Неполадки

***

Господи, ну почему в этом нежно любимом, почти родном городе такой чертовски дерьмовый интернет? То пропадёт связь в парке во время созвона по фейстайму, то фризанёт твич на чужом стриме. И бог бы с ним — ведь раньше проблема решалась элементарно: отойти подальше от слишком раскидистой кроны или, что хоть и раздражало, но не было особенно сложным, просто перезагрузить страницу. Десять секунд — и ты снова уверенный юзер сети. Да и в бывших апартаментах, что приходилось снимать, невероятно, но уже настолько давно — с интернетом проблемы случались крайне редко. Разве что в какие-то слишком “удобные” моменты — когда давно пора было лечь спать, а не сидеть пьяным в дискорде. Словно сама судьба устраивала эти перебои. Вот и сейчас происходило нечто похожее. Как ещё объяснить, что он уже минут десять с начала совместного стрима возился с идиотским роутером? На короткое мгновение Люку даже показалось, что в доме мистера МакКея существует какая-то аномальная зона — настоящая воронка, вышедшая из-под контроля и засасывающая весь трафик. Невозможно было прийти к другому выводу, ведь буквально за час до того они проверили все возможные неполадки со своей стороны и спокойно уселись играть в обещанные кости. Если то вообще можно было назвать игрой: Том увлечённо щебетал что-то о правилах, которые Люк вроде и так знал, а сам Люк в этот момент лишь бессовестно пялился на его губы, изогнутые в волшебной улыбке. Казалось, отныне его навык в костях станет ещё более посредственным. Почти наверняка: раз уж в любви ему так повезло, то в играх судьба обяжет проваливаться с треском в первый же ход. — Скучал по тебе, — сказал тогда Том, подловив отвлёкшегося будущего противника. Отвести взгляд было почти невозможно. Время будто замирало рядом с ним, и Люку отчаянно хотелось, чтобы стрим так и не начался. И всё же… если бы не он. — Прошла всего неделя, — выдохнул Люк полутоном, уставившись на милые голубые кости и чувствуя, как легкий румянец подбирается к щекам. Зря он вспомнил про Глазго. Господи, он и сам не был уверен, что вообще смог бы подняться с постели на второй день того безумного кона. Они не давали друг другу спуска все прошлые выходные. Вернее, каждую ночь этих выходных. И пусть сначала всё казалось чуть диким — слишком давно не виделись, слишком остро хотелось. То потом, сбив первую спесь, они замедлились, и их тела размеренно, любовно вспоминали друг друга. Разве что после совместных выходных расставаться было куда тяжелее, чем после какой-нибудь короткой встречи в Праге. — Я тоже скучал, — ответил Люк, вновь подняв глаза. Ожидаемо, в кости он продул. Теперь же они стояли в длинной, чуть узковатой прихожей, разбираясь с устройством на самом верху широченного платяного шкафа. Окно над дверью мягко отливало светом, пусть и казалось, что небо с самого приезда медленно затягивало плотными, пузатыми тучами. Похоже, совсем скоро будет дождь. — Так в чём проблема, как думаешь? — спросил Том, зачем-то придерживая новоиспечённого мастера за бёдра. Почти целомудренно — если не считать того, что, стоя всего лишь на одной, пусть и высокой табуретке, Люк и без того прекрасно справлялся со столь «сложным» делом. — Чёрт пойми, я сверил все индикаторы, — пробурчал он, уткнувшись взглядом в первую попавшуюся в гугле статью. — Вроде всё должно работать. Том задумчиво хмыкнул. Особо помочь он не мог — разве что продолжал крепко удерживать его тёплыми, широкими ладонями. До покалывания приятными ладонями. — В крайнем случае попробуем мобильную сеть, — сказал Люк, скорее чтобы заполнить тишину, лишь бы не думать, как они выглядят со стороны и куда именно Том сейчас, должно быть, уставился. Кого он пытается обмануть? Конечно же, вовсе не в спину. — Хорошо, — откликнулся тот после короткой паузы. — Попробую перезагрузить, — Люк бросил взгляд через плечо, и от этого корпус чуть подало вперёд. Том, будто для верности, поднял руки выше, зафиксировав его крепче прямо так, как держал меньше недели назад на широкой двуспальной постели. В горле мгновенно застрял вязкий ком, пришлось проглотить его и снова уткнуться вниманием в роутер. — Уверен, у тебя получится, — подбодрил Том, и по его голосу было ясно — с улыбкой. Люк коротко кивнул, даже понимая, что тот этого не увидит. Тяжёлые, захватывающие ладони провели по пояснице, будто он хотел поддержать ещё и движением, и от прикосновения мышцы невольно дёрнулись. Выдернув несчастную вилку из розетки, Люк, отчего-то ощущая жар во всём теле куда сильнее, чем следовало бы, принялся отсчитывать секунды. — Надо подождать немного, — сказал он, хотя понятия не имел, требуется ли технике при перезагрузке хоть пара лишних минут. Просто когда-то давно, в эпоху звонков в техподдержку, оператор подсказал именно этот способ. Розетка торчала в самом углу над шкафом, и руки пришлось вытянуть почти до предела, оставив их там, пока не истечёт условное время. Том держал его с выдержкой воина и с преданностью настоящего рыцаря. Казалось, чего бы сейчас не потребовалось от него — всё выполнит. Ситуация показалась до смешного обычной и оттого не менее странной — почти семейной, будто это был их общий дом и их общий, безнадёжно барахлящий вайфай. Тёплое чувство расплылось в груди и вырвалось наружу коротким смешком. Ведь, быть может, он лишь сейчас стал замечать за ними подобное супружеское поведение. — Там что-то смешное? Том спросил это с тем тоном, будто сам хотел непременно посмеяться. Словно Люк и правда мог найти наверху какую-нибудь нелепую вещицу или вспомнить шутку и заразительно хихикнуть. — Пишу тебе послание на слое пыли, — отозвался он, водя пальцами по поверхности в качестве подтверждения, конечно же не обнаружив ни пылинки. — Инструкцию о том, как перезагружать роутер? — переспросил Том, и Люк так и не понял, поверил ли он всерьёз или просто подхватил игру. Забавно быть в отношениях с актером. — Вот ещё, — дерзко бросил он и снова рассмеялся, с чуть большим задором. Сам факт, что можно оставить такие глупости только для них двоих, только сильнее подстёгивал. — Будешь звонить мне каждый раз, когда всё пойдёт через одно место. Господи, Том и сам прекрасно догадывался, как дёрнуть вилку, но как же приятно было его дразнить — особенно когда тот с лёгкостью поддавался на провокации. — Ты вынуждаешь меня применить силу, — хохотнул Том и поднял руки выше, забираясь под свободную футболку. — Мне кровь из носа нужна информация от вас, мистер Дейл. Конечно, он знал все слабые места. И, прекрасно понимая, что тело не выдержит ни секунды щекотки по рёбрам, всё равно с азартом принялся терзать кожу. Живот тут же сжался, Люк согнулся, встал на носки, тщетно пытаясь вывернуться из-под прикосновений, но, несмотря на отчаянные попытки, смеялся вслух совершенно против воли. — Хватит! — почти уже сквозь слёзы воскликнул он. — Том, ха-а! Хва-а-атит! Тело, слишком отзывчивое к особенно умелым рукам, сдавалось и выгибалось. Отсчёт, начатый бог знает когда, давно был предан забвению. Сделав один неуверенный, но безысходный шаг по табуретке, Люк внезапно не нашёл опоры. Ухватившись за край шкафа и уже решив, что сейчас рухнет вниз, он почувствовал, как крепкие руки сомкнулись, удерживая его на весу. — Ох… — сорвалось с губ испуганным выдохом. Он обернулся через плечо и, оглядев Тома, ещё громче сказал: — Спасибо... Благодарность вышла слишком томной, ведь чужое лицо, кроме глубоких озёрных глаз, тонуло между его ягодиц, а собственная спина, будто нарочно пошло выгнутая, только подталкивала всё тело ближе. Люк заметил, как Том, даже несмотря на близость табуретки, прикрыл веки и удерживал его, несколько долгих мгновений не отпуская обратно. Сколько же силы было в этом человеке… И когда ступни наконец коснулись твердой поверхности, отрицать то, насколько сильно его завела эта ситуация, уже не имело смысла. Это тянулось от самого начала, может быть даже ещё с проклятой игры в кости. Но именно сейчас всё, что копилось внутри, сбилось в нескольких точках обжигающих прикосновений друг к другу. Чужая ладонь, опустившаяся ниже, точно почувствовала это в полной мере. — Сколько ещё ждать? — спросил Том бархатным, слишком низким голосом и, кажется, нарочно втянул носом воздух, обворожительно дёрнув ноздрями. — Минут… минут пять, — жар подбирался под футболкой к шее и расползался по щекам — не от стыда, а от нахлынувшего пьянящего возбуждения. — Значит, подождут десять, — отозвался Том, по-видимому даже не подозревая, что вилку следовало воткнуть уже давно. Или прекрасно зная. Люк сложил руки перед собой, подбирая пальцами тонкий провод, пока позади слышался звук расстёгивающихся джинсов. Его, мать их, джинсов. Кто бы стал отрицать, что сегодняшний день шёл к чему-то подобному? Разумеется, он был готов — заранее привёл себя в порядок, побрился, даже прихорошился. Но чтобы так сразу? И ещё пока тысяча, как минимум, человек ждала их возвращения? Безумие. Тёплый воздух коснулся обнажённых бёдер, и следом уверенные пальцы скользнули по коже. Люк обречённо уткнулся лбом в предплечье, лишь бы не оборачиваться, когда бельё сползло до колен с любезной помощью. — Как же я скучал, — горячее дыхание обожгло его, и нутро рефлекторно сжалось. Ситуация окончательно вышла из-под контроля, и Люк даже не стал пытаться отсчитывать минуты, щедро отпущенные их желанию. Совершенно бессовестному. Одна ладонь Тома легла на приподнятый член, стыдливо качнувшийся в воздухе, другая опустилась на поясницу — безмолвной просьбой раскрыться чуть больше. Люк сипло хныкнул и поддался. Только Том мог ласкать его так. Только он умел превращать самые неприличные вещи во что-то настолько правильное, что и в голову не приходило назвать это грязным. Мышцы спины напряглись, поясница прогнулась. — Умничка, — шепнул он, ведя пальцами вдоль уже полностью затвердевшего ствола. Всё тело сковывало предвкушение. Он не смел пошевелиться. С ног до головы Люк ждал того, к чему прежде даже не был готов. Хорошо, что перед приездом он успел… — Ха-ах… — с первых секунд прикосновения языка он будто и не подумал сдерживаться, а может быть элементарно не мог. — Зачем ты… Он сам не знал, что хотел спросить: зачем именно сейчас, зачем именно так, или зачем с такой поспешностью. Ответы на все вопросы Люк и без того носил в себе. Времени было мало, близость назрела — как всегда, естественно и будто сама собой. А способ… он целиком читался среди фантазий Тома. В его потемневших глазах, когда их взгляды встретились несколькими минутами ранее. Язык влажно обвёл его по кругу, кольцо плотно сомкнулось. И, проведя широким мазком от поджавшихся яичек выше, Том на мгновение отстранился, чтобы тут же легонько коснуться зубами, будто и сам сдерживался от сильного укуса. Люк простонал, кожей чувствуя звенящее напряжение и его грядущие головокружительные последствия. Ему нравилось всё, что умел делать именно этот мужчина: от нежных, почти невинных ласк до странных, порой абсурдных идей. Всё внутри дрожало в сладком предвкушении, стоило Тому лишь намекнуть на желание. И когда руки касались именно так, как хотелось ему, Люк принимал это желание за своё — без малейших угрызений совести. Это было до одури правильно, чертовски будоражило и, главное, каждый раз доводило до полнейшего исступления. Даже сама поза, даже стрим, прости Господи, и его вечно неугомонный рот между бёдер уже не казались развратными. Разве что в слишком сладостном, запретно-прекрасном смысле. — Расслабься, — поддразнил Том, надавливая большими пальцами и раздвигая ягодицы. — Иначе за пять минут не успеем. Обманщик. Эти пять минут закончились давно, и Люк успел лишь бросить взгляд на вилку роутера в руке, чтобы снова уткнуться в предплечье и раскрыться сильнее. К счастью, новой похвалы не последовало, и он успел сосредоточиться, стараясь расслабить мышцы. Следующее жаркое касание перехватило в груди весь оставшийся воздух. Том то раздвигал, то сжимал, сбивая собственное хриплое дыхание, и благоговейно водил языком — сначала рядом, затем прямо по центру. И когда он наконец протиснулся внутрь, напористо раздвигая влажные стенки, а другой рукой обхватил головку члена и начал неторопливо поглаживать, Люк рефлекторно содрогнулся. Сорвавшийся стон утонул под потолком, и он изумлённо подался назад, пытаясь снова расслабиться и получить ещё больше. Глубже погружение, сильнее движения, громче стоны, отдающиеся внутри и снаружи. Больше Тома. Ему хотелось сполна компенсировать всё потерянное время — и ещё сверху — столько же. Вопреки стриму, автографам и идиотскому интернету. — Ещё… — твердил он, насаживаясь на скользкий язык. — Ещё, ещё! Уже почти крики, почти скулящий зов. Провод, тянущийся к роутеру, натянулся до предела, готовый вот-вот оборваться. Ладонь — широкая, крепкая, до безумия желанная — ускоряла свои движения, и Люк ощущал, как Том едва заметно царапал его короткими ногтями. Он был заведен не меньше, а скорее даже больше, если учитывать, что столь громких звуков они себе прежде не позволяли. Ни в отелях с тонкими стенами, ни в подсобке студии, ни даже на съемной квартире. Потому и Том сейчас едва стоял на ногах, восторженно обласкивая всё глубже и насколько возможно яростнее. Осознав чужое возбуждение во всей полноте, Люк ощутил, как по спине пронеслась плотная волна мурашек, а член дёрнулся, каменея до предела. Том скользнул второй рукой вниз, отпуская, пока Люк сам с остервенением трахал себя о его язык. Позади слышались лишь мокрые, честные звуки и шелест спущенных шорт. Потерявшись в ощущениях окончательно, он жадно ловил каждое прикосновение, толкался в крепко сжатый кулак, хватал ртом воздух, перемешанный с собственными несдержанными стонами. Том, не останавливаясь, промычал прямо внутрь — так отчаянно и искренне, что внутри что-то оборвалось. Именно этого звука, страстного и правдивого, ему и не хватало: стенки нутра дрогнули в ответ, болезненно сладко. Как же он хотел его. И как блаженно было наконец получать. Вновь поднявшись на носки, будто тело пыталось само избежать надвигающейся разрядки, Люк вскрикнул. Но Том не дал ему избежать ощущений — с напором провёл кулаком до основания, прижал к себе сильнее, держа как за надёжный рычаг. — Не… останавливайся… — сбивчиво сорвалось с губ, и этим Люк только сильнее подогнал и себя, и его. Том теперь уже почти рычал в его разгорячённый, пульсирующий вход. Больше ничего и не потребовалось. Даже лишнего движения руки — и то, к чему вела вся эта умопомрачительная близость, случилось: спустя лишь одно растянувшееся в сногсшибательной вечности мгновение — тело оцепенело и замерло, а белый глянцевый фасад шкафа помутнел, оказавшись перепачканным густыми, мутными следами, мерно стекающими вниз. Том же, явно потеряв контроль, уткнулся лбом во вспотевшую кожу и с гортанным стоном кончил следом, всё ещё держа в объятиях так крепко, что разверзнись земля под ногами — оставил бы Люка именно на этой табуретке, пока сам бы стоял позади. Как же хотелось ещё… — Как там... с вайфаем? — мурлыкнул Том, отдышиваясь и целуя место недавнего почти укуса, перехватывая Люка уже более прилично — под бёдра. Тот, едва приходя в себя и благодаря небеса за то, что давно уже не двадцатилетний мальчишка (иначе не миновать было новой волны безрассудства), поднял глаза на вилку в надежде, что та всё ещё на месте и не оторвана к чертям собачьим. — Готово. Со второй попытки, из-за ослабших рук, вилка всё же оказалась в розетке, и роутер торжественно засветился всеми возможными зелёными огоньками. — Сейчас заработает… Том помог ему натянуть одежду и после спустил наконец с табуретки на пол, нехотя ставя на мягкий, коротковорсовый ковёр. — Что бы я без тебя делал? — он нежно поцеловал в висок слегка припухшими губами, и Люк непременно бы рассмеялся, если не накрывшая его нега. Вот уж действительно — великая мудрость: перезагрузка роутера. — Цени, — отозвался он всё же и на минуту зарылся в слегка влажную шею. Чувство защищённости и почти домашнего уюта накрывало его всё сильнее, размаривало ласковыми руками. Он был уверен: если бы не стрим, уснул бы в ближайшие полчаса. Ну, желательно после еды. И, быть может, ещё одного захода. — Не голоден? — спросил Том, словно видя его насквозь. Слишком хорошо он знал все привычки, слишком легко читал и нисколько не стеснялся этого. Мысль о том, что они ведут себя чересчур по-супружески, обдала лицо, заставив вспыхнуть даже уши. Воистину нелепо — смущаться заботы после всего, что они только что вытворяли. — Нас ждут уже… полчаса, наверное, — заглядывая в любимые глаза и пытаясь скрыть разморенность и полное удовлетворение, ответил Люк. — Перекушу между делом. — Принести фрукты? — Том… — Печенье? Я купил к твоему приезду. — Боже, пойдём уже… — Погоди, — тот полез в карман за телефоном, вибрирующим от чьих-то настойчивых сообщений, и сфокусировал взгляд на экране. — Соседка жалуется на шум. Люк чуть не двинул Тома кулаком в плечо от нахлынувшего смеха вперемешку с не такой уж сильной неловкостью, но вовремя передумал: — Это она ещё шума не слышала, — улыбнулся он, ловко выкручиваясь из хватки. — Послушает после стрима. Кто знал, чем кончится вечер, но одно было известно наверняка: он удался. Как и весь приезд в Лондон.