Ориентир

Дождь барабанит по крыше автомобиля. Шум крупных капель, как бы ни пытался, не мог прервать поток бесконечных мыслей и усмирить вставший поперёк горла ком тревоги. Шумно выдыхая, Ян глушит мотор, не выключая фар. Свет упирается в стену здания, выхватывает из темноты мелкие золотистые буквы: «Heaven's secret». Ян надеется, что самомнение этой конторы оправдается их условиями, иначе к чему весь этот пафос? Он не знает, чего именно боится. Пальцы сжимают руль до побеления костяшек, беспокойно озираясь по сторонам, Ян словно отслеживает каждую тень, боясь стать замеченным. И ничего, что на город уже опустился глубокий вечер, а на задней парковке отеля, вход на которую осуществляется исключительно по обязательным пропускам, нет ни души. А потом взгляд перемещается на бдящую в аккурат над входом камеру, и Ян машинально приподнимает воротник пальто, скрывая лицо хотя бы наполовину. Будет не очень хорошо, если сына Германа Хилла — главы международной инвестиционной корпорации и члена совета директоров Всемирного экономического форума — поймают на камеру в тот момент, когда он входит в строго охраняемое здание без табличек и окон с простой мужской целью — чтобы его как следует отхлыстала и оттягала за волосы девчонка. Ян истерично усмехается, не к месту вспомнив обучение в бизнес-школе. Те же подчинение и дисциплина, только на практике. По телу проходит липкая морозь, стоит взглянуть на время. Осталось пятнадцать минут. Даже сейчас, находясь в одиночестве и абсолютной тишине, он продолжает держать себя в узде. «Разворачивайся, пока не поздно.» «Иди, если устал от бесконечного контроля.» «Нет, не могу. Никто не должен видеть меня таким.» «Ты просто слаб.» В ушах глухо пульсирует ритм, сердце ускоряется с каждой пройденной секундой так, что Ян перестаёт отличать, где его стук, а где — шум тяжёлых дождевых капель. Всё сливается в единую, нервирующую какофонию звуков, вдруг захотелось закрыться от всего мира. Ян выдыхает и упирается лбом в руль, позволяя себе быть никем. Ни сыном, ни Хиллом, ни брендом, ни наследием. Временно отбросить роль того, кому нельзя сломаться, и на мгновенье ощутить себя человеком, у которого всегда был выбор. В груди скапливается странное чувство — отчего-то ему хочется, чтобы она как-то узнала. Чтобы эта безымянная девушка почувствовала, что он хочет сбежать, уловила след его слабости и оказалась рядом. Глупое, необоснованное, абсолютно несвойственное ему доверие незнакомке, которая через считанные мгновенья начнёт выбивать из него всю спесь, бесило. Казалось, сессия в самом разгаре, а Ян даже не понял, как оказался затянут в неё. Под кожей будто образовывались глубокие трещины, а крепость, которой он являлся последние несколько лет, разрушалась под гнётом неуверенности и страха. Ворот рубашки душил, в машине становилось жарко и Ян готов был поклясться, что почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Он вываливается наружу с грузом в голове, будто прошёл через настоящее эмоционально-волевое противостояние. Слишком громко хлопает дверью автомобиля и тут же опускает голову, стараясь не смотреть в объектив камеры. Тяжелыми шагами он проходит в здание. Внутри — тишина. Угнетающая, почти парализующая, в которой слышен каждый удар сердца. В воздухе стоит запах стерильности, но не как в больнице, а, скорее, как в дорогом бутике, в котором ни к чему нельзя прикасаться. Нейтральное пространство с мраморным полом и матовыми стенами казалось вычищенным дочиста, будто лишний выдох мог загрязнить воздух. Только он хочет шагнуть вглубь коридора, как на стене мигает небольшой дисплей. «Клиент 113. Пройдите прямо по коридору до лифта. Этаж 8. Код доступа выслан.» В кармане вибрирует телефон, значит, код пришёл в зашифрованном сообщении. Ноги бездумно несут его тело вперёд. Тишина давит на мозг, сама аура помещения походила на какую-то аномалию. В какой-то момент Ян начинает слышать пульсацию в висках и не желающий затыкаться голос в голове: «Не иди туда. Развернись, развернись, развернись. Тебе это не нужно. Ты этого не хочешь.» — «Я безумно этого хочу», — сопротивляется Ян внутреннему голосу, упрямо заходя в лифт. Внутри он сталкивается со своим отражением в зеркале и не сразу узнаёт его. Зачем-то приглаживает чуть растрепавшиеся, влажные волосы, будто это может скрасить его уставший вид. Губы снова трогает нервный смешок. Будто не удовольствие идёт получать, а на каторгу. У Яна были и встречи на одну ночь, и отношения, был секс в самых разных его проявлениях, но то, что он ощущает сейчас, открывает внутри какие-то новые эмоциональные грани. Идея сессии пришла к нему в поисках выхода. Ни психологи, ни медитации, ни спортзал — ничто так и не смогло вытряхнуть из головы дурь и дать ему возможность почувствовать, что проживает он именно свою жизнь, а не чужой, заранее спланированный сценарий. Отчего-то складывалось стойкое ощущение, что конкретно в этот момент он прокладывает путь к долгожданному освобождению. Пусть то и было на небольшой отрезок времени. Лифт летел ввысь ровно восемь секунд, и каждая походила на отсрочку приговора. Стоило ему издать характерный звук прибытия на нужный этаж, дыхание автоматически задержалось. Вот теперь ему точно некуда бежать. Дверь открывается прямо в коридор, по оформлению схожим на дизайнерскую квартиру: приглушённый свет, бледно-серая фактурная штукатурка, высокий натяжной потолок. Ян немного растерянно оглядывается по сторонам, чтобы хоть как-то сместить фокус с этого разъедающего беспокойства. Он начинает жалеть, что не покурил перед началом. — Господин Хилл, — обращается к нему женщина лет сорока в строгом костюме и планшетом в руках, едва не испугав. — Добро пожаловать. Вас ожидают в двенадцатом номере. Слева по коридору. Прошу вас оставить все личные вещи здесь. Кивнув, Ян кладёт на небольшой ресепшен телефон и портмоне, надеясь, что женщина, больше похожая на управляющую конференции, чем на координатора БДСМ-сессий не замечает его дрожащих рук. Ступая по мягкому ковру вглубь пугающе длинного коридора, он пытается сконцентрироваться на собственных бесшумных шагах, но казалось, будто само место хотело, чтобы Ян слышал только этот нервирующий гул в ушах. Дверь в номер приоткрыта. Ян на миг замирает, порывисто подняв руку, чтобы постучаться, но всё же решает просто осторожно толкнуть её вперёд. Навряд ли находившийся в комнате человек ждёт кого-то помимо него. Внутри — ненавязчивый полумрак. Окна плотно зашторены, в углу тускло горит лампа, отбрасывая бледные тени на стену. На низком столике — графин с водой и предметы, очертания которых он не может различить из далека. И девушка. Та повёрнута к нему спиной, длинные каштановые волосы струятся по плечам, слегка колыхаясь от её движений. Короткая юбка облегает округлые бёдра, но не вызывающе, а, скорее, подчёркивая стройную фигуру. Ян сглатывает, взгляд невольно проходится по длинным обнажённым ногам, и в животе вспыхивает ком напряжения. Он вдруг понимает, что не имеет ни малейшего понятия, как вести себя во время таких мероприятий. Дыхание замирает, но он всё же выдаёт тихое: — Добрый вечер. Оторвавшись от перекладывания вещей на столе, девушка поворачивается к нему. Молодая, примерно его возраста. На бледном лице угадывались мягкие черты, пронзительный взгляд вонзается в его лицо, как лезвие. Губы растягиваются в услужливой, но пустоватой улыбке, и Ян чувствует, как внутри всё сжимается от осознания, что сейчас всё будет иначе и точно не по его правилам. — Проходи, — говорит она спокойным, но вкрадчивым голосом, словно заранее знала о нём всё. — Можешь закрыть за собой дверь. Он машинально подчиняется, замечая, как потяжелели пальцы от прикосновения к дверной ручке. Слишком громкий для такой тишины щелчок замка будто напоминает, что назад пути нет. Девушка подходит ближе, но оставляет между ними столько пространства, чтобы Ян мог привыкнуть. И всё же он не мог отделаться от ощущения, что его сосредоточенно исследуют взглядом. Она словно примеряет на него все те роли, которые успела подготовить. — Как я могу к тебе обращаться? — спрашивает спустя паузу. — Ян, — кивает он, едва узнав собственный растерянный голос. Девушка вдруг улыбается шире. — Красивое имя. Если оно твоё. — Коне... — Мне необязательно знать эту информацию. Сглатывая, Ян непроизвольно опускает голову, сдаваясь под напором её изучающих глаз. Сжимает кулаки в карманах, цепляясь взглядом за предметы в комнате, и пытается дышать равномерно. Он хотел бы сказать, что происходящее — не больше чем глупая затея после бутылки вина, вот только он трезв, а всё вокруг — слишком настоящее. Опомнившись, Ян снова смотрит на неё: — А тебя как... — Зови меня Лэйн. Наверняка имя было ненастоящим, но едва он успевает зацепиться за эту мысль, как девушка вдруг делает шаг навстречу. Её обманчиво-ласковый голос словно звучит в голове. — Я изучила твою анкету, — пауза и ещё один пристальный взгляд куда-то ниже головы. — Ты ведь даже не знаешь, чего хочешь на самом деле. — Я не... — Я не разрешала тебе говорить. По позвоночнику проходит лёгкий разряд. Ян послушно захлопывает рот, но заставляет себя не сводить с неё глаз. — Мне кажется, что всё, что ты называешь желаниями — это ожидания других. Общества или... отца, — сбитый с толку её попаданием, он всё же опускает взгляд, чтобы не выдать потрясения. — Типичный мужчина, привыкший держать всё под контролем, вот только здесь твоя власть ничего не значит. Снова тишина. Ян послушно помалкивает, улавливая в её последних словах обещание, от которого начинают подрагивать пальцы. — Не сомневаюсь, что ты мог бы сам сбросить этот груз. Но ты хочешь, чтобы я велела тебе это сделать, ведь так? — Её голос становится ниже, твёрже. — Я могу это сделать. Но помни: в момент, когда я начну, ты уже не сможешь остановиться. И тебе это понравится больше, чем ты готов признать. Ян даже не заметил, что за время их непринуждённого диалога Лэйн подошла ближе. Рассматривая её лицо под тусклым светом лампы, он замечает маленькую родинку под глазом, туманно-серые глаза, что продолжают скользить по его лицу. Кажется, девушка наслаждается его невинным видом, пусть её лицо практически не выражает эмоций. Её движения аккуратны, неспешны, словно она танцует в темпе его неспокойного сердцебиения. Во взгляде нет насмешки или презрения — лишь едва уловимый интерес. Прохладные пальцы невесомо касаются его щеки. На мгновенье прикрыв веки, Ян старается тихо вдохнуть, но вдох выходит тяжёлым и прерывистым. Слова застревают в горле, когда он хочет ответить ей, но во время вспоминает, что ему этого не разрешали. Елейный, но настойчивый голос Лэйн раздаётся почти у самого уха: — Ты больше не Ян. Ты тот, кто беспрекословно выполняет, — отойдя на шаг, она ещё раз рассматривает его с головы до ног. — Сними с себя верх. И больше не смотри мне в глаза, пока я не позволю. С этими словами приходит чёткое понимание: Ян больше не принадлежит себе. Он ещё не возбуждён, но в груди постепенно нарастает лёгкий трепет и предвкушение. Опустив взгляд, он сбрасывает с себя пальто, подрагивающими пальцами расстёгивает рубашку. Небрежно скинув одежду на стоящий неподалёку стул, замирает, ожидая дальнейших указаний. Сквозь шум в ушах Ян слышит стук каблуков, боковым зрением различает, как Лэйн обходит его, а уже через мгновенье за спиной раздаётся тихое, но непреклонное: — На колени, Ян. Ян мнётся всего секунду, не привыкший к такому тону в свою сторону, но решает не испытывать терпение девушки и опускается на пол. Старательно считывает грохочущие в груди эмоции, но не замечает ничего негативного, — только нарастающий к происходящему интерес и слабый флёр возбуждения. Вдруг женские пальцы зарываются в волосы, и Ян едва сдерживает первый сорванный выдох. Лэйн также стоит позади него и может сделать абсолютно всё, что взбредёт в её голову. Ян не знает, откуда в нём столько наивного доверия, но инстинктивно льнёт навстречу её ладони. Кажется, его на первый взгляд случайный жест не остаётся незамеченным. — Так отчаянно ищешь тишины и возможность побыть тем, кем никогда не был... — тянет Лэйн, то сжимая, то разжимая хватку в его волосах. — Но при этом продолжаешь сдерживаться. Не надоело врать самому себе, Ян? Приказа говорить не было, поэтому он продолжает молчать, тяжело дыша от её незамысловатых касаний. Но вдруг пальцы сжимаются, Лэйн больно стягивает отросшие пряди в кулак и давит на голову, заставляя Яна упасть на четвереньки. — Мне претит твоя маска силы и собранности. Ты должен подчиняться не только телом, но и эмоциями, — девушка наклоняется к нему, обдавая горячим шёпотом ухо. — Или... ты хочешь добиться моего расположения потом и кровью? Резкий рывок. Ян снова оказывается на коленях, кожа головы начинает пульсировать от сильной женской хватки, но внезапный разряд боли вызывает в паху сладкое томление. В брюках становится теснее, но он заранее понимает, что прикасаться к себе ему запрещено. Лэйн смело вторгается в его психологическую зону комфорта, распознаёт каждую реакцию так, будто знает, что у него внутри. Ян теряется в новых ощущениях, чувствует себя эмоционально обнажённым перед ней, но позволяет ей пробираться глубже. Потому что только так он сможет почувствовать себя хоть на толику свободным. — Ты дрожишь, — отмечает Лэйн, ласково поглаживая его по голове, но тут же полностью отстраняясь. — Тебе страшно, но это хорошо. Значит, ты живой и находишься на правильном пути. Ян чувствует, как его внутренний мир начинает подчиняться ей. Неосознанно он запрокидывает голову, не желая разрывать прикосновения, но тут же заставляет себя замереть. Если он заслужил похвалу, значит, он на самом деле движется в нужном направлении. Вдруг он чувствует прикосновение холодного металла к шее, и в следующий момент приходит осознание, заставляющее сердце отбить несколько лихорадочных ударов. Цепь. Она обрамляет кожу прохладным кольцом, Лэйн слабо тянет её назад — не грубо, но достаточно, чтобы напомнить, что контроль в её руках. Ян застывает, успокаивая дыхание. Он забывает про существующий за пределами этого момента мир. Сейчас — только она. Её шаги за спиной, прикосновения и голос. Металл медленно нагревается от тела, с каждой секундой становясь реальнее, весомее. Тёплая ладонь ложится на его плечо, Лэйн вдруг заботливо интересуется: — Ты можешь ответить. Удобно? Ян на мгновенье прикрывает глаза, позволяя ощущениям разлиться по телу. — Да, — выдыхает он и бессознательно добавляет: — Теперь да. Тихо хмыкнув за его спиной, девушка отстраняется. Ян чуть кренится назад, чувствуя, как цепь натягивается и в этот же момент сжимается на шее сильнее. Сделать глоток воздуха оказывается труднее, чем до этого, плечи мурашит прохладой. Лязг цепи смешивается со стуком каблуков, Лэйн оказывается перед ним, и он принимает огромные усилия, чтобы не посмотреть на неё. Но девушка или нагло блуждает в его мыслях, или слишком догадлива, потому что в этот же миг позволяет: — Посмотри на меня. Ян медленно поднимает взгляд, будто боится, что одно неверное движение может нарушить этот хрупкий баланс между желанием и запретом. Серые глаза блестят в полумраке, на лице Лэйн нет улыбки, но определённо угадывается удовольствие от открывшейся картины. Серебряная цепь становится продолжением её прямого, острого взгляда. Ян слегка елозит, чувствуя, как начинают затекать колени, но не смеет отводить лицо в сторону. Грудная клетка сжимается от яркого осознания себя рядом с ней, от того, как каждая частица его тела отзывается на этот контроль. Ему кажется забавной решимость, с которой он готов простоять в таком положении целую ночь. — Да... — её голос звучит блаженным полу-стоном, — так определённо лучше. С этими словами она резко тянет за цепь, заставляя Яна вновь упасть на четвереньки. Он вздрагивает всем телом, ощущая, как метал на мгновенье перекрывает кислород. Эмоции мешаются внутри разрушительным пламенем, он одновременно чувствует стыд, уязвимость, раздражение, восторг. А сквозь эту бурю — ясное, почти обжигающее возбуждение. Лэйн шагает вглубь номера, направляясь к кровати и натягивая цепь до предела. Ян столбенеет на миг, особенно ярко утопая в стыде, но всё-же начинает медленно передвигать конечностями, следуя за ней. Усаживаясь у самого края, девушка призывно раздвигает ноги. Короткая юбка задирается, под ней не оказывается белья. Ян машинально облизывает губы, случайно поднимает на неё взгляд, но тут же перемещает его на голые колени. Лэйн тихо усмехается. — Ближе, не бойся. Ян выполняет, притираясь щекой к её ноге. Женские пальцы зарываются в волосы, и только он готовится к лёгкой боли, как Лэйн вдруг принимается поглаживать его по голове, как послушного цепного пса. От её нежных прикосновений внутри что-то содрогается, Ян ластится ближе, проходясь губами по её запястью. Ему вдруг хочется сделать для этой девушки всё. Отдать всего себя без остатка, чтобы каждая клеточка тела принадлежала только ей. Ян вновь теряется в густом тумане её пронзительных глаз, когда Лэйн цепляет пальцами его подбородок, разрешая вновь посмотреть на себя. Пронизывающий шёпот заставляет его шумно выдохнуть: — Хороший мальчик. Ширинка начинает почти болезненно давить на член, и Ян почти срывается, неосознанно наклоняясь ближе, желая зарыться лицом между её бёдер. Но Лэйн лишь одобрительно хмыкает и натягивает цепь на кулак, безмолвно разрешая ему двинуться дальше. Оставив несколько смазанных поцелуев на её горячем бедре, Ян примыкает языком к влажным складкам. Чёрт, Лэйн на самом деле наслаждается его положением. Он чувствует, как подрагивают её бёдра, слышит, как шумно она дышит, наверняка сдерживая стоны. Внутри скапливается отчаянная решимость заставить её стонать, но он вовремя вспоминает, что это лишь одно из ответвлений задуманной ею игры. Он не имеет права просить большего. Губы смыкаются на пульсирующей точке, ладони осторожно, почти невесомо касаются её голеней, чувствуют расползающиеся по коже мурашки. Ян ритмично двигает языком, чувствуя, как пальцы снова стягивают волосы, и не сдерживает тихого стона. Он ощущает себя до неприличия хорошо, из головы вылетают все непрошенные мысли. А ведь Лэйн только начала. Она направляет его голову глубже, низко простонав, и Ян теряет контроль. Обхватив её под коленями, он заставляет Лэйн упасть на постель и закидывает её ноги себе на плечи, не забывая двигать челюстью. По подбородку стекает слюна вперемешку с её смазкой, от собственного возбуждения начинает кружиться голова, и только он хочет добавить к языку пальцы, как Лэйн оттягивает его за волосы и заставляет посмотреть на себя. С тихим придыханием она шепчет: — Ты выглядишь невероятно в своём желании, — женская ладонь ложится на его лицо, большой палец мажет по нижней губе, играючи оттягивая. Другой рукой она вновь тянет за цепь. — И всё же у меня на тебя другие планы. Лэйн снова усаживается перед ним. Ян внимательно наблюдает за каждым её движением, не желая упускать ни одной детали. Потянув за цепь, Лэйн заставляет его забраться на огромную кровать. Толкает его в грудь и забирается на бёдра. Наклонившись к его лицу, говорит в губы: — Закрой глаза. Ян слушается, ощущая себя ещё более уязвимым из-за потери одного из органов чувств. Он честно держит веки закрытыми, сгорая от любопытства, и слабо дёргается в момент, когда на глаза ложится мягкая ткань. Пальцы с силой сжимают простыни, Ян едва сдерживается, чтобы не уйти от касания, но Лэйн вдруг слабо целует его в щёку, завязывая повязку за его головой. — Мы учимся доверять друг другу. Помнишь? Ян дёргано кивает, шумно сглатывая. Стоило повязке опуститься на глаза, весь внешний мир словно растворился. Пространство стало неопределённым, лишилось любых ориентиров, будто земля ушла из-под ног. Лишившись зрения, Ян вдруг почувствовал, как обострилось всё остальное: шум дыхания, шелест ткани, едва уловимое проделанное в воздухе движение. Каждый звук стал неожиданно громким и чётким. Ощущения в груди резко усиливаются: Ян противится тревожности, заверяя себя, что Лэйн не сделала бы ничего, что ему бы не понравилось, но не может перестать ёрзать на месте. Между тем в паху вновь начинает сладко пульсировать, и от всех этих сбивчивых эмоций он начинает сходить с ума. — Ян? — Строго зовёт Лэйн. И он оказывается настолько потерянным в пространстве, что забывает про приказ и спрашивает тихое: — Да? Он жмурится и стискивает зубы, пытаясь предугадать последующую эмоцию Лэйн, но она лишь мягко обхватывает пальцами его запястья и поднимает их над головой. В её голосе вдруг звучит улыбка: — Я могла бы приковать тебя к кровати, но я доверяю тебе. Слышишь? — Её большие пальцы находят на его запястьях пульс и слабо поглаживают. — Ты знаешь, что ко мне нельзя притрагиваться без разрешения, и не сделаешь этого... — чувствуя, как её волосы начинают щекотать обнажённые плечи, Ян понимает, что она наклоняется ближе. — Потому что ты послушный мальчик. Так ведь, Ян? — Да... — выдыхает он хриплое, слабо кивнув. Удовлетворённая его ответом, Лэйн благодарно чмокает его в уголок губ и отстраняется. Яну даже становится стыдно за то, что он вновь неосознанно тянется к ней навстречу, будто желая получить больше ласки, не разрывать прикосновений, в которых так нуждается. Он не знает, дело ли в самой Лэйн, или уязвлённое состояние заставляет его быть таким голодным до касаний. Она слезает с кровати, оставляя его одного теряться в этом неведении. Руки не скованы наручниками, но Яну кажется, что он не смог бы пошевелить ими, даже если бы попытался. Чего он, впрочем, делать и не хочет. Лэйн чётко дала понять, что верит в его полное повиновение, он не может ошибиться. Сбоку раздаётся едва уловимый шелест. Ян непроизвольно напрягается, пытаясь предугадать её действия, но Лэйн двигается почти бесшумно, лишь усиливая этот волнующий трепет внутри. Каждая клетка тела накалена в сладком томлении, и в момент, когда он хочет немного пошевелиться, к вздымающейся грудной клетке прикасается что-то мягкое и кожаное. Дыхание невольно останавливается. — К чему ты готовишься, Ян? — спрашивает Лэйн, одной рукой расстёгивая его ширинку. Ян инстинктивно подаётся бёдрами навстречу. — К освобождению? Или к наказанию за то, что ты делаешь недостаточно? — Лэйн стягивает брюки вместе с бельём до колен, мягкий наконечник стека скользит по внешней стороне бедра, пуская мурашки. — Потому что я считаю, что ты ещё можешь постараться. Удар. Несильный, но неожиданный, от которого Ян тихо выстанывает ругательство. Кожа начинает пылать, сердце бешено стучит в ушах, а его оболочка словно постепенно растворяется в пространстве, будто никакого Яна никогда не существовало. В голове наступает блаженная пустота, и он едва сдерживается, чтобы не начать умолять Лэйн продолжить. — Вот так мне нравится намного больше, — хмыкает она, подбираясь стеком к налитому кровью члену, слабо гладит по нему же, заставляя Яна вздрогнуть. — Но мне нужно, чтобы ты оставался со мной. Ответь мне: ты всё ещё со мной, Ян? — Да. — Не верю. Снова удар. Сильнее, чем предыдущий. Ян сжимает в пальцах деревянную перегородку на кровати, запрокидывает голову и едва скулит, боясь кончить от одних только шлепков по коже. — Я с тобой, Лэйн. Я… Я с тобой, — бормочет он встревоженно, содрогаясь от непонимания, что сделает Лэйн в следующую секунду. Ян ловит себя на мысли, что ему бы очень хотелось увидеть направленный на него взгляд. — Тогда считай. Но если собьёшься, мы начнём заново. И Ян? — он слышит приближающиеся шаги, Лэйн вновь дотрагивается до его щеки. — Мне ведь не нужно повторять, что здесь только мы вдвоём? Тебя не должно сдерживать ни-че-го. Ян хочет ответить ей, но задыхается стоном, когда получает новый удар стеком. В этот раз удар приходится по внутренней стороне бедра, в опасной близости к члену. Теряясь в новом ощущении, он едва не забывает про приказ. — Один. Кончик стека обводит паховую складку, останавливается около пупка, и Ян напрягает живот в ожидании удара, но тот снова обрушивается на бедро, ближе к ягодице. От неожиданности голос вновь срывается на стон. — Д-два. — Смелее, Ян, — велит Лэйн, шлёпая по подвздошной косточке. Это больнее, но неконтролируемый разряд тока вновь проходится по всему телу, вызывая затяжное мычание. — Три… — Слушай мой голос. Я — твой маяк в темноте. Ориентир на пути к освобождению, — строго, властно, обещающе. Следующий удар. Низ живота. — Четыре… Ещё один. Бедро. — Пять. И ещё. Слабо, но ощутимо — прямо по члену. — Ш-шесть. Семь, восемь, девять… Шлепки не кончаются. В какой-то миг Ян едва не кончает, но до боли впивается ногтями в перегородку. Он чувствует, как повязку пропитали влагой мелкие слезинки, скопившиеся в уголках глаз. Всё тело подрагивает в возбуждённой истоме, в какой-то момент он осознаёт, что не слышит собственного голоса, но продолжает считать удары по наитию. Но он выполняет приказ: ни на мгновенье не забывает, что все эти ощущения дарит ему Лэйн. Властная, красивая, жаждущая… Эта девушка показалась ему настолько привлекательной и многогранной, что на мгновенье ему захотелось сбежать не из-за страха неизведанности, а только ради того, чтобы познакомиться с ней при других обстоятельствах. Когда их не связывали бы разные роли, без ярлыков и штампов… Чтобы «просто Ян» выходил из кофейни и столкнулся с «просто Лэйн». Чтобы мягко поддержал её за плечо, извинившись. Чтобы через несколько дней встретиться в этом же месте снова. Поглощённый этими мыслями он едва не сбивается на пятнадцатом ударе. Какая глупость. Ян большую часть своей жизни утопал в работе, бесконечных требованиях отца, жил в полной уверенности, что никогда не будет нуждаться в ком-то. Сама совесть не позволяла ему обременять своего потенциального партнёра на постоянное отсутствие внимания и времени. Сейчас присутствие чужого тела поблизости греет так, будто Ян внезапно понимает, чего на самом деле ему не хватало всё это время. И то самое ощущение заполненности, к которому он так долго стремился, подарила ему искусная любовница с фальшивым именем. Он хрипит «двадцать», и стек с глухим стуком падает на пол. Лэйн седлает его горящие бёдра, обнимает лицо руками и шепчет в губы: — Умница, Ян… Ты такой умница, — она поддевает своей губой его нижнюю, играясь, дышит шумно, обжигая горячими ладонями лицо. — Хочешь, я сделаю что-нибудь для тебя? Ян не думает ни секунды. — Поцелуй меня. И Лэйн целует. Медленно, сладко, ненапористо. Невесомо гладит его по щеке, будто нахваливая за послушание, аккуратно скользит языком в рот, вызывая желание ослушаться приказа и опустить ладони на её бёдра, притянуть ближе. Но Лэйн снова удивляет. Словно считывая каждый его порыв, она обхватывает пальцами его член и направляет в себя. Ян давится стоном от долгожданного слияния горячих тел, но продолжает целовать её, не желая отрываться ни на мгновенье. Бёдра подмахивают в такт её движениям. Лэйн немного отстраняется, подозрительно затихает, и Яну наивно хочется полагать, что она рассматривает его. — Красивый, хороший… Её ласковый шёпот странно гармонирует с громкими шлепками кожа о кожу, но Ян в восторге от этой многогранности. Он продолжает ластиться к её руке, как изголодавшийся по любви щенок, и даже лёгкая режущая боль в бёдрах не заглушает остроту возбуждения. Ему кажется, что для того, чтобы достигнуть пика, ему было бы достаточно стянуть с глаз эту чёртову повязку и просто прикоснуться к Лэйн. Но он держится, остаётся послушным, позволяя ей задавать темп, затягивать цепь на шее, царапать ногтями торс. Потому что Лэйн не только умело подчинила его тело и душу, но и помогла ему почувствовать себя живым человеком, а не запрограммированным кодом. Кем-то, кто может отчаянно желать, выполнять по своей воле, сердиться, стыдиться, умолять. Благодаря ей Ян открыл в себе новые эмоциональные грани, начал понимать, чего на самом деле ему не хватало для того, чтобы осознать себя. И он очень не хотел бы отпускать эту девушку. Не так просто. Не сегодня. Лэйн откидывается назад, подбирая идеальный угол. Ян громко стонет, удивляясь собственной выдержке, благодаря которой он ещё не переломал деревянную перегородку к чертям собачьим и не вдавил желанное тело в постель. Он сможет продержаться. Пусть только она не теряет этого контроля, пусть только продолжает быть… такой. Когда Лэйн проезжается по его члену глубже, напористее, Ян вздрагивает всем телом, чувствуя расползающийся по венам разряд удовольствия. С губ Лэйн слетает звонкий стон, в последний момент она сползает с члена и содрогается в оргазме следом, практически укладываясь на него. Горячая, вкусно пахнущая, расслабленная. И несмотря на ломоту во всём теле и бурный эмоциональный всплеск Ян наконец понимает: можно. Крепко прижав ослабшее тело к себе, он мягко укладывает её на постель и благодарно целует в шею. Лэйн вяло протестует, пытаясь отдышаться. — Ян… Мы ведь ещё не закончили… — Знаю. Прости. Не смог удержаться. Холодный взгляд серых глаз наконец приобретает тёплый, родной оттенок. Лэйн прижимает его к своей груди, гладит по взъерошенным волосам, и маски незнакомцев окончательно спадают. — Ты в порядке? Я не… переборщила? Всё ещё дрожа, Ян мотает головой. — Нет, ни в коем случае. Всё прошло великолепно. Ты великолепна. Лэйн издаёт смущённый звук и целует его в макушку. Ладонь заботливо гладит по всё ещё напряжённой спине, и Яну хочется верить, что в ней вспыхнуло чувство тихой гордости. Не только за него, но и за них. За то, через что они прошли сегодняшней ночью. Где-то глубоко под рёбрами теплится ощущение покоя, даже эйфории. Ян продолжает чувствовать себя эмоционально распахнутым перед ней, крепче сжимает в объятиях, будто чувство привязанности обострилось. Скорее всего то было послесессионным приливом окситоцина — одна из побочек сабспейса, — они тщательно изучили эту тему прежде чем решиться на сессию. Последние месяцы в самом деле выдались тяжелыми. В какой-то момент Ян всерьёз начал считать офис своим домом. Голова гудела от объёма работы, груз ответственности давил на плечи, и если бы не Лэйн, у него давно опустились бы руки. Он снова смотрит на неё. Не как на скрасившую одинокую ночь незнакомку, а как на ту, чьё присутствие помогает ему держаться на плаву, даже когда всё остальное пытается утащить его на дно. Лэйн смотрит в ответ. Мягко играется с прядями, массируя и точно зная, как именно ему будет приятно — она чувствовала его слишком хорошо, чтобы ошибиться. Пухлые губы вдруг трогает лукавая улыбка. — Так что… — тихо спрашивает, играючи поддевая цепь пальцем и горячо выдыхая в губы. — В следующий раз меняемся ролями?