Подарок с секретом

— Хён, я приглашаю тебя на свой день рождения! — Хёнджин врезается в Минхо, вышедшего подышать свежим воздухом во внутренний дворик между семинарами, наваливаясь всем своим весом. Старший чудом остается на ногах, сдавленно крякая от неожиданности. Вообще так-то Хёнджин стройный, но достаточно жилистый, да еще и превосходит по росту, так что под чужим напором Минхо аж пригибается. Но выпутываться из цепких объятий не спешит. Только голову поворачивает, натыкаясь на ослепительную улыбку и хитрый прищур. Хван Хёнджин — его личное «проклятье» с момента, как Ли был назначен куратором первокурсников. Парень моментально привлёк внимание: шумный, яркий и чертовски обаятельный, способный вить из него верёвки одним только движением своей брови. (Хотя Минхо это всячески отрицал.) Но Хван не доставлял ему проблем, если так разобраться: спрашивал по теме, откликался на задания студсовета и часто защищал честь института на различных соревнованиях. Причем не важно — творческих или спортивных — привнося в копилку заместителя президента студсовета дополнительные «звёздочки» отличия. Хван вообще часто рядом с ним крутился, приклеившись как банный лист. И отлепляться не спешил. — Раздавишь, Хёнджин. Слезь с меня. Минхо ворчит, дёргая плечами, и это действует безотказно: Хёнджин тут же равняется рядом и продолжает улыбаться во все тридцать два. — Будь моя воля, я бы с тебя не слазил, — Хван хитро прищуривается и толкается языком за щеку, похабно усмехаясь. — Но из уважения к возрасту… Минхо закатывает глаза, громко вздыхая, и считает про себя до десяти. Хёнджин не перестаёт удивлять его своей контрастностью: он буквально сборник идиотских пикап-фразочек и лёгкого раздолбайства, но при этом закрывал свои сессии на отлично, а преподаватели его просто обожали. Минхо знал, что младший невероятно харизматичен и общителен, моментально располагал к себе любого, однако до сих пор не был замечен ни в одних романтических отношениях. Вообще ни с кем. Даже слухов о роковых похождениях и разбитых сердцах не было. А весь напор его странного флирта по ощущениям был направлен исключительно в сторону старшего. Хёнджин был тактильной катастрофой с пошлыми подкатами и двусмысленными фразочками, но вот когда сам старший ему попытался ответить (Хван привлекательный, и у Минхо при взгляде на него не только в груди ёкало, но и в штанах шевелилось), тот всё быстро перевёл в шутку. И на вечеринке в честь посвящения в первокурсники, когда дело дошло до пьяных игр в бутылочку, после их поцелуя (вполне себе невинное касание губами) вообще выглядел слишком потерянным, украдкой касаясь своих губ. А, просидев пару кругов после, сказал, что ему надо проветриться. Когда Минхо спустя время решил проведать его, то застал Хёнджина на балконе с какой-то девушкой, повисшей на его шее. Он видел, как Хван аккуратно придерживал её за талию и мягко улыбался, что-то отвечая, и вывод напросился сам собой. Хёнджин просто по девушкам. И паника, промелькнувшая на дне чужих глаз, когда они потом врезались друг в друга в узком коридоре после, лишь укрепила Минхо в этом мнении. Хёнджин был слишком интересным, и упускать его даже из знакомых было бы кощунством. Отдаляться тоже не хотелось, поэтому старший просто принял правила чужой игры: подмигнул немного кривовато и, шлёпнув по заднице, прошел мимо. Неловкость им тоже была не нужна. Да и ему ж не отказывали открыто, он сам догадался, так что расстраиваться? Как-нибудь да разберутся. Вот только вопреки стопору наедине в коридоре, наедине (и не очень) в институте, Хёнджин, казалось, лишь усилил свой напор во всевозможных заигрываниях. Правда, теперь Минхо старался не обольщаться и держать дистанцию. Но иногда всё же отвечал. — Хён, — Хван щёлкает перед лицом старшего пальцами, привлекая к себе внимание. Минхо поднимает взгляд, фокусируясь. — Ты какой-то потерянный. Что-то стряслось? — Просто задумался, — отмахивается старший. — Так что там с приглашением? Где собираешься праздновать? Вопрос простой, но почему-то улыбка Хёнджина становится ещё шире. И это как-то пугает. — У тебя, хён, — Хван засовывает руки в карманы, склоняя голову набок. Щурится. — Ты же не откажешь своему любимому тонсэну? Минхо хлопает глазами пару раз, пытаясь осознать сказанное. Хван собирается праздновать свой день рождения у него? Он не ослышался? — Хёнджин… — Я не приглашал никого лишнего, только наша компания, — быстро выпаливает Хван. Использует запрещённый приём, заискивающе хлопая ресницами, и попадает точно в цель. — Я всё куплю, всё принесу, я уберусь у тебя до и после, но пожалуйста, разреши справить день рождения у тебя. В общагу не пропустят Чана и Чонина, а мне хотелось бы отпраздновать всем вместе. В голове Минхо продолжают скрипеть шестерёнки: у них и правда сформировалась общая компания в том году, а Чана, как выпустившегося, и Чонина, как не поступившего, действительно не пропустят в общежитие, поэтому предложение Хвана звучит рационально, но… Никаких существенных «но» не находится, потому что Хёнджин уже разыграл «свою карту»: надутые губы, глаза, полные отчаяния, и ладони, сложенные в умоляющем жесте. И всё это заставляет Минхо устало выдохнуть. — Хорошо, — Хван после чужого согласия моментально преображается, сияя, как начищенный пятак. И Минхо не может его не осадить (из внутренней вредности, ведь действительно же — верёвки из него вьёт). — Потом отработаешь… — Разумеется, хён! — Хёнджин нахально ухмыляется, вновь толкаясь языком за щеку. А потом порывисто обнимает, шепча на ухо. — Сделаю всё, что захочешь, так что не переживай — договоримся, — отстраняется, подмигивая, и продолжает шкодливо улыбаться. А потом бросает взгляд на часы, спохватываясь. — Я загляну к тебе вечером, всё обсудим, — посылает воздушный поцелуй, убегая ко входу в корпус. — До встречи! Минхо остаётся растерянно смотреть ему вслед, пытаясь сообразить, на что же он только что подписался.

***

Хёнджин действительно заходит вечером с курочкой из любимого ресторанчика Минхо, чтобы задобрить. Приятный бонус, хотя сам Минхо уже смирился со своим решением и отказываться не собирался. Хван внимательно слушает череду требований, согласно кивая на каждый комментарий про уборку, и счастливо улыбается, не сводя глаз со старшего. Вообще Минхо подозревает, что Хёнджин прослушал большую часть его замечаний, но машет на это рукой. В целом-то Ли плевать: приглашены все общие знакомые, а они-то правила поведения помнят. (И так частенько собирались у Минхо дома, как у единственного с собственной квартирой.) В день празднования Хёнджин заявляется за пару часов до озвученного всем времени, принося пиво и соджу, а потом выполняет все оговоренные предписания по наведению чистоты. Много болтает и шутит, пока аккуратно сервирует столик в гостиной. По сути, никаких излишеств: пицца, курочка и снеки, но Хван всё равно старается оформить всё красиво. Вечер проходит хорошо: друзья на пороге появляются вовремя, и на самом деле всё ощущается как очередная стандартная посиделка, отличаясь разве что обилием тостов в честь Хёнджина. Ну и подарками ему же. Кто достаёт карты, Минхо уже не помнит, но вот уже как второй час они рубятся в «дурака» на желания. Он стабильно выходит из игры первым, уступая пару раз это место Хёнджину, и покатывается со смеху, заставляя в очередной раз проигравшего Чанбина исполнять женскую хореографию. Веселье сворачивается к полуночи, а Хёнджин заявляет, что останется у Минхо. Остаётся только кивнуть: общежитие уже закрыто, так что не оставлять же младшего на улице в его день рождения. Да и ещё одно спальное место вроде как имеется.

***

Минхо принимает душ, пока Хёнджин возится с уборкой, а потом сменяет его на кухне, выпроваживая младшего в ванную. Немного удивляется чужой скорости в наведении порядка. Не то чтобы они сильно свинячили, но за пятнадцать минут, пока Ли мылся, квартира приведена в изначальное состояние: подушки на диване поправлены, пледы сложены, столик вернулся на своё место, мусор компактно рассортирован по пакетам, а посуда вымыта и расставлена на столешнице. Оставлять её так совершенно не хочется, поэтому Минхо вооружается полотенцем, принимаясь вытирать тарелки насухо. И раздумывает. Так-то это первый раз, когда Хёнджин остаётся у него с ночёвкой. И сам Минхо почему-то от этого факта нервничает. Хотя может, потому что раньше Хван всегда бросал обещания, закусывая свою пухлую губу и лукаво стреляя глазками на очередной попойке? Обещал отжать половину кровати и грязно домогаться? А потом сливался самым первым, раздразнив разыгравшееся воображение, как всегда отсалютовав воздушным поцелуем? А в этот раз действительно остался?.. — Хён, ты эту тарелку уже с минуту вытираешь. Скоро дырка будет, — вкрадчивый голос заставляет Минхо вздрогнуть и повернуть голову к входу на кухню. И лучше бы он этого не делал: Хёнджин стоит, привалившись плечом к дверному косяку, сложив руки под грудью. Взгляд старшего жадно блуждает по крепкому торсу, в россыпи невысохших капель воды, по длинным ногам и останавливается на полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. От такого зрелища дыхание Минхо сбивается к чертям. И он поспешно отворачивается, принимаясь ещё сильнее натирать тарелку. — Дашь что-нибудь переодеться? — Хван улыбается хитро, явно довольный произведённым эффектом. — Конечно, я могу и так… — Возьми в спальне, — торопливо выпаливает Минхо. Голос звучит хрипло, выдавая чужое смятение, и старший прокашливается. — В шкафу предпоследняя полка. — Спасибо, хён. Младший уходит в комнату, а Минхо тяжело выдыхает, упираясь ладонями в столешницу. Хван Хёнджин когда-нибудь доведёт его до инфаркта.

***

Хёнджин копается на полке, пытаясь выбрать что-то подходящего размера. Он выше Минхо, поэтому все штаны убираются в сторону, а выбор останавливается на мягких багги-шортах. С майками в размере везёт чуть больше (они практически все оверсайз), но вот природное любопытство вынуждает Хёнджина застрять на выборе принта: с котиками, однотонные, с провокационными надписями или художественными прорезями. Хвану хочется рассмотреть их все. Он, конечно, понимает, что это не совсем прилично, но остановиться не может, раз за разом вытаскивая чужое добро на свет. Правда, когда понимает, что уж слишком задержался, суёт руку вглубь полки, намереваясь вытащить наугад, но пальцы внезапно скребут по чему-то твёрдому. Интерес разгорается с новой силой, и Хван, бросая быстрый взгляд на дверь комнаты, извлекает на свет предмет, оглядывая. И оказывается, это небольшая коробочка в подарочной упаковке, разорванной с одной стороны, на крышке которой прилеплен стикер с лаконичным «С ДР!», смеющимся смайликом и подписью Чанбина. Хёнджин легонько трясёт коробку, пытаясь по звуку определить, что внутри, и крутит со всех сторон. Он помнит, что сам старший подарил Чанбину на его день рождения, и ему безумно интересно, чем же ответили. Заглядывать он туда не собирается, но любопытство уже разъедает пытливый ум. И у него появляется план…

***

Хёнджин выплывает на кухню, когда Ли прячет последний бокал в настенный шкаф. — Чем займёмся дальше? — он подхватывает яблоко из вазочки с фруктами, чтобы унять мандраж в пальцах, и откусывает большой кусок. Минхо пожимает плечами. — Разойдёмся спать? Хван кривит губы на фразу Минхо. — Как скучно, хён. Завтра выходной, а ты уже думаешь спать, — бросает взгляд на настенные часы, видя на циферблате всего лишь полпервого ночи. — В такое детское время. — Тогда что ты предлагаешь? — Как насчёт того, чтобы до конца выяснить, кто из нас лучше играет в карты? — Тебе не хватило развлечений? — У нас равный счёт побед в последней игре, но я хочу знать наверняка, — фыркает Хван, растягивая губы в лукавой улыбке. — И ты не можешь мне отказать, ведь у меня день рождения, а ты мне сегодня так ничего и не подарил. — Твой день рождения был вчера, — Минхо кивает на часы. Вообще его подарок — браслет с уникальным дизайном лежит в соседней комнате, и Ли просто забыл его отдать, залипнув на Хёнджине. Но теперь так просто младший его не получит. — И я думал, что разрешение отпраздновать свой праздник в моей квартире, а не в общаге, — уже ценный подарок, не? Хёнджин кривит губы. — Не знал, что ты такой мелочный. — Не знал, что ты такой избалованный, — отбривает Минхо. Хван щурится. — Просто признай, что струсил играть со мной один на один. Минхо одаривает младшего долгим пристальным взглядом. Он понимает, что слова Хёнджина — это совершенно топорная детская провокация, но… Хёнджин действительно мастерски вьёт из него верёвки. Минхо закатывает глаза. — Одну игру. И потом спать. — Конечно, хён, — губы Хвана растягивает хищная улыбка.

***

Хёнджин ёрзает на диване, дрыгает ногой и покусывает свои соблазнительные губы, пока они разыгрывают партию, постоянно отвлекая Минхо своим мельтешением. Однако Ли и без этого сам залипает: сосредоточенность на чужом лице удивляет старшего. Он, конечно, знал, что Хван не любит проигрывать, но такое рвение при простой карточной игре? В самом начале Минхо везёт: пара козырей приходит с раздачей, да и оставшиеся карты достаточно крупные, чтобы отбить первый кон, но потом удача поворачивается к нему задом (смутно напоминающим Хёнджинов), и младший заваливает его картами раз за разом, отбивая все ходы под него. Под пальцы из колоды лезет всякая мелочь, и он бы обвинил Хёнджина в мухлеже, если бы не сам перемешивал и раздавал карты. Так что… Хёнджин хитро улыбается и едва ли не пританцовывает на месте, когда старший с картинным вздохом забирает двух последних королей из его рук. — Ну что, ты доволен? — Минхо фыркает, сгребая карты в одну стопку. Хёнджин счастливо щурится, энергично кивая. Старший не удерживается от ещё одного смешка. — Ну тогда пошли спать. — Погоди! — Хван моментально подбирается. — А выполнить желание? — Какое желание? — Минхо удивлённо хлопает ресницами. — Мы говорили об одной игре. — Да, но мы доигрывали то, что начали с парнями, — хмурится младший. — А значит, ты должен мне одно желание, хён, — видя, как Минхо открывает рот для возражения, выпаливает торопливо. — Карточный долг священен! И у меня день рождения! Ты не можешь мне отказать. — Я напоминаю, что фактически твой день рождения был вчера, — Минхо закатывает глаза, кивая на настенные часы. Однако перед обиженно надутыми губами не может устоять. Вздыхает. — И что же ты от меня хочешь? Хореографию «TWICE» как Чанбин исполнить или помяукать, как Феликс? — Звучит заманчиво, но нет, — Хван качает головой, подвигаясь ближе. — Покажи мне то, что подарил тебе Чанбин на прошлый день рождения. Обстановка в комнате моментально накаляется. — Что, прости? — хочется верить, что он ослышался, что ему показалось, но Хёнджин не сводит с него пытливого взгляда и повторяет. — Я хочу увидеть, что подарил Чанбин, — облизывает губы, заставляя Минхо подвиснуть. — На тебе. Старший разглядывает Хёнджина долго, внимательно, прикидывая, осознаёт ли Хван, о чём его просит. И пытаясь понять, зачем это ему, раз так упорствует. У них нет конфликтов, чтобы Хёнджин собирал на него компромат. Праздное любопытство? Или что-то другое?.. Хёнджин видит сомнение на чужом лице и осторожно укладывает ладонь на бедро старшего. — Пожалуйста. …впрочем, должно ли это волновать подвыпившего Минхо, когда объект его симпатии так настойчиво просит наглядной демонстрации? Он нехотя сбрасывает руку Хвана с колена и поднимается с дивана. — Жди.

***

Пока Минхо отсутствует, Хван успевает несколько раз пожалеть, что озвучил своё желание. И столько же раз убедить себя в том, что пора бы уже сдвинуться с места в их бесконечном заигрывании, а загаданное — лучший повод. Потому что ловить тоскливый взгляд в свою спину было уже невыносимо. Но как бы он ни пытался вывести старшего на более активные действия, тот, кроме облапываний, ничего больше не предпринимал. Хотя Хван прекрасно видел, что старший хотел. Очень хотел. Вообще ребята из компании пару раз намекали ему, что им бы поговорить прямо, но рядом с Минхо мозг Хёнджина напрочь отказывался работать. Зато нескончаемым потоком генерировал примитивные пошлости. Вероятно, Минхо после такого считает его придурком. Хотя Хёнджин иногда замечал, что старший был готов сделать шаг навстречу, но… Сразу же делал два шага назад. Словно опомнившись. Это не давало Хёнджину покоя, потому что он совершенно не понимал причины. Он боится поворачивать голову, когда слышит скрип двери позади себя. Перестаёт дышать, прислушиваясь к тихим шагам и шуршанию ткани, поднимая взгляд, лишь когда Минхо замирает сбоку. На плечи старшего наброшен чёрный атласный халат, полы которого он соединил и придерживал на груди, но как-то это не похоже на то, что могло поместиться в ту коробочку… — Он подарил тебе это? — Хёнджин склоняет голову набок. Возможный обман отзывается неприятным ощущением в груди. Нет, конечно, увидеть Минхо в таком тоже дорогого стоит, но сам Чанбин слишком гаденько хихикал, когда вручал презент… — Нет, — пока Хёнджин скользит взглядом по фигуре Ли, тот разглядывает его в ответ. Он видит и чужие расширенные зрачки, и промелькнувшее разочарование. Где-то в глубине души он совсем немного злорадствует, припоминая младшему все заигрывания, которые едва не доводили его до нервного срыва. Потому что Минхо помнил, что Хёнджин всё ещё явно по девочкам. — Нет? — Хёнджин встречается глазами с Минхо и удивлённо приподнимает брови, переспрашивая. — А тогда… — Я просто хочу убедиться, что тебе правда это нормально. — Эм? А почему нет? — фраза заставляет Хёнджина непонимающе нахмуриться. Он ведь сам попросил, какой смысл ему теперь идти на попятную? — Вряд ли Чанбин переплюнул твой подарок, но даже если и так, то какая разница? — Действительно, — хмыкает Минхо и разжимает кулак на груди, позволяя опасть халату под ноги. Ли злился, пока переодевался в комнате, потроша несчастную коробку с подарком Со-мать-его-Чанбина, готовился к насмешкам и многочисленным шуткам, однако совершенно не ожидал такой обжигающей жадности в чужих глазах. Хёнджин замирает, хищно раздувая ноздри, и Минхо малодушно хочется прикрыться. Однако когда он пытается это сделать, рука Хёнджина дёргается, чтобы остановить, но замирает в воздухе. — Не смей, — Хван глухо рычит, а потом спохватывается, испугавшись сам себя. — Не надо. Пожалуйста, — интонация жалобная, заставляет вздрогнуть и выпрямиться. Минхо считывает чужую реакцию, косясь на всё ещё поднятую руку. Младший скользит языком по пересохшим губам, и хрипло выдыхает. — Можно? От чужого внимания внутри Минхо разгорается пожар, и он лишь коротко кивает, пытаясь обуздать внутреннее пламя. Хёнджин ТАК реагирует. Хёнджин так реагирует на него. Когда по рёбрам проходятся кончики пальцев, Минхо задерживает дыхание. Старший надеется, что это не позволит ему воспламениться и сгореть в моменте. Но как же он ошибается. Хёнджин пересчитывает его ребра лёгкой щекоткой, едва царапая короткими ногтями кожу, и замирает у кружева бра… (Чёртов Со Чанбин ответил ему чёрным кружевным комплектом белья, совершенно не оценив атласные розовые трусы, под которые в тон покраснел, когда их вручили.) …замирает на короткий миг, а потом поднимается по прорези в чашке мягкого лифа, задевая горошину соска, и Минхо не может сдержать шумный выдох, вздрагивая всем телом. Хвана реакция только раззадоривает, и он вновь проходится подушечкой по чувствительному местечку. Слегка надавливает, не замечая, как приоткрываются губы старшего вместе с томным выдохом, потому что всё внимание приковано к груди, покрывшейся крупными мурашками. Хёнджин в восторге. Хёнджин в чистом восторге. Он смелеет: вторая ладонь повторяет маршрут, оглаживая и сжимая чувствительную кожу. Хван кайфует от чужой дрожи, собираемой пальцами, и гулко сглатывает, поднимая взгляд: щёки Минхо покрывает очаровательный румянец, а ему самому хочется покрыть поцелуями каждый сантиметр крепкого тела, ощущая, как перекатываются мышцы от каждой несдержанной реакции. Минхо прекрасен, и для Хёнджина это аксиома. Он опускает горячие ладони на талию старшего, выдыхая: — Переместимся? Не дожидаясь ответа (но замечая согласие в чужих глазах), Хван тянет старшего к дивану, и Минхо послушно следует, словно загипнотизированный. Пытается вернуть себе осознанность, но бесполезно, и только шумно выдыхает, когда сильные руки перетягивают его на колени. Раздвинутые ноги заставляют чувствовать себя открытым и уязвимым, и Хван, словно чувствуя чужое смятение, осторожно поглаживает бока Ли. Осторожно и нежно. Взгляд Хёнджина всё ещё сосредоточен на чужой груди, и Минхо соврёт если скажет, что ему это не нравится. Безумно нравится на самом деле, потому что грудь является одной из его эрогенных зон. А уж в таком положении и рядом с Хваном его собственная чувствительность выкручивается на максимум. Всё ощущается острее и… полноценнее. И жар от пальцев, что расползается узором по медовой коже, и дыхание, что мимолётно касается груди, и обжигающий взгляд, направленный на него из-под пушистых ресниц. — Останови меня, если тебе что-то не понравится, хорошо? — Хёнджин буквально вибрирует от напряжения, хрипло произнося слова. Дожидается согласного кивка и улыбается предвкушающе, утыкаясь носом в ключичную впадинку. Вновь шепчет, задевая губами кожу. — Но я постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось. Минхо успевает только рвано выдохнуть, вцепляясь в короткие пряди волос, когда Хёнджин опускается поцелуем на его сосок. Горячий язык скользит по ареоле, оставляя влажный след. Пухлые губы засасывают кожу, создавая вакуум, и Минхо хрипло стонет, сжимая пальцы в чужих волосах. Ёрзает на чужих бёдрах, притираясь ближе. Движения таза выходят мелкими, неконтролируемыми, но очень нуждающимися. Хёнджин располагает ладони на чужих лопатках, не давая отстраниться, когда смыкает зубы, оттягивая горошину соска. Он шумно дышит через нос, вторя тихим стонам, пока продолжает орудовать языком, а потом переключается на другую грудь. Минхо выгибается и плавится под его касаниями, но не просит притормозить. И это невероятно заводит. И заставляет удвоить ласки. Хёнджин недовольно рычит, когда старший оттягивает его за прядки от себя спустя минут десять таких ласк. Смотрит осоловело в чужие глаза, ловя тёмный взгляд, и едва успевает вдохнуть, когда на его губы обрушиваются жадным поцелуем. Минхо придвигается ближе, принимаясь толкаться собственным членом под тонким кружевом в чужой пах, где уже вполне ощутим твёрдый стояк под тонкой тканью шорт. Хёнджин хрипло стонет, стискивая ладони на чужих боках, и притягивает старшего ещё ближе. Проводит подушечками пальцев вдоль позвоночника, хватая за ягодицу. Сжимает крепко, до красных отметин, и цепляет пальцами пояс трусиков, чувствуя рельеф кружева. Минхо прикусывает губу младшего, рвано выдыхая, когда чужая ладонь скользит под резинку, осторожно оглаживая его член. Хнычет, когда пальцы размазывают предсемя по головке, и жмурится, чувствуя, как его обхватывают крепче. Член Минхо пульсирует в горячей ладони, и старший подаётся навстречу бёдрами, испытывая нетерпение. Хочется больше. — Смазка, — заполошно хрипит младший, словно читая чужие мысли, и Ли кивает в сторону диванной подушки. Отвечать словами совершенно невозможно, но Хёнджину хватает и этого, чтобы понять правильно и выудить на свет почти пустой тюбик лубриканта. Он выдавливает остатки на ладонь, пока Минхо, вцепившись в его плечи, внимательно следит за каждым движением. Шлёпает старшего по бедру чистой рукой, прося приподняться. А когда тот реагирует, приспускает шорты, освобождая собственный член от оков ткани. Шипит, когда прохладная смазка касается его плоти, и притягивает старшего, соединяя их члены вместе. Ощущения — восхитительные. Настолько, что сбивается дыхание, а с их губ срываются стоны, сливающиеся в один. Хёнджин сжимает члены, принимаясь наращивать темп, и неотрывно смотрит в лицо Минхо, ловя дрожь ресниц. Залипая на припухшие губы и жадно вслушиваясь в прерывистое дыхание. Они оба на пределе, но спусковым моментом становится небольшая горячая ладонь старшего, что укладывается поверх руки Хвана. И хватает пары движений, чтобы оба члена брызнули семенем, а Ли изогнулся в спине от оргазма. Хван, желая продлить ощущения, продолжает водить рукой по обмякающим членам и впивается засосом в чужой сосок, маячащий перед глазами, цепляясь зубами за кружево лифа. Отстраняясь лишь тогда, когда старший с силой сжимает его бёдра своими. Хёнджин откидывается на спинку дивана, шумно выдыхая, и притягивает Минхо ближе, укладывая себе на грудь. Прикрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание, и чувствует, как бьётся чужое сердце под рёбрами, синхронизируясь с его собственным. Оргазм вымотал его, но Хёнджин чувствует себя невероятно счастливым. Он перебирает пальцами чистой руки волосы на затылке Минхо, чувствуя рваные выдохи в свою шею. Загадывая желание, он не предполагал, что всё так закончится. Но ни капельки не жалеет. Минхо начинает ёрзать на чужих коленях, когда семя на животе начинает подсыхать, неприятно стягивая кожу. Хочется в душ, да и вещи на Хване застирать не помешает. Мысль выглядит как хороший план, однако едва он собирается подняться, как руки Хёнджина ощутимо напрягаются, придавливая обратно к чужой груди. Удаётся только повернуть голову и встретиться с обеспокоенным взглядом в ответ. — Ты куда, хён? Тебе не понравилось? Было слишком? Я сделал что-то не так? Между нами всё нормально? Ты теперь меня ненавидишь? — Воу-воу, — Минхо ошарашен потоком вопросов и поспешно прерывает чужую болтовню. Логически — это он должен переживать за реакцию Хёнджина после такого опыта, а не наоборот. Однако младший выглядит более встревоженным его действиями сейчас. — Угомонись. Я только хочу отмыться и пойти уже спать, - хватка на спине ослабевает, и Минхо наконец-то поднимается с дивана. — И тебе не помешает, — кивает на испачканную одежду. — Так что, наверное, иди первым, а я принесу тебе что-то на сменку. Ноги всё ещё приятно дрожат от пережитого оргазма, а сознание подёрнуто сладкой дымкой удовольствия, но осознание произошедшего начинает отрезвлять. И горчить. Конечно, судя по реакции Хёнджина, для него «один раз — не…», но вот что теперь Минхо-то делать со всей полученной информацией? Как смотреть на младшего, помня, как он его касался? Помня чужие губы на вкус? Уверен ли Минхо, что между ними всё «нормально»? Не уверен. Но он подумает об этом позже. Минхо уже делает шаг из комнаты, как в спину прилетает: — Так значит всё-таки ненавидишь? — Нет, — с губ срывается нервный смешок. — С чего ты взял? — Тогда почему делаешь вид, что ничего не произошло? — А как я должен реагировать? — Минхо выгибает бровь. — Замуж начать звать? — Ну, в нашей стране это незаконно, — Хёнджин поднимается с дивана, делая шаг к старшему. Щурится. — И вообще, неплохо было бы просто предложить встречаться. — Хёнджин, — Ли прикрывает глаза, потирая переносицу. — Для того чтобы начать встречаться, люди должны как минимум друг другу симпатизировать, а не просто подрочить на брудершафт. — И часто ты кому-то просто дрочишь? — Ты за кого меня принимаешь? — шипит старший. — Я не занимаюсь таким с кем попало. — Тогда почему думаешь, что я — да? Я тоже не дрочу кому угодно, — Хван делает ещё один шаг к Минхо, сокращая расстояние. — И я тебе симпатизирую. Очень. — Хёнджин, ты ведь понимаешь, что после одного раза нельзя взять и решить, что ты теперь по мальчикам? — Предлагаешь второй раунд? — Хёнджин… — Хён, с чего ты взял, что я только что к этому пришёл? На этот раз хмурится уже Минхо. — Но на студенческой вечеринке, когда я тебя поцеловал, ты выглядел потерянным. А потом эта девушка на балконе, и когда мы столкнулись после… — Стоп, — Хёнджин поднимает руку, перебивая. — А каким я должен быть после того, как меня поцеловал парень, на которого я ловил краш с первой встречи? — хмыкает. — Девушка на балконе, про которую ты сказал, была перепившей сокурсницей, которая едва стояла на ногах, а потом внезапно начала мне рассказывать про свою собаку, по которой очень скучает. Я послушал, покивал и передал в руки подруги, которая пришла позже. Ну а наше столкновение в коридоре… мне повторить про краш? — младший нервно трёт мочку уха. — Я всё ещё был потрясён и пытался привести свои мысли в порядок, — разводит руками. — Вдобавок мне показалось, что ты во мне тоже заинтересован, но мы пили алкоголь, и я хотел взглянуть на это уже трезвым взглядом. Натворить глупостей и потом раскаиваться не хотелось совершенно. Но вот когда я стал общаться с тобой после вечеринки, то не мог понять твоё поведение, — Хёнджин прикрывает глаза, ероша волосы на голове. — Ты отвечал, но затем отстранялся. Это, знаешь ли, сбивало с толку. Минхо складывает руки на груди, приподнимая бровь. — Тебя сбивало с толку? Правда? А я как должен был догадаться о твоём интересе, когда у тебя из пяти фраз четыре — сплошная пошлятина? Хёнджин обиженно выпячивает губу. — Это твоё влияние. — Моё? — Да. Я не виноват, что рядом с тобой я думаю не головой, а головкой. Ты слишком горяч. Бери ответственность. Минхо оторопело хлопает глазами. — Что? — Бери ответственность. Как порядочный человек ты должен предложить мне встречаться. — Встречаться? — Ну, как минимум, — Хван поводит плечами, воинственно вздёргивая подбородок и окончательно выбивая Минхо из колеи. — И да — я согласен. Минхо похож на закипевший чайник, когда со свистом выпускает воздух через зубы, прикрывая глаза. Под сомкнутыми веками — чёртов калейдоскоп всех столкновений с младшим: от невинно-безобидных до моментов не более получаса назад. Жаркие выдохи. Хищные улыбки, топорные шутки, испуг в глазах. Горячие губы, заполошный шёпот и обжигающие прикосновения… Хван Хёнджин — его личное «проклятье». Хаотичный и непредсказуемый, способный вить из него верёвки одним только движением своей брови. И Минхо сдаётся. Действительно сдаётся на милость одного несносного младшего, что изводил его в течение длительного времени. Вот так: посреди своей квартиры в идиотском кружевном комплекте, который подарил ему Чанбин «для налаживания личной жизни, а то задолбал огрызаться и слюни пускать вслед Хёнджину. Он поскользнётся на них и сломает себе что-нибудь, пока ты страдать будешь. Поговорите уже, надоели». И ни капли не жалеет. Минхо открывает глаза, выдыхая долгожданное: — Хван Хёнджин, ты будешь со мной встречаться? И слыша такое важное: — Да. И мир сужается до размера его квартиры, до этого дурацкого кружевного белья, до тихого смешка Хёнджина и до того, как его собственные руки сами находят плечи младшего, чтобы притянуть его и наконец-то вдохнуть полной грудью. …и Минхо обязательно подарит младшему свой подарок утром, выслушав поток шуток Хёнджина о том, что такой вариант «окольцевания» ему однозначно нравится больше. Впрочем, как и самому Минхо.