«Ты слишком красиво реагируешь»

День выдался тяжёлым. Снова съёмки, интервью и натянутые улыбки в камеру. Усталость висела на плечах, как невидимая накидка. Сынхён давно привык к такому. С годами суматоха закулисья перестала раздражать его. Он просто научился находить свой собственный покой во всём этом. Вот и сейчас, когда съёмочная команда разошлась, он остался наедине со своими мыслями в гримерке. Сынхён лениво уронил себя на диван, вытянул длинные ноги, откинул голову на спинку и позволил себе просто.. быть. В телефоне мелькали уведомления, но Сынхён не вчитывался в их содержимое. Сейчас было вовсе не до этого. К тому же, он и так уже исчерпал за сегодня весь заряд своей воображаемой социальной батарейки, поэтому желания общаться с кем-то вообще не было. На данный момент было приятно ощущать, как пространство постепенно пустеет. От стен, ещё недавно гудевших от голосов, теперь исходила только тишина. В воздухе витал сладковатый аромат чьих-то духов и это странным образом действовало успокаивающе. Сынхён мог бы прямо сейчас уйти, но не торопился. Было что-то завораживающее в этих минутах «после». Дверь распахнулась неожиданно, нарушая совсем недавно возникшую идиллию. — Чёрт.. — шумно выдохнул вошедший, закрывая дверь на ключ. Это был Джиён, весь такой взъерошенный и в привычной спешке. Он шустро снял футболку на ходу, бросил её на стул, сунул руки уже в ранее подготовленную кофту и начал торопливо натягивать её на себя. Сынхён перевел взгляд на него и усмехнулся: — Ты всегда так драматично появляешься? — Отстань, Хён. Не до тебя сейчас. — бросил Джиён, даже не обернувшись. Его голос был хрипловатым от усталости, но в нём всё равно присутствовала привычная колкость. Он нервно дёрнул молнию на спине. Один раз, другой. Все попытки были тщетны, потому что та застряла на середине. Джиён выругался себе под нос, снова попытался, но ткань только затянулась крепче. Сынхён наблюдал за ним, слегка склонив голову. Он не станет себе врать, в этом зрелище действительно было что-то завораживающее. Отбросив задние мысли в сторону, он с интересом разглядывал тело, которое так и эдак пыталось расправиться с несчастной молнией. Джиён дёрнул ещё раз и наконец раздражённо выдохнул: — Зараза.. — он злобно выглянул из-за спины на Сынхёна. — На что ты лыбишься? Помоги застегнуть. Сынхён самодовольно улыбнулся. Неужели Джиён, хоть в кои-то веки признал, что сам не справится? Нет, этот день Хён однозначно запомнит. Он медленно положил телефон на стол, потянулся и лениво встал, тем самым сильнее выводя из себя и так раздражённого Джиёна. — Что, без меня никуда? — пробормотал он, подходя ближе. Джиён не ответил, только отвёл голову в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. Тонкая шея, напряжённые плечи, белоснежная спина, покрытая татуировками.. Сынхён задержал взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Пальцы легли на молнию и Джиён вздрогнул, хотя сам, казалось бы, только что просил о помощи. Сынхён медленно наклонился ближе. От Джиёна исходил приятный запах парфюма вперемешку с чем-то незнакомым. Его дыхание сейчас было неровным, и это сразу бросалось в глаза. В нём также было что-то беззащитное. То, чего Джиён однозначно никогда бы не признал. Вместо того, чтобы поднять молнию вверх, Сынхён, почти незаметно для Джиёна, потянул её вниз. Ткань разошлась с привычным звуком и кофта обнажила спину. Лопатки, тонкая линия позвоночника — всё это открывалось перед его глазами, как книга, страницы которой не должен был читать никто другой. — Эй, — внезапно вытащил его из мыслей Джиён. — Ты.. ты застегнуть вроде должен. — Застегнуть? — Сынхён протянул это слово так, будто пробовал его на вкус. — Хм. Я подумаю. Он снова медленно провёл молнию вниз, и теперь ткань разошлась почти до пояса. Джиён втянул воздух, повернул голову через плечо и бросил на него угрожающий взгляд. — Хён! — в голосе слышалось больше беспомощности, чем злости. Но Сынхён не отступил. Наоборот, его губы изогнулись в хитрой улыбке и он опустил ладонь на талию Джиёна, удерживая того на месте. — Расслабься, — гипнотически прошептал он. — Я только посмотрю. И, не дав ему ответить, Сынхён наклонился ближе. Дыхание коснулось татуировки ангела на шее. Джиён сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его плечи дёрнулись, но сам они не сдвинулся ни на сантиметр, будто не мог. Ну или не хотел. А затем Сынхён впился губами в его шею. Это был далеко не невинный поцелуй. Это движение было настолько жадным, словно Сынхён намеренно пытался оставить след. Кожа под его губами тут же отреагировала на прикосновение и мгновенно нагрелась, начиная приобретать красноватый оттенок Тихий звук вырвался из груди Джиёна. Он прикусил нижнюю губу, но не успел заглушить его полностью. Сынхён медлил. Он втягивал кожу, медленно и настойчиво усиливал давление. Его ладонь на талии держала крепко, не давая Джиёну пошевелиться. Он чувствовал, как тот мелко вздрагивает от каждого нового движения. — Хён.. — голос Джиёна сломался на полуслове. — Ну хватит.. Но это «хватит» звучало совсем неубедительно. Оно было похоже на просьбу, в которой не хватало силы, но было слишком много смущения. Сынхён отстранился всего на секунду, чтобы оценить своё «творение». Его взгляд скользнул по шее, где уже красовалась красная метка. Он улыбнулся уголком губ, довольный результатом. — Красиво, — тихо сказал он. — Очень красиво. Сынхён не спешил вот так просто отпускать его. Рука всё так же лежала на талии, хотя Джиён даже не думал вырываться. Да и смог бы? Он стоял весь напряжённый, а грудь вздымалась так, будто тот только что пробежал стометровку. Метка на шее горела алым пятном. Джиён чувствовал её каждой клеточкой, как будто кожа там стала в десять раз чувствительнее. Он хотел сказать что-то резкое в сторону Сынхёна, но язык предательски запутался. Всё, что сорвалось с губ, это неуверенное: — Зачем ты это сделал? Сынхён усмехнулся и склонился к нему ближе. Так, что его губы почти касались уха Джиёна: — Потому что ты слишком красиво реагируешь. От этих слов по телу Джиёна пробежала очередная порция мурашек. Он вцепился пальцами в край стола, который стоял прямо перед ним, потому что сейчас только это держало его на ногах. Сынхён, не теряя времени, снова наклонился к его шее, но на этот раз чуть ниже. Касание было сначала лёгким, губы едва заметно прошлись по коже, как бы дразня. Джиён вновь прикусил губу, стараясь сдержать звук, но не смог. Сдавленный вздох вырвался сам, грудь дёрнулась: — Мгх-х.. Сынхён тут же усилил давление. Его губы и зубы впились в кожу, оставляя новую метку. На этот раз он двигался медленнее, но настойчивее, словно наслаждался каждым судорожным вздохом второго. — Да.. — Джиён запрокинул голову назад, а глаза сами собой закатились. Ресницы дрожали, дыхание стало прерывистым и неровным. Он не мог его контролировать. Тело Джиёна выдало всё: пальцы дрожали, сжимая край стола до боли, ноги под ним едва держали, колени подкашивались, и если бы не ладонь Сынхёна на талии, то он бы, наверное, сполз вниз. — Хён, пожалуйста.. — слова срывались больше на шёпот, чем на просьбу. И всё же он не оттолкнул его. Даже наоборот — его плечи сами тянулись назад, шея оголялась и подставлялась ещё больше. Сынхён чувствовал, как тот буквально тает у него в руках, и это только подогревало его азарт. Он медленно оторвался от кожи, оставив второй яркий след, и задержал взгляд на лице Джиёна. Щёки жертвы горели, глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты, дыхание рвалось наружу короткими, судорожными рывками. Он выглядел так, будто еще одно прикосновение довело бы его до края. — Ты слышишь себя? — прошептал Сынхён, вглядываясь в зажмуренные глаза полностью облокотившегося на него Джиёна. — Каждое твоё «хватит» звучит, как «ещё». Джиён дёрнулся, но ничего не ответил. Он только судорожно вдохнул, вжимаясь затылком в плечо Хёна еще сильнее. И в этот момент Сынхён понял: сопротивления больше нет. Он чувствовал, как Джиён полностью сдался. Сердце его билось в груди слишком быстро, дыхание сбивалось, а губы дрожали от каждого нового прикосновения. И вдруг Хён резко перевернул его к себе лицом — быстрый, решительный жест, который полностью захватил контроль: — Ты слишком хорошо смотришься, когда теряешь контроль, — шепнул он прямо в ухо, чувствуя, как Джиён дрожит сильнее. Тот ахнул от неожиданности и удивления и замер, но тело уже было готово к этому. Его глаза широко раскрылись, взгляд блестел, дыхание срывалось. И когда губы Хёна сомкнулись с его губами, весь мир исчез. Первый поцелуй был глубоким, настойчивым, губы играли друг с другом, язык медленно и уверенно находил отклик. Джи подался ближе, обхватывая Хёна руками за шею, притягивая сильнее. — Хён. — выдохнул он сквозь поцелуй. Пальцы Джиёна скользили по затылку старшего. Сынхён, чувствуя, как тот буквально тает в его руках, аккуратно приподнял его и усадил на стол, на который Джи ещё недавно опирался, дрожа от напряжения. Теперь стол стал их пространством, границей, за которой всё обострялось. Джиён тут же обхватил коленями его бедра, прижимаясь всем телом. Руки сжимали шею, плечи, и каждый судорожный вдох отдавался в груди Сынхёна. Он провёл пальцами по спине, по линии позвоночника, слыша каждый прерывистый вздох Джи. — .. Чёртов.. Сынхён.. — голос был сдавленным, каждый звук как признание, что Джиён полностью в его власти. Поцелуи становились жаднее и настойчивее, Хён обхватывал его за талию, прижимая сильнее. Ладони обвивали шею и плечи, пальцы впивались, и каждый дёргался от возбуждения. — Ты такой.. — шептал Джи между поцелуями, сбиваясь на полусловах. Хён улыбнулся уголком губ, продолжая целовать его, прижимая всё сильнее. Губы не размыкались ни на секунду. Сынхён целовал жадно, настойчиво, будто хотел лишить Джиёна последней капли контроля. Джи отвечал ему тем же. Его колени всё крепче сжимали бёдра, удерживая его возле себя, словно он боялся, что тот вдруг отступит. Но Сынхён даже не думал останавливаться, даже наоборот, его ладони скользнули по талии, по спине, крепко сжали бока, и он начал мягко, но уверенно наваливаться вперёд. Джиён почувствовал, как тело Хёна давит на него сверху, и сердце забилось вдвое быстрее. Горячая тяжесть, сильные руки, дыхание в унисон с его собственным смешалось в одну точку, от которой голова кружилась. Стол тихо скрипнул под их движениями. Джи приподнялся на локтях, но Хён сразу поймал этот момент и прижал его снова, продолжая целовать глубже, настойчивее. Медленно, но неумолимо Сынхён опускал его вниз, заставляя лечь на спину. Пальцы Джиёна всё ещё цеплялись за шею, за волосы, за плечи, будто он не мог позволить себе разорвать этот контакт. Его спина, наконец, полностью легла на прохладную поверхность стола, и он ощутил, как Сынхён нависает над ним. Теперь их разделяли лишь тонкие слои одежды. Джи прикусил губу Хёна в поцелуе, коротко простонал сквозь него, и звук отдался в груди обоих. — Хён.. ты прекрасен. — прерывистый шёпот сорвался с его губ. Сынхён поднял голову на секунду, посмотрел сверху вниз. Взгляд тяжёлый, горячий, от которого Джиён весь вспыхнул. Стол под ними тихо жаловался на каждое движение, но ни один из них не обращал на это внимания. Руки Хёна скользнули к краю кофты, и медленно, намеренно, он начал стягивать её, наблюдая, как ткань сопротивляется, а затем уступает, обнажая грудь и плечи Джи. Он аккуратно опустил губы к ключицам лежащего, оставляя горячие следы, и слышал, как стон прорывается из его груди. — Ха, да ты совсем таешь подо мной, м? — прошептал Хён, слушая каждый вздох Джи и чувствуя, как его возбуждение растёт от этой беззащитности. Его пальцы скользнули чуть ниже рёбер, оставляя лёгкое, жгучее прикосновение, которое заставило Джиёна дернуться: — Сука.. — пробормотал он, сильнее дрожа всем телом. Сынхён опустился еще ниже, к животу, оставляя новые следы. Каждый стон Джи казался ему маленькой победой, вызывал волны собственного наслаждения. Он слегка наклонил голову, игриво глядя на партнёра. Хён слегка изменил угол, губы вновь скользнули выше, к груди. Он наслаждался каждым стоном, каждым коротким всхлипом и вздохом. Он мог почти физически ощущать, как возбуждение партнёра отдаётся ему обратно, заставляя сильнее прижиматься, дразня, играя с каждым нервом. Сердца обоих стучали как барабаны: одно в груди Джи, а второе ровным, тяжёлым тембром отдавалось в груди Хёна. Каждый поцелуй становился всё глубже, руки всё жаднее, и мир сужался до их касаний: губ, пальцев, тёплой кожи шеи и пахнущей парфюмом одежды. Джи уже не думал, только чувствовал, как под ладонями Сынхёна плавится напряжение. Хён тоже чувствовал это тонко по тому, как дрожали пальцы Джи, по тому, как тот всё сильнее вжимал колени в его бёдра, по бессильным, но настойчивым тянущимся к нему рукам. Он медленно сдвинулся так, чтобы его грудь упёрлась в грудь Джи сильнее. Теперь его тело целиком нависало над ним. Пальцы впились в плечи Хёна, ногти оставляли слабые борозды, а колени бессознательно поджимались, подталкивая ближе, требуя большего контакта. Каждый вдох, как вспышка электричества по всему телу: плечи подергивались, в животе приятно тянуло, в висках пульсировало. Он уже не мог спрятать, не мог упорядочить ощущения. Хён задержал поцелуй на мгновение, отстранился, вгляделся в распахнутые глаза, в которых было так много желания, хитро прищурился, и лёгким, почти незаметным движением головы указал в сторону дивана: — Продолжим? — он произнёс это ровно, тихо, и голос его звучал уверенно, как у человека, который знает, чего хочет и не собирается ждать. Ответа почти не последовало: в груди Джи рвалось что-то горячее, слова путались в горле, и вместо стройного «да» из его губ вырвался хриплый, растянутый «да.. дадада..». Он едва мог держаться на ногах, колени подкашивались, а взгляд был смазанным от возбуждения и усталости. Сынхён видел это и действовал без промедления. Его руки опустились под бёдра Джи, ловко подтянули его к себе, и прежде чем тот успел осознать, что происходит, Хён поднял его так, что Джи невольно вновь обвил ноги вокруг его бёдер. По дороге к дивану их губы снова встретились. Поцелуй был уже не просто обещанием, а требованиями тел: быстрый, с нарастающей жадностью. Когда они достигли цели, Хён не стал церемонииться. Одним уверенным движением он скинул Джи на диван. Тот мягко принял его тело. Но до мягкого, спокойного ложа ещё не дошло: Хён тут же навис над ним, будто оберегая и одновременно демонстрируя свою власть. Его руки опирались по обе стороны от головы Джи. Их поцелуй снова стал глубоким, но теперь в нём уже был и ветер свободы и осознание, что дальше они оба пойдут туда, куда ведёт желание. Джи цепко обхватил шею Сынхёна, пальцы впились, будто хотели сохранить его там навсегда, и в этом захвате была не только страсть, но и доверие. В какой-то момент Джиён, не разрывая поцелуя, осторожно провёл пальцами по пуговицам рубашки Хёна, начав медленно расстёгивать их одну за другой. Губы не размыкались, руки плутали по телам друг друга, а сердце Джиёна билось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. И в этом напряжении, этих прикосновениях, в каждом прерывистом вздохе, весь мир вокруг перестал существовать..