые потрахушки на немыслимое третье. Он решил, что звонить по данному по доброй воле номерочку будет не круто. Намного интереснее половить добычу: (желательно) немного погоняться по городу, – ему похуй, что Птиц тут хищник, а не он – выпытать ответы – с пристрастием, хотелось бы сексуально, можно поиграть в плохого копа – и затащить сволочь светловолосую в постель, наверстывать пропущенное. И да, забрать у Куриных крылышек ключи от квартиры. Сжечь (нахуй). Забредая в любимые переулки, Даби улыбнулся, тихонько напевая какой-то прилипчивый мотив второсортной попсы, прекрасно зная, где находится недоразумение и как скоро он приземлиться здесь. С любыми проблемами Птичьих мозгов он справится на раз-два, и потом даст волю своему тщательно сдерживаемому раздражению на пернатого, ведь нефиг запираться! Растворившись в тени, замедляя сердцебиение и дыхание до абсолютного минимума, он затаился. Такие подстраховки были оправданы – буквально через секунду с неба бахнулся потрёпанный геройчик с ошалелым ебальцем. Даби бы хотел посмеяться над ним и спросить, куда залезли фанаты на этот раз, если у крылатого недоразумения такое лицо, но он не мог так просто раскрыть свое прикрытие. Нет, ему нужна была драма. Сейчас Птичьи мозги проверит обстановку и... Кого-нибудь обнаружит. А перед этим он планировал пафосно поджечь рядом стоящий мусор голубеньким пламенем, чтоб пернатый немножко испугался. Вот только вместо того, чтобы обыскать подозрительное местечко, куда его забросила неблагодарная судьба или, на крайняк, хотя бы осмотреться и прислушаться, как он делал по обыкновению, крылатое недоразумение рванул к ближайшему мусорному баку. И начал блевать. Сильно, закашливаясь при каждом новом и очень необходимом вдохе, сворачиваясь в комочек, прижимая крылья вплотную к телу, изрыгая в основном просто жидкость странного цвета. Даби тут же выскочил из тени и осторожно подступил со спины, неуверенно подняв руки, желая хоть что-то сделать, как-то помочь. Тело в – мокрой? Какого чёрта – куртке судорожно сотрясалось с каждым приступом рвоты и Даби даже показалось, что Птиц захныкал от бессилия и всей этой ситуации. Его пальцы в черных перчатках так крепко вцепились в бок мусорного контейнера, над которым крылатый склонился, что на тонком металле выступили вмятины, а фаланги, он уверен, сделались настоящего цвета волос Даби, такого отвратительно болезненного снежно-снежно-белого. Даби аккуратно, боясь навредить или сделать больно, положил шрамированную руку на сгорбленное защитно – устало? – плечо. Ястреб ощутимо вздрогнул, попытался повернуться лицом, но тошнота заставила его сложиться пополам над вонючим контейнером, продолжать выворачивать желудок и кашлять. Даби нежно провел кончиками пальцев по плотной влажной куртке, неловко размышляя, чувствует ли вообще пернатое недоразумение прикосновение через ткань. На душе вдруг стало странно и неприятно горько из-за не понять чего, а от тех чувств, которые заставили его прийти в этот переулок не осталось и следа. Только старательно отрицаемое – нет! Вам показалось! Это всё неправда – беспокойство скрутило живот. Птичка болел всю эту неделю. Он, ну, блять, работал, болея. Пиздец. Даби уже пиздец как ненавидел Комиссию. Даби ощущал себя полнейшим идиотом. Как он не догадался, всё было так до боли очевидно. Он действительно хотел просто только трахаться, когда объект его мечтаний страдал от какого-то хуйни. А крылатому было плохо: его рвало, наверное, ещё и колбасило не на шутку, раз пернатый был таким странным всю эту неделю. Даби было стыдно. Ему ужасно не нравилось это давно забытое чувство. Он, что, правда переживал за это недора... Ястреб вдруг громко сплюнул в мусор, резко извернулся и оказался внезапно за спиной у Даби. – Ну и что мы тут вынюхиваем? – пернатый – и когда успел, гандон? – уже прижимал заострённые перо к его шее. Даби даже чуть-чуть окоченел от его колкости, ну, чисто для вежливости, не подумав, что спалить всю эту крылатую катастрофу ему как раз плюнуть. Да вот только примерно настолько же и полезно, учитывая, что слюны у него вырабатывается чуть больше нихуя. Отбросив неожиданно проснувшиеся чувства, Даби хищно ухмыльнулся, входя в любимый репертуар злого, бесячего, горячего героененавистника. – О, Птенчик, а я и не знал, что геройчики умеют болеть, как мы, глупые несчастные обычные смертные... – Глупые обычные смертные не ждут в темном переулке публичных личностей, задержав дыхание и сердцебиение, чтоб незаметно им спинку погладить, – его глаза недоверчиво блеснули и, с чем-то сложно различимым во взгляде, он выстроил холодный зрительный контакт, прищурившись за очками, будто они с Даби не были знакомы почти два месяца. Будто крылатое недоразумение не рвалось в ряды злодеев всё это время. Будто они с Даби даже не были близки, лишь противопоставленные вечно стороны, которые на самом деле слишком похожи друг на друга. – Оживленная улица намного ближе, чем в наших обычных местах встреч, не говоря уже о том, что это благополучный район, где тебя могут узнать. К тому же, мы не договаривались о встрече. Он на миллисекунду отвёл взгляд на жужащую муху над мусорным баком, которую тут же постигла участь грустной смерти путем располовинивания её на атомы, и тут Даби понял, что ебанат держит его на расстоянии полутора метров. – Повторюсь, если ты не расслышал, – вновь всё его внимание было обращено на недосожителя, который так-то уже таковым не являлся вообще ввиду того, что в квартире не появлялся – не по собственному желанию, а под давлением кошмарных обстоятельств и неоткрываемых замков, – Что здесь забыла Лига Злодеев? – Мне что, даже нельзя уведомиться о благосостоянии своего партнёра? – притворно возмутился Даби, драматично взмахнув руками в стороны так, что пернатый чуть не отскочил в другой конец улицы. – Так ты по собственной воле припёрся? Идиота кусок, – несмотря на немного острые слова, пернатое недоразумение заметно расслабился, слегка ухмыльнулся. Напряжение вытекло из его тела, из его позы, из колючих уголков зорких глаз, словно бензин из разбитой бочки. Лицо в несколько мгновений стало выглядеть на много лет старше и измотанней. Даби это отчего-то совсем не понравилось, но он нагло отказался анализировать глупые чувства. – Обижаешь, – проворчал Даби и предпринял попытку подобраться ближе и хорошенько рассмотреть чужую усталую морду. – Ха, – усмехнулся Ястреб и нахмурился, отпрянув в другой конец переулка. – Уведомился? – горький смешок, всполох красного и Даби остался лишь в компании обблеванного мусора. Непривычно было ощущать себя брошенным. Слишком это было похоже на то время, когда он ещё верил, что может вернуться до– Нет. Нет... Нет! Бррр, отставить рассусоливание, нужно думать, что делать с полученной инфой о Ястебе. В голове шевельнулась странная мысль, что ему хотелось помочь, что он не мог оставить его болеть одного, но Даби быстро загнал её куда-то на периферию, помахав на прощание ссаной тряпкой. Он чёртов злодей Высшей Лиги, он должен использовать любую чужую слабость себе во благо! Тем более, что такого страшного может случится, если герой получит несколько лишних излишне озлобленных врагов? Пернатый ещё не заслужил доверия Лиги, всё ещё был несвой, чтобы он имел право за него стоять горой. Окей, у Ястреба, как у целого великого героя номер два, – он помахал воображаемой табличкой с корявыми буковками "сарказм" – много врагов, будет прибыльно, кому инфу ни сдай. Может, раздать информаторам? Напиздеть обиженным и побитым Ястребом долбоёбам? Рассказать Шигараки? Отдать на растерзание докторишке? Сделать всё это вместе и одновременно? Это были самые банальные, неинтересные и безобидные способы использовать знание о слабости героя, которые в обычной ситуации в голове Даби прозвучали бы совершенно тривиально, но сейчас казались какими-то заграничными, дикими и – чтооо, он реально это подумал??? – аморальными. Дело было в том, что ему не хотелось пользоваться этим знанием во вред, а это противоречило основному закону улиц, который он впитал в себя вместе с постоянной болью от незаживающих ожогов и голодом – пользуйся сам или воспользуются тобой. Вторгаться в личную жизнь любого было совершено скучным, но нужным занятием всю его жизнь до... Этого момента. Странно. Он не мог вести себя как злодей. Непривычно – не хотеть выболтать всё за красивую денежку или пакетик порошка, который достать зачастую было легче, чем слабейший обезбол. Почему-то он не мог разболтать эту скучную тайну. Блин, Даби че-то расчувствовался. Для полной картины сентиментального идиота ему не хватало ещё поплакать над своей жизнью до пожара и потосковать над потерянными мечтами. Ха. Лады, раз бабосиков приобрести от этой ситуации ему не позволяют остатки полусдохшей совести – он не уверен, что именно совести, а не чего другого, но ему поебать – значит, он сам поможет сохранить секретик. Как говорится, не можешь остановить – возглавь – это точно так используется? Хз. Однако верит ли пернатое Даби насколько надо после этого закидона, уже вопрос совершенно другой. Хорошо, ситуация с мухой показала, что доверие ещё не потеряно окончательно; Ястреб никогда бы не отвлекся на такую штуку, не имей он хоть чуточку доверия к нему вообще. Плохо, ведь пернатый явно не собирался давать себе помогать, улетя в закат. Дебил хренов. Да, кстати, сейчас середина дня. Блин, ну и придурок же крылатый. И Даби, кстати, тоже. Он проигнорировал чувство вины.