Шесть коротких встреч

Евангелина. Это имя дала мне мама еще до моего рождения. Она прочитала на каком-то женском форуме, что оно приносит счастье тому, кто его носит. К сожалению, она умерла, когда мне еще не исполнилось и двух лет. Я никогда не называла себя Евангелиной. Только Ева. Может, поэтому, на мою долю и выпали немалые испытания. Меня воспитывал мой отец - Крестов Григорий Павлович. До моего рождения он не работал, участвовал в играх без правил. После - устроился тренером по боксу. Высокий, крупный, с обыкновенными серыми глазами и короткими черными волосами - ничего необычного, таких в Москве сотни, если не тысячи. Я давно привыкла, что он ведет себя странно. Холодный, отрешенный взгляд. С кем не бывает, тем более, жена умерла? Вспыльчивость и агрессивность. Это связано с его профессией, нечему удивляться. Иногда выпивает. Тоже ничего необычного,таких много, тем более, пьет не запоями, а лишь по праздникам. Я привыкла к его словам о том, что должна быть благодарна. К его убеждению, что он "так старается", ведь быть хорошим отцом в современном обществе нелегко. Я стараюсь не огорчать его, он много работает. Киваю и соглашаюсь - ему тяжело, он мужчина, а мужчинам тяжело воспитывать детей одному, тем более девочек. Тем более таких непослушных и капризных, как я. Мне 13. Вчера он купил мне коробку шоколадных конфет с коньяком. Сегодня подарил пижаму странного бордового цвета. "Ты у меня взрослеешь..." - после этой фразы стоит липкий ком в горле. Она звучит слишком ..... не по-отцовски. В ту первую ночь я просыпаюсь от странного ощущения, что кто-то рядом. Не просто в комнате, а очень-очень близко. Темно, ничего не видно, я только чувствую тяжелое дыхание рядом со своим ухом. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно выпрыгнет из груди - явно что-то не так. Я чувствую его руку, которая ложится на мою талию и замираю, словно фарфоровая кукла. Он близко. Слишком близко. Я не могу даже закричать, горло сжато страхом, словно колючей проволокой. Вижу в дальнем углу маленькую зеленую точку - камера. Пытаюсь сосредоточиться на ней. - Тише, тише. Папочка рядом. - Шепчет он. - Я же знаю, что ты этого хочешь. Я не могу даже пошевелиться от страха. Это не его очередная пьяная выходка. Это не случайность. И никогда ею не было. Мне уже 15. Это адское мучение продолжается уже два года. Два года боли, невыплаканных слез и вины. Вины, за то, что ничего не смогла сделать. Вины за то, что не смогла оказать сопротивление тогда, в первый, в самый ужасный и жестокий раз. Для всех я - Ева, девочка-активистка, волонтер, участница всех школьных мероприятий. Все знают меня, как самого жизнерадостного и веселого человека во всем нашем лицее. Победы в олимпиадах, поездки в другие города, фотография на доске почета - учителя, соседи, родственники: все, абсолютно все восхищаются моими победами и заслугами. Они рассказывают о них моему отцу. Они хвалят его: "Какую дочь воспитал! Да еще и один, без жены!" Если бы они знали! Знали о его тайном пристрастии. О его потных руках и липких, грязных словах, которые он произносит. Если бы они знали о его, нашем "ночном секрете", который он так всегда это называет. Почему нашем? Невольно, я стала соучастницей этого ужасного, отвратительного действа. В его распоряжении - целый ряд видео с моим участием. Только вот я никогда на это не соглашалась. Я не хотела этого. Но фраза, которую он тогда сказал мне: "Я же знаю, что ты этого хочешь" - прочно засела в моей голове. Если кто-то об этом узнает, то меня ждет позор. Гнетущий, отвратительный позор..... Единственное, что отличало меня от других детей - это пустые глаза. Я могла улыбаться, смеяться..... но мои глаза уже абсолютно ничего не выражали. Мне уже 15. Родственники спрашивают про парней, отношения, первую любовь..... А я с отвращением думаю об этом. Как это может нравится? Как это может доставлять удовольствие? И еще хуже - как отец отреагирует на это?... Мне уже 15, но я еще не знаю, что скоро произойдет встреча, которая навсегда изменит мою жизнь. В тот ясный апрельский день не многое изменилось, но это послужило началом, толчком к глобальным изменениям. Была весна, но уже практически растаял снег. Пятнадцать градусов - не тепло, но уже и не мороз. Я вышла из подъезда и сразу же столкнулась с тобой. Ты несла какую-то коробку и уронила ее от неожиданности. Оттуда выпал торшер и коробочка со скрепками. Я тут же бросилась тебе помогать ее поднять. Подняв глаза, я увидела тебя. Темно-каштановые волосы, забранные в хвост, строгий овал лица, пронзительные, темно-оливковые глаза. Ты была одета в строгое коричневое пальто и ботинки на высоком каблуке. От тебя пахло кофе. Крепким, отдающим послевкусием ореха. - Здравствуйте, я Ева. - Сказала я и улыбнулась. Меня пугали твои глаза, они смотрели так пристально, что казалось, будто ты видишь меня насквозь. В то же время, в твоем взгляде чувствовалась скрытая нежность и тепло. Я на миг подумала, что, если бы моя мама была жива, то она бы выглядела именно так. - Я Маргарита Власова. - Представилась женщина. Твой голос был строгим и холодным. Я сразу же почувствовала особый тон, который раньше слышала только в фильмах и некоторых интервью, так говорили полицейские. - Ваша новая соседка. Зови меня просто Ритой. Приятно познакомиться. - Мне тоже. - Я кивнула, держа в руках твой торшер, который мы не смогли запихнуть обратно в коробку. Ты, крепко держа коробку в руках, стала подниматься по лестнице и я была вынуждена идти за тобой. Мы поднялись на четвертый этаж к квартире номером пятнадцать. Ты открыла дверь, взяла у меня из рук торшер и зашла в квартиру. - Спасибо за помощь, Ева. - Ты усмехнулась, а я, неловко улыбнувшись, поспешила вниз по лестнице, чувствуя, твой пристальный взгляд на своей спине. Тогда я еще не знала, что ты работаешь в ФЭС, ты действительно из полиции и твои профессиональные навыки и интуиция подсказывают тебе, что что-то не так, совсем не так. Я была одета в свою обычную школьную форму - строгая синяя юбка до колена, белая рубашка, синяя вязаная жилетка с фирменным значком нашего лицея. Светлые русые волосы, обрезанные под каре и сережки-гвоздики в виде сердечек. Ничего необычного, таких девочек-школьниц миллионы по всей стране. Но почему-то Рита, даже после того как ты ушла, еще долго не могла отделаться от ощущения, такого, словно холодок прошел по спине. Это было сугубо профессиональные, отточенные навыки, которые внезапно включились при взгляде на эту девочку. Только спустя время Рита поняла, что вызвало у нее подозрения - девочка улыбалась, но все в ее поведении - взгляд, мимика, неловкие движения, все выдавало повадки, которые она часто видела на работе. Это были странные ощущения, которые Рита почувствовала, взглянув в мои красные, опухшие от постоянных слез и абсолютно пустые глаза.