Дитя Луны

— Вожак умер! — то ли прорычал, то ли провыл, то ли просипел Ким Соджун — глава патруля стаи. Было сложно понять, так как альфа выглядел, будто был на грани истерики или вообще потерял рассудок. На их стаю неожиданно напала соседняя. Такое случалось редко, но могло произойти в основном из-за омег, которые сбегали из своих стай, а альфы хотели насильно вернуть их домой, или из-за амбиций вожака, требовавших расширения границ и большего количества волков в подчинении, а еще из-за его задетого эго. Это как раз и случилось, потому что вожаку не нравилось, что его стая была на грани разорения, а соседняя процветала, да еще и его молодые омеги сбегали, забирая своих матерей и пап. В стае Кана Минхека царил полный патриархат, в котором омеги могли только обслуживать своих альф, работать на благо стаи и выращивать щенков, желательно альф. Они — достояние стаи и показатель ее процветания. Омег же ценили только как дополнительную рабочую силу дома и в полях. Вот и решил Кан Минхек напасть на соседнюю стаю, чтобы что? А он сам не знал толком. Задетое эго запеленило ему глаза, так что он здраво мыслить не мог, поэтому и пошел войной, не подготовившись. А вот стая Чона Хвана, хоть и не завоевывала чужие территории или не решала все проблемы кулаками, все равно была натренирована. Каждый альфа с подросткового периода занимался физическими подготовками, бегом и в человеческом обличии, и в волчьем, знал самооборону. Поэтому, встретив врага у своих границ, они смогли продержаться, пока подмога к ним не подоспела. Но битва была не на жизнь, а на смерть. Волки со стаи Кана были безбашенными, слепо верили Минхеку и поддерживали его идеологию, в которой только альфам и жилось хорошо, поэтому и не щадили себя и уж тем более врагов. Много альф погибло в том бою. Досталось и вожаку. Но его в последний момент защитил его верный друг и помощник, Мин Юджун, ценой своей собственной жизни. Но только напрасна была эта жертва, потому что Хвана все равно смертельно ранили, и он не дожил до медицинской помощи, умер по пути в поселение. Ким Соджун взял временное управление стаей в свои руки. Они все же смогли разгромить вражеских альф, а оставшихся в живых, в том числе и Кана Минхека, отправили в темницу до суда. А сами залечивали раны с помощью своих омег и лекаря, Кима Чонгвона, и его сына-омеги, Мин Юнги. Всех потрясла новость о нападении, поэтому несколько часов показались вечностью, пока ждали вестей. Часть омег сидела в доме вожака или около него, кто-то готовился в лазарете к приему раненых. Юнги был в доме вожака вместе с Чон Чонгуком и его мамой, Ли Минсо, которая от переживания искусала себе все пальцы. Мин же заваривал горячий чай, готовил успокаивающие настойки, пока того самого трясло от волнения. К нему подошел Чонгук, услышав звук упавшей чашки. Он положил свои руки на чужие, чтобы хоть немного унять тремор. — Сядь, пожалуйста, ты так всю посуду перебьешь, — спокойно, почти шепотом, произнес альфа, хотя у самого на душе было тревожно. Уже несколько часов была тишина, точнее иногда был слышен вой. Всех несовершеннолетних альф не пустили в бой, аргументируя это тем, что они могут понадобиться позже, как свежая кровь или помощь при уходе за ранеными. — Прости, — проскулил Юнги, а на глазах появились слезы. — Маленький, мне все равно на посуду, я боюсь, что ты сам поранишься или обожжешься. Раз я остался тут, то буду следить за тобой и папой, — омега ему кивнул, и Чонгук уже хотел обнять его, как услышал копошение и неразборчивые разговоры. Они выглянули в проем входной двери и увидели, как менее пострадавшие альфы несли раненных, в том числе и вожака, который уже умер. Тело оставили у порога его дома. Чонгук чуть не споткнулся, благо Юнги его подхватил. Они за руку подошли. Чон Хван лежал с бледным лицом, весь в крови и грязи. Рана была в животе, которая уже перестала сочиться, так как сердце больше не качало кровь. Минсо, которая от успокоительных настоек немного задремала, на шум все же вышла. Но потеряла сознание, когда увидела тело мужа. Юнги только и успел повернуться, как омега упала. Мин тут же подбежал и начал ее приводить в чувство. Подоспел и Чонгук, который хотел отнести мать в дом, но она, к сожалению, быстро пришла в себя и начала горько плакать, переходя на дикий вой, который оглушал в ночи. На этот звук прибежал Чонгвон. Увидев вожака, он ужаснулся, но тут же опомнился. — А Юджун? Где мой Юджун? — шептал на грани истерики Ким, рассматривая всех окружающих. Он, увидев брата, подбежал к нему и тряс его за шиворот. — Чонгвон, послушай, — пытался отвести в сторону Соджун, чтобы омега не пугал остальных. — Он... — альфа не мог собраться с силами. Чонгвон — его младший брат, которого он любил всем сердцем, а сейчас должен был причинить ему боль. Мин Юджун и Ким Чонгвон были истинными. Узнать о смерти своего истинного равно самому умереть. — Он умер, — и сам тут же подхватил тело, которое почти камнем рухнуло на пол, и усадил его, держа в своих объятиях. Чонгвон в шоке смотрел на брата и не мог поверить в его слова, а точнее совершенно не хотел в них верить. Увидев папу, Юнги тут же к нему подбежал. — Нет, нет, нет... Что ты такое говоришь... Он же задержался на границе, да? — моляще смотрел на альфу, чтобы тот признал, что ошибся, но Соджун только отрицательно помахал головой, подтверждая свои слова. Чонгвон увидел сына и обратился к нему, — Юнги, дорогой, сходи домой. Отец, наверное, там. Он скорее всего нас потерял. Юнги же посмотрел на дядю, который ничем не мог помочь дорогим своему сердцу омегам. На его глазах разрушилась не только его семья, обретя пожизненное горе, но и ломалась надежда на счастливое будущее. Младший омега сел рядом с папой и обнял его. Он был тихим, только редкие капли слез срывались с его глаз. Юнги в ту же минуту, когда увидел папу и понял, что произошло, решил для себя, что будет сильным. Чонгвон должен прожить эту боль любым способом: тихо плача или громко воя, закрывшись в комнате или круша все вокруг, но его сын будет стойким рядом с ним. Он будет его опорой и поддержкой в такое непростое время. Но вот только никто не знал, что Юнги хоть и внешне не сломается, но ему самому нужна будет помощь в скором времени.

***

Похороны погибших альф прошли через 2 дня. Вся стая собралась проводить вожака, его помощника и остальных храбрых мужчин, защищавших их поселение. Горечь потери ощущал каждый присутствующий. Они были сыновьями, мужьями, отцами, друзьями. Погода вторила настроению. С утра было пасмурно, а во время захоронения накрапывал дождь. Ветер шелестел среди деревьев, а нагнетающую атмосферу придавали иногда каркающие вороны. Ли Мисо и Ким Чонгвон держались вместе, оплакивая общее горе. За их спинами стояли Чонгук и Юнги. Альфа хотел обнять младшего, чтобы оказать поддержку, но тот отказался, поддавшись вперед к папе, который еле стоял на ногах. Он эти дни только и плакал, отказываясь есть и спать. Иногда ему приходилось ходить в лазарет, так как требовалась помощь лекаря. Юнги в силу своего возраста мог только помочь с легкими процедурами и травами. Он только учился этому мастерству, чтобы помогать родителю в лечении стаи. Это единственное, что могло хоть немного отвлечь от печальных мыслей и пустоты в груди. Чонгвон прекрасно справлялся со своими обязанностями, показывая и объясняя сыну все необходимое. Но как только оставался один, его тут же захлестывала боль. Он сползал по двери, которую только закрыл за собой, и выл, как раненный зверь. Не раз Юнги находил его в таком состоянии, отпаивая травяными отварами, но они плохо помогали. Метка истинного альфы не просто доставляла легкий дискомфорт, она горела так, что хотелось содрать кожу. Мин видел эти терзания, этот поплывший туманный взгляд. Ему самому хотелось выть от состояния папы, но он продолжал держать в себе все эмоции. Только ночью, когда Чонгвон затихал на короткий промежуток времени, мог позволить себе пустить пару скупых слез по погибшему отцу, по папе, которого терзает боль потери, по себе, потерявшего часть своей души. Ситуация с Минсо была чуть лучше. Она старалась взять под контроль подготовку к похоронам, поэтому часто была в окружении людей, но дома также впадала в свое горе. Но ей удавалось питаться и немного спать. За это позже омега будет благодарна своему сыну, который, несмотря на занятость, был рядом и помогал прожить этот непростой период. Они с болью в сердце смотрели на своих друзей, но, к сожалению, ничем не могли помочь. Что переживал Чонгвон, никто даже представить не мог, ведь истинность в их время была редкостью. Это уникальное явление, и счастье было для пары, если они оказывались истинными. Но была и обратная сторона медали: партнер чувствовал все сильные эмоции и чувства, боль пары, а также были случаи, когда после смерти одного, второй долго не проживал. Говорили, что человек умирает, потому что не выносит одиночество и пустоту. Такое влияние метки истинного. Поэтому близкие друзья Кима молились, чтобы эта участь обошла его. Чон Чонгук же вместе с Ким Соджуном занимался административными вопросами стаи. Готовились не только к похоронам, но и к суду чужаков, а также думали над судьбой соседней стаи, которая осталась без вожака и большинства альф. На следующий день после похорон состоялось собрание, на котором вожаком стаи выбрали Чонгука, а его помощником стал Ким Намджун, сын Ким Соджуна. А через 3 дня состоялся суд, вожака и его приближенных приговорили к казни, а остальным альфам предложили выбор: уйти и больше никогда не возвращаться или остаться в стае, но пойти на каторжные работы. А что же до соседней стаи, то они были свободны, но никто их поселение поддерживать не будет. Поэтому часть отправилась в стаи своих родственников, а остальные пошли за Чоном. В его поселении места и работы хватит всем. И вот спустя где-то неделю жизнь в стае потихоньку начала возвращаться в прежнее русло. Работа снова закипела. Но не все так быстро оправились. Чонгук ходил в дом Минов почти каждый день, предлагая помощь и поддержку. Чонгвону было все равно, он жил в каком-то своем мире. Соджун боялся, что тот теряет рассудок, а помочь ничем не может. Юнги же отказывался, чтобы не обременять других своими проблемами, когда семья Чон сама переживала потерю главы семьи. Альфа же, уходя, всегда оставлял небольшой букетик полевых цветов. А потом наблюдал, как у окна они стояли в вазе. Для него это было тем самым теплым огоньком в полной тьме и пустоты его жизни, что согревал в минуты отчаяния.

***

Но беда, как говорится, не приходит одна. Прошло чуть больше месяца с похорон Мин Юджуна, как новая новость оглушила стаю. Совсем слег Ким Чонгвон. Юнги пытался его выхаживать, понемногу кормить, отпаивать успокоительным и другими полезными для организма травами, забрал всю тяжелую работу, но продолжал его водить в лазарет, чтобы он мог отвлечься в окружении людей. В их доме часто были Чоны, Кимы и другие жители поселения. Но с каждым днем Чонгвон все больше погружался в себя, в самобичевание, все реже общался с людьми. В одно утро Юнги нашел его в бессознательном состоянии и лихорадке. Чонгук, как узнал о состоянии Чонгвона, тут же направился в дом Минов. Он как вожак должен позаботиться о главном лекаре стаи. Но состояние Юнги, когда тот открыл ему дверь, разбило его сердце. Омега, у которого и так молочная кожа, был белый с синяками под глазами, бледными губами и трясущимися руками. Он еле стоял на ногах, так что Чонгуку пришлось подхватить его, чтобы тот не упал. Юнги дрожал в руках альфы, пытаясь сдержать накатывающуюся истерику. Чон даже не мог отойти, чтобы взять плед и налить чай. Но его будто услышал Пак Чимин, лучший друг Юнги, который ураганчиком залетел в дом. — Юнги, ты почему меня сразу не позвал? — причитал омега, но увидел друга, тут же замолчал. — Чимин, ты как раз вовремя. Мне нужна твоя помощь, — не теряя и секунды, Чонгук обратился к Паку. — Принеси, пожалуйста, плед и завари ромашковый чай. — Да, вожак, сейчас все сделаю, — и ураганчиком убежал в комнату за пледом, которым Чонгук аккуратно укутал крохотное тельце Юнги. Омега за ухаживанием за папой перестал следить за собой и сильно исхудал. Чимин принес горячий напиток, который тут же Мин взял в руки, не чувствуя кипяток. Чон тут же спохватился, забрав кружку, и подул на красные подушечки пальцев, а Пак сбегал к аптечке, чтобы взять мазь от ожогов. Альфа аккуратно, слегка касаясь, нанес лекарство на пальчики, оставив легкие поцелуи на руках. В обычное время Юнги на это отмахивался и шутил, но сейчас даже не обратил внимания. Он был в себе, а точнее мыслями с папой, за которым помогал следить Соджун. Спустя некоторое время, когда отвар немного остыл, Чонгук подал кружку Юнги, но тот ее не удержал и уронил. Посудина раскололась на три части. Мин пустым взглядом посмотрел на пол, а с ресниц упала одинокая слеза. — Чонгван... умер, — собравшись с силами, сообщил Соджун, выйдя из комнаты старшего омеги. Чимин ахнул и заплакал. Юнги молча встал и подошел к двери. Он смотрел в комнату папы, ничего не говоря. Чонгук подошел к нему, опустив руки на плечи, оказывая моральную поддержку. Но под ладонями он будто чувствовал холод, который мурашками пробежался у него по спине. Юнги телом был в этом доме, но душой явно не с ними. Он вспоминал, как был счастлив вместе с отцом и папой. Как они вместе проводили время, ходили на пикники или рассказывали истории вечерами за чашечкой ароматного чая. Только тихие слезы текли по щекам омеги. Так за каких-то 1,5 месяца Юнги стал сиротой. Дальше ему придется справляться одному. Но как это сделать, он не знал.