Монстр

      Когда Аластор был маленьким ребёнком, ему приснился монстр.       У этого монстра были большие рога, пылающие красным цветом глаза и шесть крыльев с острыми перьями.              А потом, спустя почти сотню лет, он встретил этого монстра вживую.       Тот оказался совсем другим. Совсем не страшным, как в детском сне.       Он оказался маленьким, улыбчивым и таким безнадёжно сломленным.       Глаза монстра излучали яркий, притягательный свет, а руки всегда были тёплыми и непозволительно мягкими.              Можно было бы ошибочно посчитать его безобидным, но жизнь научила Аластора не обманываться подобным образом.       Где-то глубоко внутри монстра кипела энергия. Мощная, первозданная, невероятно объёмная. Способная вызвать землетрясение мирового масштаба, бурю во всей Вселенной…              …Или в одном конкретном омертвевшем сердце.              Чёртов монстр засел в грешной душе прочно и надолго. Вцепился своими острыми когтями, оккупировал бессовестно и радикально, не оставляя шансов на побег.              Душа, избранная монстром, была так же сломлена и разбита, как он сам. Быть может, поэтому он не испепелил её за чрезмерную дерзость, вместо этого решив уничтожить светом.              Аластор знал: монстры всегда хотят погубить. Но этот монстр убивал как-то по-особенному.       Аластор был уверен — однажды монстр удушит его в своих объятиях. И также был уверен, что сам без раздумий в эти объятия прыгнет.              На самом деле, Аластор никогда не боялся чудовищ. Их было слишком много в его жизни, чтобы не успеть привыкнуть. Одно из них убило его мать. Другое — надело ошейник, сковав удушающими цепями сделки.       А третье — обнимало по ночам, прижимало к своему сердцу и шептало на ухо три главных слова, от которых что-то в прогнившей душе болезненно сжималось и трепетало от счастья.              И это пугало. До мурашек, до дрожи, до глупой растерянности. Пугала собственная реакция; пугали незнакомые, чужеродные чувства, столь резко и внезапно проснувшиеся где-то внутри.              Но ещё хуже было понимание: без объятий этого монстра он больше не сможет жить.       Никак. Ни в одной из существующих вселенных.              Зависимость — это ли не поистине ужасающая вещь?              Но пускай. Пускай этот монстр сожжёт его душу дотла, лишь бы она не досталась кому-либо другому. Лишь бы всецело принадлежала лишь ему — уязвимая, но тщательно оберегаемая.              И когда однажды ночью Аластор проснётся от очередного кошмара, он вновь будет рядом.              Ведь, быть может, тот монстр — вовсе и не монстр на самом деле.              А самый яркий в мире свет, который горит только рядом с Аластором.              Которому Аластор никогда не позволит погаснуть.