Как приручить волчонка

Ритм танца в свете сияющих звезд отзывался в самом сердце. Первые неловкие касания, неуверенность в завтрашнем дне, но такие яркие улыбки и искры в глазах — этот миг казался олицетворением счастья, но чем-то недолговечным, недолгоиграющим. Беззаботная первая влюбленность, непознавшие колкости опыта влюбленные сердца, такая настоящая, самая искренняя любовь. Легкий румянец согревал еще и лица, однако прохлада вечернего ветра помогала сохранять разум, ровно до возвращения в комнатушку. В этот момент хотелось жить, хотелось дышать от того тепла, что разливалось по всему телу, согревая не только щеки или руки, но еще и сердца. Из комнаты, сквозь щель приоткрытой балконной двери, доносились слова песни, настолько гармонирующей с нотками их чувств сейчас. Бонгу прижимался к розгаряченному огромному телу, прикрывая глаза в попытке осознать весь миг, а щеночек, казалось, будто на автомате льнул к нему, еще сильнее согревая. Бонгу чувствовал, как Ынхо уткнулся носом в макушку его розовых волос, и он не удержался, его губы расплылись в теплой улыбке, скрытой от глаз младшего. Все мельчайшие изменения в его хёне не ускользнули от проницательных глаз Ынхо, тот тут же со всей осторожностью притянул лицо хёна к своему поближе, позволяя себе такую шалость, игнорируя попытки вырваться. Даже следа от столь мягкой улыбки, адресованной только ему, не осталось. Ынхо не успел увидеть, но все же знал, что она там была. Хотелось прикоснуться к ней, сначала пальцем, потом накрыть губами, чтобы узнать ее вкус и запечатлеть в памяти навсегда. Ынхо приоткрыл глаза, не отрываясь от поцелуя со вкусом персикового леденца. Его сердце тут же отозвалось очередным ударом. Черты лица Бонгу сейчас казались настолько нежными и расслабленными. Хён явно доверился ему. Ынхо не хотелось так быстро разрывать их маленькую связь. Он с новой страстью отвечал, продолжая чувствовать чужие мягкие губы на своих. Как вдруг он почувствовал ладошку на своей щеке?! Он вновь открыл глаза, но на этот раз хён смотрел на него. От такого хитрого шага румянец вновь вспыхнул на щеках младшего, отчего Бонгу залился заразительным, но очень колким смехом. Таким бывает прикосновение старого колючего одеяла из детства, того самого, что когда-то впервые подсказало, что, вообще-то, боль тоже существует в этом мире. Серебристые волосы красиво гармонировали в свете ночного города с пылающими ярко-алыми глазами. Бонгу невинно улыбнулся и тут же взъерошил такие красивые, хоть и по своему упрямо неуложенные волосы Ынхо. Ынхоша заметил однако, что персиковый хён немного вздрогнул и поспешил его срочно обнять, тут же затягивая обратно в комнату. Дверьца балкона легонько хлопнула, а волчонок поспешил ее закрыть, чтобы хён не замерз еще больше. Они выглядели так, словно только что выбрались из леса — голодные и холодные, а не просто вышли на пятнадцать минут на балкон, чтобы вдохнуть свежий воздух и полюбоваться ночным видом.        — Хё-он, ты о персиковых леденцах больше думаешь, чем обо мне!        Младший волчонок тут же получил ответку от старшего в агрессивной форме, нужно же как-то воспитывать, даже если разница в возрасте чуть меньше года. И все же, переступая через свою гордость, Бонгу протянул младшему яблочные леденцы в качестве поощрения. Сам он такие не любил, но в кармане они были у него всегда, поэтому он предупредил: «Но учти, сегодня больше без поцелуев».        В тот же момент очередная песня вдруг оборвалась, а Бонгу обернулся к магнитоле. Оказалось, что младшенький вернулся домой. Это котенок, которого всегда нужно было кормить, когда родителей не было дома. Хотя младший брат хёна был на несколько лет младше, он практически догнал его ростом. У Ынхо всплывали одни и те же мысли каждый раз, когда он заходил в гости: «Они точно из одной семьи?» Каждый раз хотелось остаться подольше или вообще навсегда, но Хамин — младший брат Бонгу, всегда возвращался вовремя. Именно в это время Ынхо нужно было возвращаться домой. Каждый раз они ужинали вместе, после чего Ынхошу выставляли за порог квартиры и он топал домой. Жил он довольно далеко, поэтому приходилось сворачиваться намного раньше.        Ынхо даже завидовал младшему брату Бамби (так называл его в шутливой форме), мечтая также беззаботно проводить время с хёном и никуда не уходить. Он, конечно, понимал, что будь он Хамином, не было бы всех тех привелегий, но вот сердце каждый раз приятно вздрагивало от этих фантазий. И все же, осознавая, что укол ревности в сторону младшего брата не является чем-то нормальным, Ынхо все-таки ждал, ждал того дня, когда станет главным человеком в жизни Бонгу.