Странное утро

— О Архонты, который час? — хрипло спросил Кавех в пустоту, щурясь от слепящего в окно солнечного луча, из-за которого, собственно, он и проснулся. Голова гудела нещадно, перед глазами плыло и всё ещё немного кружилось. Воспоминания о вчерашнем вечере были настолько туманными, что ощущение незавершённости дня его не покидало. Вот вроде бы он с друзьями выпивает, веселится и играет в карты. Вот они куда-то идут, он тянется к очередной бутылке и... Всё. Воспоминания обрываются. Только почему-то, в том последнем моменте фигурируют лишь два человека. Где же были остальные? Кавех лежит ещё минут десять, прислонив ладонь к лицу, чтобы скрыться от назойливого теплого лучика, и пытается прийти в себя. С тяжёлым вздохом он поворачивается на бок, и в ужасе замирает. "Какого черта?" — первое, что проносится в голове. Прямо перед его носом мирно спал аль-Хайтам. Да, тот самый худший сосед на свете, заучка, вечно тыкающий в недостатки, а также по совместительству тот, в которого каким-то образом, несмотря на всё выше перечисленное, по уши был влюблен Кавех. Конечно, эти чувства он отрицал! Ведь Кавех нормальный, а Хайтам... А Хайтам просто неимоверно бесит. Вкуса у него нет, бардак с его книгами на каждом углу, а сам ещё замечания делает, когда даже не в его комнате творческий беспорядок из-за проектов для заказчиков. Но Кавеха будто парализовало, в голове творился полный хаос, дополнительно к ужасной боли. Он даже старался не дышать и не двигаться лишний раз, чтобы не разбудить. Только аккуратно под одеяло смотрит, убеждаясь, что он хотя бы в трусах. Что вчера было? Надо вспомнить. Праздник? Нет, пятница. Конец недели. Они собрались с Тигнари и Сайно. Как и всегда. Священный призыв семерых, вино, Хайтам, который вновь своим сарказмом бесил всю игру. А потом  его взгляд. Не такой как обычно... Захмелевший, заинтересованный. Разве Кавех его интересовал хоть когда-то? В тот момент явно. Вроде партия идёт, а он смотрит так пронзительно, с этой лёгкой ухмылкой, когда видит, что Кавех в очередной раз проигрывает. Сегодня не его день. Вчера, если быть точнее. А вот сегодня самый странный день в его жизни. Кавех путается в воспоминаниях, да и те будто обрываются в какой-то момент, что никакой постели он уже не помнил. Что было после карт? Между ними весь вечер было странное напряжение. Очевидно, Хайтам перебрал, как и Кавех, но с последним не удивительно. Сайно, Тигнари вроде тоже, но наверное они были самыми вменяемыми. Прощание с друзьями совсем вылетело из головы, а вот как шли до дома, опираясь друг о друга и язвля через каждое слово, он помнил. А ещё помнил... Как собрали все стены, как только переступили порог дома. Они целовались?! Да Кавех никогда бы в жизни! Хайтам мерзкий, заносчивый, до невозможности красивый, статный, сильный, а его мягкие губы... Это было лучшим событием за вечер. А вот дальше воспоминания обрываются. Кавех во все глаза пялится на аль-Хайтама, покраснев до кончиков ушей. Надо уйти. Медленно подняться и улизнуть, пока тот не проснулся. Это фатальная ошибка! А что подумают люди?! Тигнари? Сайно? Нет, нельзя допустить того, чтобы это застряло в их головах. А вдруг Хайтам сам ничего не помнит и просто его прогонит сейчас, посчитав извращенцем? Нет, надо вставать. Кавех осторожно двигается назад. Малюсенькими движениями, чтобы лишний раз не создавать колебания на кровати, сползает с края, тихими шагами убегая на кухню, где осушает почти весь графин с водой. Потом идёт в ванную, смотрит на себя в зеркало, растрепанного, с сильно бьющимся от адреналина сердцем. Стоп. Это засос на шее?! Не может быть... Да что вчера вообще было?! Кавех трёт его, надеясь, что просто в чём-то испачкался, но нет, самый настоящий засос. В Кавехе столько много сейчас противоречивых чувств, что он просто теряется. С одной стороны, уму непостижимо, чтобы он переспал с Хайтамом, ну просто невозможно! С другой, сердце билось как ненормальное, лишь от крохотных обрывков воспоминаний, когда они целовались так сладко, до дрожи в коленях. А что подумает Тигнари? Он однозначно назовет его кретином. Скажет, что это самая глупая затея понравиться Хайтаму из всех его возможных, да и вообще, после выпитого это даже не останется в памяти. Так оно и было. Кавех будто читал мысли Тигнари, но всё равно делал всё по-своему. И пока он пребывал в своих мыслях, дверь в ванную отворилась, и вошёл аль-Хайтам. До безумия сонный и растрёпанный. Похоже, и ему вчера досталось из-за того, что перебрал. Он подошёл сзади и обнял со спины. Перекинул волосы на плечо и провел носом по шее. Только потом Хайтам принялся чистить зубы и умываться. Кавех же все это время находился в немом шоке. Мало того, что его душа в пятки ушла, так он ещё и окаменел, стоя на одном месте и всё это время смотря в зеркало с выпученными глазами. Что это было? Показалось? Может приснилось? Но объятия были до того живыми, что Кавех чувствовал их до сих пор. Неужели Тигнари ошибся? На лице прояснилась кривая нервная усмешка. Да быть этого не может! Кавех быстро заканчивает со своими водными процедурами и идёт на кухню, где уже готовит завтрак Хайтам. На двоих... — Я... Я, в общем-то, хотел задать вопрос. А что, собственно, происходит? — наконец-то повис вопрос спустя какое-то время, но который очень сильно мучил. — Завтрак, — почти безэмоционально прозвучало ответ, но на лице проступила явная ухмылка. Благо, Кавех не видел этого за его спиной, не то тотчас взорвался бы. Только и этот ответ его не устраивал. — Нет, я имею в виду всё это. Я проснулся в твоей постели. А вчера, не знаю, может мне приснилось... Но сейчас ты готовишь завтрак и на меня тоже, а в ванной..! — Кавеха переполняли эмоции, что запинался и говорил нечленораздельно. Такой взрывной коктейль раздражения и дикого смущения. Присев на стул, он загляделся на сильную спину Хайтама, пока тот нарезал овощи. И в этот момент раздражение стало утихать, а вместо него разгорался огонек любви, который он так пытался в себе подавить. Последние звуки ножа, журчание воды, чтобы вымыть руки, и Хайтам поворачивается к Кавеху, который так завороженно смотрел. — Я и сам половину не помню. Но помню обрывки вчерашнего вечера. Ничего не было, Кавех. Ты вырубился, как только мы доползли до кровати, да и я следом. Но всё остальное – правда. Я думал, мы сделаем вид, что всё так и должно быть, — усмехнулся Хайтам. Действительно глупо было полагать, когда Кавеху всегда нужны объяснения. — Сделаем вид? — возмутился Кавех, заметно встрепенувшись на стуле. — Я думал, ты меня ненавидишь! Ты даже представить не можешь, сколько раз я пытался тебе понравиться не как простой сосед. Но ощущение, что я тебе и как сосед не нравился... — Ты всегда мне нравился. Слова сказаны без толики каких-то эмоций, но как же сильно бьют под дых, что Кавех затихает, борясь с чувствами. — Правда? — Правда. — Но почему молчал? — Не до конца был уверен. — Как это? — О, Кавех... — вздохнул аль-Хайтам, помассировав пальцами переносицу. Он сам не понимал себя. Перестал понимать, когда у него появился сосед. Холодный разум стал уступать теплым чувствам. Хайтаму всегда тяжело было объяснять собственные чувства – это личное, чтобы кому-то говорить, да и самому тяжело понять. А вот показать поступками было куда легче. Вспомнить только их прогулки, побрякушки, купленные в подарок на Большом базаре. Разве всё было не очевидно? Для них обоих, похоже, нет. Кавех смотрит удивлённо, но в голове начинает проясняться. — Дурак, — сказал он смущённо и отвернулся, скрывая румянец, выступивший на щеках. Хайтам лишь улыбнулся и продолжил готовку. Скоро завтрак, а потом отлеживаться в постели. Теперь уже вместе в одной. Похоже, у них начинается новый этап в жизни. И скорее всего, он будет насыщенным и очень хорошим, с прекрасными воспоминаниями.