Дружить домами

— Невилетт… Кхм, месье юдекс на мое предложение о ставке помощника сказал «давно пора». А на твою кандидатуру ничего не сказал, одобрил молча, если вдруг тебя это волнует. Когда он успел переговорить с мсье Невилеттом, ночью? — Так что как Сиджвин тебя выпишет, — говорит, через пару дней, — будешь мне помогать. Терпеть не могу бумажную работу, так что ее многовато скапливается… Тома хмыкнул. Стопки бумаг на столе были красноречивы. А еще с утра он успел узнать у Сиджвин некоторые привычки герцога. — Еще я хорошо завариваю чай, — сказал он. — И готовлю. — Нет уж, заваривать свой чай я никому не доверю, — фыркнул Ризли. — А готовят у нас тут вообще неплохо… Кстати, хочешь чаю? — Как скажете. Чай… было бы неплохо. Несмотря на все дружелюбие, Ризли все же был начальником тюрьмы, а Тома — заключенным, и Ризли наверняка об этом помнил. Томе бы тоже стоило. Хотя явно симпатизировал Томе, интересно, почему. И интересно, как же он прошел путь от заключенного до герцога. Поводов спросить в ближайшие пару недель не представилось, к тому же жил Тома в своей комнате, которая почему-то называлась камерой. Хотя что в ней такого тюремного, Тома так и не понял. Хотя он мог сравнить только с тюрьмой в Инадзуме, а там в принципе все было иначе. Но герцог стал больше доверять Томе: пару раз даже попросил налить ему чаю. Знак высшего доверия, так сказать. Ризли, как отметил Тома, очень трепетно относился к своей коллекции чая, куда там секретным документам. Секретные документы Томе в руки попадали, но он все равно ничего не смыслил в этих именах и названиях. Ну, какое ему дело до взрыва в каком-то там институте? Через пару недель Ризли попросил перестать называть его герцогом. И сделал комплимент тому, как Тома заваривает чай. И пригласил разделить с ним ужин. Последнее Тому немного насторожило, не настолько у них были близкие отношения, но потом Ризли упомянул ужин и инадзумскую кухню, и все встало на свои места. Ингредиенты закупили, сказал Ризли, специально для него, так что о качестве можно не волноваться. А вот приготовить тут, в Фонтейне, инадзумскую кухню мог только Тома. — Кстати, тут тебе прислали посылку из Инадзумы, — словно бы только сейчас вспомнил Ризли. — И письмо. — Спасибо, — улыбнулся Тома. — И что решил поработать курьером — тоже. На почте мне бы ее отдали спустя три месяца после освобождения. — А, ерунда, заходил к Невилетту, он передал. Ризли всегда называл юдекса просто по имени, и как будто фамильярно. Впрочем, это не дело Томы. Дело Томы — посылка из дома. О, надо же, недовязанный шарф, — усмехнулся он. — И даже со спицами и мотком… — Ты вяжешь? — удивился Ризли. — Да, как видишь, — Тома с улыбкой положил вязание обратно в коробку. — Кстати, наверное, если я довяжу этот шарф в Меропид, подарю его тебе. Символично будет… К тому же, тут сыровато. — Это будет кстати, — Ризли поправил на плечах свой меховой плащ. — Но к слову о сырости и способах согреться… — Да, я сейчас займусь ужином, — кивнул Тома, продолжая вертеть в руках письмо. Открывать отчего-то было нервно. — Эй, не обязательно открывать сейчас, - Ризли заметил его неуверенность. — Не хочешь при мне — откроешь потом, у себя. Тома покачал головой. — Просто я волнуюсь насчет последствий в Инадзуме. Но весточка из дома — всегда приятно. И вскрыл конверт. Из него выпал одинокий листок с одной строчкой и рисунок: судя по почерку, Аяка. Слова гласили: «Чтобы время летело быстрее», а рисунок был старый, детский, Тома помнил его: они трое, Аято, Аяка и Тома. Больше в конверте ничего не было, и Тома выдохнул. И правда, просто весточка из дома. Ризли же рассматривал рисунок в руках Томы. Лицо у него стало странное, а во взгляде как будто мелькнуло сожаление. Ну да, конечно. Тома уже знал, что Ризли из приюта. Он убрал рисунок и записку в конверт, а конверт — за пазуху, и решительно направился на кухню. Еда согревает не только тело, но и душу, это он отлично знал. — Они тебе как семья? — наконец спросил Ризли. Все то время, что Тома готовил, расставлял тарелки, накладывал еду, да и в начале ужина он молчал. Вот что его занимало, оказывается. — Семья Камисато меня спасла, — просто ответил Тома. — Дала дом и работу. И место в Инадзуме. Иногда я думаю, что и правда жив только благодаря Камисато… — В Инадзуме настолько не любят чужаков? — полюбопытствовал Ризли, отправляя в рот очередную порцию чего-то псевдо-инадзумского. Рис и рыба в соевом соусе — просто, зато испортить сложно. — Я попал в Инадзуму в тот период, когда она была закрыта для иностранцев, поэтому было… сложно. Но Камисато всегда были прогрессивным кланом: взяли к себе мальчика-иностранца. Не в клан, конечно, в статусе слуги, но все же я больше не был просто бродяжкой-попрошайкой. — А так и не скажешь, что ты просто слуга. Слугам не шлют посылки в тюрьму, — в голосе Ризи Томе почудилось сожаление. — Ну, Аято считает меня своим помощником и доверенным лицом. В конце концов, я был с ним и Аякой в самый сложный период, когда Аято только стал главой после смерти отца… Я бы сказал, что я друг семьи. Но все же в глазах других я им совсем не ровня. Ты не подумай, я не жалуюсь. Я обоих очень люблю и бесконечно благодарен… — Но тебе не хватает кого-то более равного… Друга. Тома кивнул. — Инадзума очень иерархична. Со мной сложно дружить, потому что я в первую очередь человек из клана Камисато и из комиссии Ясиро. А инадзумцы в первую очередь смотрят на статус… Ладно, — он тряхнул головой и улыбнулся. — Кажется, мы за разговорам доели. Надеюсь, тебе понравилось. Это не совсем инадзумсккая кухня, конечно, но… Вроде, получилось неплохо. Пойду уберу посуду. Ризли задумчиво смотрел, как он собирает тарелки и кружки, и идёт к помещению, которое он называл кухней. — Эй, Тома, — окликнул Ризли. Тот с улыбкой обернулся. — Мне кажется, мы уже отличные друзья. Тома усмехнулся. — Заключённый и начальник тюрьмы, отличные друзья, да. — Через пару недель ты выйдешь отсюда, и тогда мы будем два бывших заключённых. Устраивает тебя такое? Тома засмеялся, в зелёных глазах мелькнули золотистые солнечные искры. Лампы, наверное, откуда тут солнце. — Устраивает, — кивнул он, и всё-таки вошёл на кухню. Про историю, почему же бывший заключенный стал начальником тюрьмы, он так и не узнал, но больше и не стремился: какая разница, в самом деле. *** Этот разговор как будто сделал их ближе. Тома периодически ловил на себе теплые взгляды Ризли. Удивительно, как эти льдисто-голубые глаза могли тепло смотреть. Работа шла, Тома уже довольно быстро разбирал бумаги, хотя формы документов и были до сих пор непривычны. И однажды Ризли подкинул Томе на разбор подшивки старых газет о громких преступлениях. Очевидно, специально: с одной из первых газет на Тому посмотрели знакомые глаза. — Надо же, ты не стал от меня шарахаться, узнав о том, почему я вообще оказался в Меропид. Ризли испытующе смотрел на Тому. Конечно, это была проверка, а еще Ризли явно не очень хотел поднимать эту тему и рассказывать сам. Но, может, так даже лучше — сухие факты, никаких лишних эмоций. — Знаешь, — Тома запустил пальцы в волосы. — Я много раз стирал одежду господина. И знаю много способов отстирывания крови с одежды. И свежей, и засохшей. Это… Не то, что способно меня напугать или оттолкнуть, правда. В первый раз было, конечно, пугающе, но я привык. К тому же, я покопался и нашел полные материалы того дела. — Они неполные, — усмехнулся Ризли. — Ну, то есть, там нет протокола суда, он хранится во Дворце Мермония. — Ну, я поделился своей историей, поделись и ты своей, — Тома уселся напротив Ризли и подпер подбородок переплетенными пальцами. Эту позу он позаимствовал у Аято, когда тот хотел выразить настойчивую заинтересованность. — Ну, если вкратце и о том, чего не было в материалах, убил я своих приемных родителей после того, как обнаружил труп своего друга за нашим домом. Ну, то есть, сначала сбежал, пошлялся по улицам, — Ризли поморщился и поправил на плечах мех. Да, вспомнил Тома, была то ли поздняя осень, то ли начало зимы. Неудивительно, что теперь он повсюду таскает пальто с мехом. — И решил, что все это надо прекратить… радикально. Ризли явно не слишком хотелось и рассказывать, и вспоминать. И как бы Томе ни хотелось узнать подробности, лезть в душу права у него не было. Так что вместо следующего вопроса он разлил по чашкам чай (у Ризли на столе всегда стоял заваренный чай, и следить за тем, чтобы он был свежим, Тома сам себе вменил в обязанности). Осознав, что продолжения от него не ждут, Ризли расслабился, и взял чай. И тут в кабинет ввалился один из охранников. — Герцог! Там… Нужно ваше присутствие!