" Эхо Грядущего "

Ветер трепал его платиновые волосы, заставляя глаза слезиться, но Драко Малфой не обращал на это внимания. Он стоял на вершине Астрономической башни, там, где небо казалось ближе, а мир внизу – незначительным. Сердце колотилось в груди неровным ритмом, словно пойманная птица, и каждая его клетка кричала о том, что он совершил ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. Разговор. Этот чертов разговор. Слова, которые он произнес, казались теперь ядовитыми змеями, обвившими его горло. Белиас. Это слово, произнесенное им в пылу гнева, в попытке защитить себя и своих, стало клеймом. Он видел, как в ее глазах, обычно таких ярких и полных жизни, вспыхнула боль, а затем – холодное разочарование. И это было хуже всего. Хуже любых обвинений, которые сыпались на нее со стороны его друзей. Он любил ее. Любил так, как никогда не думал, что сможет полюбить. Любил ее смех, ее упрямство, ее светлую ауру, которая, казалось, могла растопить даже лед в его собственном сердце. Любил, даже зная, что будущее может быть иным, что их пути могут разойтись. Но сейчас, стоя здесь, он чувствовал, что сам разрушил то, что только начинало расцветать вновь. Он видел, как она ушла. Как ее силуэт растворился в сумерках, оставив его с друзьми одних с эхом своих слов и тяжестью вины. Она сделала вид, что ее не задели все эти их слова и обвинения, но правду в глазах не спрятать. Конечно нн пытался найти ее потом, бродил по коридорам, заглядывал в гостиные, но ее нигде не было. И это только усиливало его отчаяние. — Чертов Малфой, — прошептал он, сжимая кулаки. Он всегда был уверен в себе, в своей правоте, в своем месте в этом мире. Но сейчас он чувствовал себя потерянным, словно заблудившийся в лабиринте собственных эмоций. Он не понимал, как мог так поступить. Как мог позволить своим страхам и давлению со стороны других затмить то, что он чувствовал к ней. Их будущее, что он видел тогда, было прекрасным, хоть и печальным в конце. Но, он был не против его воссоздать, повторить всё то, что они тогда пережили, главное с ней рядом. Он знал, что перегнул палку. Не просто перегнул, а сломал ее пополам. И теперь, стоя на этой башне, он понимал, что ему нужно что-то сделать. Что-то, чтобы исправить это. Но что? Как вернуть доверие, которое он так легко разрушил? Как залечить рану, которую сам нанес? Внезапно, его взгляд упал на фигуру, сидящую на краю башни, спиной к нему. Ее волосы, цвета воронова крыла, развевались на ветру. Это была она. Сердце снова забилось быстрее, но на этот раз в нем была не только боль, но и робкая надежда. Он сделал шаг вперед, затем еще один. Каждый шаг казался вечностью. Он не знал, что скажет. Слова, которые он произнес раньше, были слишком грубыми, слишком обидными. Он остановился в нескольких шагах от нее, не решаясь подойти ближе. Она не оборачивалась, но он чувствовал, что она знает о его присутствии. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами, обидами и сожалениями. — Грейнджер, — наконец, произнес он, его голос был хриплым и неуверенным. Она медленно повернула голову. В ее глазах все еще была боль, но теперь к ней примешивалось что-то еще – усталость, и, возможно, даже легкое любопытство. — Малфой, — ответила она — Что ты здесь делаешь? — спросила она, ее голос был тихим, почти шепотом, словно боялась спугнуть тишину, которая их окружала. Драко сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я... я хотел поговорить, — ответил он, чувствуя, как слова застревают в горле. — О том, что произошло. Гермиона отвернулась, снова глядя вперед на небо. — Не думаю, что есть о чем говорить. Ты все сказал. Вы не считаете меня другом, обвинили в том, что я могла подделать воспоминания, что я предала вас. Выбрала его, а не вас. — Нет, не все,—возразил Драко, делая еще один шаг вперед. — Я был не прав. Я... я повел себя как идиот. Я знаю, что обидел тебя, и мне очень жаль. Она усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Прости? Ты обвинил меня в связях с Белиасом, Драко. Ты и твои друзья. Вы закидали меня обвинениями, как будто я преступница. И ты думаешь, простое 'прости' все исправит? Драко опустил голову. Он знал, что она права. Его слова были жестокими, несправедливыми. — Я знаю, что этого недостаточно, — сказал он. — Но я действительно сожалею. Я... я был напуган. Я не понимал, что происходит, и я выплеснул свой страх на тебя. — Страх? — переспросила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Чего ты боялся, Драко? Что я окажусь не такой, как ты себе представлял? Что я не буду соответствовать твоим ожиданиям? Что я не такая как в будущем? Чего ты боялся? Драко поднял голову и посмотрел ей в глаза. В них он увидел не только боль, но и разочарование. И он понял, что она права. Он боялся. Боялся, что она увидит его настоящего, со всеми его слабостями и недостатками. Боялся, что она отвергнет его. Не смотря на их счастливое будущее. — Я... я боялся потерять тебя, —признался он, и эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Он никогда раньше не говорил этого вслух. Гермиона удивленно приподняла брови. — Потерять меня? Но мы даже не были вместе, Драко. Не в это время, мы даже не успели что-то начать. — Я знаю, - ответил он. — Но я... я хотел быть с тобой. Я хотел узнать тебя лучше. Я хотел, чтобы ты увидела меня настоящего. Чтобы мы начали наш путь к тому будущему, нашему будущему.. Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была другой. В ней чувствовалось напряжение, ожидание. Гермиона вздохнула. — Я не знаю, что сказать, Драко. Ты сильно меня обидел. Меня задело больше не то, что остальные не доверяют мне, а что именно ты не доверяешь и клеймишь предательницей.. — Я понимаю, — ответил он. — Я не жду, что ты простишь меня сразу. Но я хочу, чтобы ты знала, что я готов сделать все, чтобы искупить свою вину. Он сделал еще один шаг вперед, и теперь они стояли совсем близко друг к другу. Он смотрел ей в глаза, пытаясь передать всю искренность своих слов. —Дай мне шанс, Гермиона, —прошептал он. —Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин твоего доверия. Гермиона молчала, ее взгляд был прикован к его лицу. Он видел, как в ее глазах борются сомнения и надежда. И он знал, что от ее ответа зависит все. Наконец, она медленно кивнула. — Хорошо, Драко,- сказала она.— Я дам тебе шанс. Но не думай, что это будет легко. Драко улыбнулся. Это была слабая, неуверенная улыбка, но она была искренней. —Я и не жду, что будет легко, ответил он . — Но я готов к этому. Он смотрел на нее, на ее решительное лицо и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Страх, который сковывал его последние часы, начал отступать, уступая место новому, незнакомому чувству – ответственности.

***

Солнце лениво пробивалось сквозь витражные окна Большого зала, окрашивая каменные плиты пола в причудливые узоры. Гарри и Рон, увлеченные партией в волшебные шахматы, громко спорили, не обращая внимания на косые взгляды, которые бросала на них Гермиона. Дни в Хогвартсе и правда текли мирно и спокойно, как никогда прежде. После всего пережитого, после бесконечных манипуляций и промывки мозгов, они заслужили этот покой. Но для Гермионы этот покой был отравлен. Она сидела за столом Гриффиндора, делая вид, что читает "Руны и их значение", но мысли её были далеко от древних символов. Они были в том будущем, которое она отчаянно пыталась забыть, но которое преследовало её во снах, в каждом взгляде, в каждом слове, брошенном в её сторону. И как бы она ни старалась, выбросить это из головы не получалось. В том будущем Рон, полностью находившийся под заклятьем, убил её ребёнка. Маленького Луи, такого же умного и любознательного, как и она сама. Гермиона вздрагивала при одной только мысли об этом. Как Рон, её друг, её брат, мог совершить такое? А Гарри… Гарри, герой, победитель Волан-де-Морта, наложил на неё Империо. Заставил её собственными руками лишить жизни Драко. Драко, её мужа, отца её ребёнка. Драко, которого она любила больше жизни. Она помнила всё, как в кошмарном сне. Холодный, бесчувственный голос Гарри, шепчущий заклинания. Его глаза, пустые и безжизненные. И её руки, дрожащие, но послушные чужой воле, направляющие палочку на Драко. Его взгляд, полный ужаса и непонимания, в последние секунды жизни. Гермиона сжала книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она ненавидела их обоих. Ненавидела за то, что они сделали, за то, что они отняли у неё. Но в то же время она не могла забыть, что они были её друзьями. Они вместе прошли через ад, вместе сражались за свет. Как можно ненавидеть тех, кто был тебе так дорог? Она понимала, что они не знают того будущего. Оно было стёрто, изменено. Но для неё оно было реальностью, живой раной, которая никогда не заживёт. Она понимала, что это не их вина, они были под контролем, но всё же… Гарри заметил её взгляд и улыбнулся. — Всё в порядке, Гермиона? —спросил он, отвлекаясь от шахмат. Она вздрогнула и поспешно отвела глаза. — Да, всё хорошо, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто задумалась. Она не могла им доверять. Не могла позволить себе забыть то, что они сделали. Она должна была быть осторожной, должна была защитить себя. Но как можно защититься от тех, кто знает тебя лучше, чем ты сама? Как можно жить рядом с людьми, которых ты одновременно любишь и ненавидишь? Гарри, заметив её замешательство, снова обратил внимание на шахматную доску, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Рон, напротив, казался совершенно беззаботным, его смех эхом разносился по залу, когда он передвинул очередную фигуру. Этот контраст лишь усиливал внутреннюю бурю Гермионы. Она встала, не сказав ни слова, и направилась к выходу из Большого зала. Ей нужно было побыть одной, подальше от их беззаботности, от их неведения. Каждый шаг по прохладным каменным плитам казался ей шагом по минному полю. Она чувствовала себя чужой в этом мире, который когда-то был её домом. Её путь лежал к библиотеке, единственному месту, где она могла найти утешение в тишине и знаниях. Но даже там, среди пыльных фолиантов, её преследовали тени прошлого. Она представляла себе сына, его улыбку, его любопытство, и сердце сжималось от невыносимой боли. А Драко… Его образ, такой живой и любящий, был запятнан кровью, пролитой её собственными руками. В глубине души она понимала, что прошлое нельзя изменить. Что это будущее, которое она пережила, было лишь одной из возможных реальностей, стёртой из временной линии. Но для неё оно было реальным, как шрам на её душе. И этот шрам болел, ныл, напоминая о предательстве и потере. Она села за один из дальних столов, открыла книгу, но буквы расплывались перед глазами. Вместо рун она видела лица Гарри и Рона, искажённые болью и отчаянием, которые они причинили ей. Она знала, что они не помнят. Они жили в настоящем, не обременённые грузом её воспоминаний. И это было самым жестоким. Внезапно дверь библиотеки распахнулась, и в зал вошёл Гарри. Он выглядел немного растерянным, оглядываясь по сторонам. Гермиона замерла, сердце забилось быстрее. Она не хотела его видеть, не хотела говорить. — Гермиона? — позвал он, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась нотка тревоги. Она не ответила, лишь сильнее вцепилась в книгу. Гарри подошёл к её столу, его шаги были тихими. Он остановился напротив, его зелёные глаза смотрели на неё с неподдельным беспокойством. — Ты ушла так внезапно. Всё в порядке? — спросил он, присаживаясь на стул напротив. Гермиона подняла на него взгляд. В его глазах не было и тени того холодного, безжизненного взгляда, который она видела в своём кошмаре. Но она не могла забыть. Не могла простить. — Я просто… устала, — прошептала она, стараясь не выдавать дрожи в голосе. — Хочу побыть одна. Гарри кивнул, но не ушёл. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто беспокойство. Казалось, он чувствовал её боль, её отчаяние, даже не зная её причины. — Я понимаю, — сказал он наконец. — Но если тебе что-нибудь понадобится… ты знаешь, где меня найти. Он встал и вышел, оставив Гермиону наедине с её мыслями и книгой, которая так и не смогла отвлечь её от будущего. Она знала, что Гарри не виноват в том, что произошло в том будущем. Но знание не приносило облегчения. Она была заперта в своём собственном аду, и ключа от него у неё не было. Она закрыла книгу и прислонилась к спинке стула, глядя в окно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Красиво, но для Гермионы это было лишь напоминание о том, что каждый новый день приносит ей лишь новую порцию боли и страха. Она была жива, но чувствовала себя мёртвой. И это было самое страшное. Вечер опустился на Хогвартс, окутывая замок мягкой, бархатной тьмой. Гермиона осталась в библиотеке до самого закрытия, тщетно пытаясь утопить свои мысли в книгах. Но слова скользили мимо, не оставляя следа. В голове крутились лишь обрывки воспоминаний, лица малыша и Драко, искажённые ужасом и болью. Когда мадам Пинс вежливо, но настойчиво попросила её покинуть библиотеку, Гермиона почувствовала лишь облегчение. Ей не хотелось возвращаться в гриффиндорскую гостиную, где её ждали Гарри и Рон, их беззаботное веселье, их неведение. Она не могла притворяться, не могла улыбаться, не могла быть частью их мира. Она бесцельно бродила по коридорам замка, стараясь избегать знакомых лиц. Каждый звук, каждый шорох казался ей угрозой. Она чувствовала себя загнанным зверем, готовым в любой момент броситься в бегство. В конце концов, она оказалась у Астрономической башни. Поднявшись на самый верх, она прислонилась к холодной каменной стене и посмотрела на звёзды. Они мерцали в ночном небе, далёкие и недостижимые, как и её надежда на исцеление. Она вспомнила, как Драко любил смотреть на звёзды. Он часто рассказывал ей о созвездиях, о мифах и легендах, связанных с ними. Он видел в них красоту и вечность, а она видела лишь пустоту и холод. Слёзы потекли по её щекам, горячие и обжигающие. Она плакала тихо, беззвучно, стараясь не привлекать внимания. Она плакала по ребёнку, по Драко, по своей утраченной жизни. Внезапно она почувствовала чьё-то присутствие. Обернувшись, она увидела Гарри. Он стоял в нескольких шагах от неё, его лицо было скрыто в тени. — Я знал, что найду тебя здесь, — сказал он тихо. Гермиона ничего не ответила. Она не хотела его видеть, не хотела говорить. Гарри подошёл ближе, его шаги были осторожными и тихими. Он остановился рядом с ней, прислонившись к стене. — Я знаю, что что-то не так, — сказал он. — Ты ведёшь себя странно с тех пор, как мы очнулись словно от сна. Ты избегаешь нас, ты смотришь на нас с ненавистью. Что случилось, Гермиона? Она молчала, не в силах произнести ни слова. Как она могла рассказать ему о том, что произошло в том будущем? Как она могла объяснить ему свою ненависть, свой страх? — Я не могу тебе сказать, — прошептала она наконец. — Ты не поймёшь. — Попробуй, — настаивал Гарри. — Я всегда был рядом с тобой, Гермиона. Я всегда старался тебя понять. Пожалуйста, дай мне шанс. Она посмотрела на него. В его глазах она увидела искреннее беспокойство и сочувствие. Она знала, что он говорит правду. Он всегда был её другом, её опорой. Но она не могла ему доверять. Не могла позволить себе забыть то, что он сделал. — Я не могу, — повторила она. — Просто оставь меня в покое. Гарри вздохнул. Он понимал, что она не хочет говорить, но не мог просто уйти, не мог оставить ее одну в таком состоянии. — Хорошо, — сказал он. — Я оставлю тебя в покое. Но знай, Гермиона, что я здесь. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, если тебе понадобится помощь… просто скажи. Я не уйду. Он подождал еще несколько мгновений, словно надеясь, что она передумает. Но Гермиона оставалась неподвижной, ее взгляд был устремлен на звезды. Наконец, Гарри тихо отступил, его шаги растворились в ночной тишине. Гермиона осталась одна под звездным небом. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время в ней зарождалось крошечное, едва уловимое чувство облегчения. Гарри не давил, он дал ей пространство, но оставил дверь открытой. Это было больше, чем она могла ожидать. Она провела ещё некоторое время на башне, вдыхая прохладный ночной воздух, пытаясь унять дрожь, которая всё ещё пробегала по её телу. Воспоминания о будущем не отступали, но теперь они казались чуть менее острыми, чуть менее всепоглощающими. Возможно, Гарри был прав. Возможно, ей действительно нужен был кто-то, кто бы выслушал, даже если она не могла полностью раскрыться. Спустившись с башни, она направилась в свою спальню. По пути она старалась не думать о Гарри и Роне, о их смехе, который она слышала из гостиной. Она знала, что завтра будет новый день, и ей придётся снова столкнуться с ними. Но теперь, после разговора с Гарри, она чувствовала себя чуть более подготовленной. Заснула она не сразу. Образы Луи и Драко всё ещё мелькали перед глазами, но теперь к ним примешивался образ Гарри, его обеспокоенное лицо, его искренние слова. Она не могла простить его, не могла забыть. Но, возможно, она могла начать путь к пониманию. Путь, который был долгим и трудным, но, возможно, не таким одиноким, как ей казалось раньше. Утро принесло с собой привычный шум и суету Большого зала. Гермиона, как обычно, села за стол Гриффиндора, стараясь выглядеть как можно более естественно. Гарри и Рон, как всегда, были увлечены своими разговорами, но на этот раз Гермиона заметила, что Гарри иногда бросает на нее быстрые, внимательные взгляды. Он не настаивал, не задавал вопросов, просто наблюдал. Рон, казалось, ничего не заметил, его смех звучал так же громко, как и вчера. Гермиона старалась не думать о том, что он сделал в том будущем. Она знала, что это не тот Рон, которого она знала сейчас. Но это знание не приносило утешения. В течение дня Гермиона старалась держаться на расстоянии, но не избегать полностью. Она отвечала на вопросы, участвовала в общих разговорах, но ее мысли часто уносились прочь. Она чувствовала себя как актер, играющий роль, которую она не хотела играть. На уроке зельеварения она случайно столкнулась с Драко. Он был таким же, как и всегда – немного высокомерным, немного отстраненным. Он бросил на нее быстрый взгляд, в котором было беспокойство и непонимание. Гермиона почувствовала укол боли. Он был жив, он был здесь. Она быстро отвернулась, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она не могла позволить себе плакать здесь, на виду у всех. Она должна была быть сильной. И почему в последнее время она такая тряпка? Возможно, просто весь стресс и переживания стали выходить наружу. Вечером, когда все уже собирались расходиться, Гарри подошел к ней. — Гермиона, — сказал он тихо. — Я знаю, что тебе тяжело. Но я хочу, чтобы ты знала… я здесь. Всегда. Он не стал ждать ответа. Он просто кивнул и ушел, оставив Гермиону наедине с ее мыслями. Она посмотрела ему вслед. В его глазах она видела не только беспокойство, но и что-то еще – понимание. Возможно, он не знал всего, но он чувствовал ее боль. И это было начало. Гермиона знала, что ей предстоит еще много испытаний. Ей придется научиться жить с этим знанием, с этой болью. Ей придется научиться доверять снова, даже если это казалось невозможным. Но глядя на звезды, которые мерцали в ночном небе, она чувствовала, что, возможно, однажды она сможет найти свой путь. Гермиона осознала, что ненависть разрушает её изнутри. Взгляд Гарри, полный искренней заботы, заставил её задуматься о прощении. Она сделала первый, робкий шаг, признав, что не может нести этот груз, как ей казалось, в одиночку.