Любовь двух северных городов

12 ноября 1824 года (1) Экипаж остановился резко и как-то уж слишком неожиданно. Кучер, сидевший на козлах выругался. Вода в самом деле была повсюду. По улицам бежали быстрые полноводные ручьи, вода выбрасывала на сушу все возможные вещи на свете. Кое-где даже стояли гробы с ближайшего кладбища, что также подверглось разрушению. И хотя с Великого наводнения прошла уже почти неделя, внешний вид Петербурга всё ещё нагонял не лучшие мысли. - В чём проблема? - раздался из кареты красивый высокий мужской голос. - Не проедем, Рафаил Фёдорович. - в окне экипажа показался человек. Волосы его были белыми, словно первый снег, а глаза цвета безоблачного неба. - Подъедь к Зимнему дворцу как можно ближе. - потребовали из экипажа. - И высади меня. Карета, проехав ещё чуть-чуть, замерает рядом с одним из множества разрушенных зданий, а ещё час спустя Рафаил врывается в покои столицы. Александр лежит на кровати, его внешний вид оставляет желать лучшего, конечно, полгорода оказалось в руинах. - Рафаил? - Романов удивлён до крайности. Ну ещё бы, ехать не близко, а тут ещё и Нева разбушевалась. - Вы, Александр, просто поразительный. - ворчит старший город. - Неужели вы действительно думали, что я не приеду проверить вашу тушку. - Архангельск садится на край кровати и целует возлюбленного в лоб. - Mon amour, - шепчет столица. - На этот раз ты не можешь меня винить. Точно. В этот раз Нева вышла из берегов без человеческой помощи. Пару лет назад Петербург был затоплен из-за строительства новых каналов. Тяжело винить людей в силах природы. - Очевидно, даже европейские технологии не в состоянии справиться с чем-то подобным. - язвительно морщится Верфской. Рафаил ни за что не признает, что волновался, что сорвался в дорогу сразу, как дошли новости, что весь путь не мог найти себе место от переживаний. - Александр Павлович захворал. - сообщает Петербург, а Архангельск вновь хмурится. - Прошу, давай не будем обсуждать болезнь императора. - беловолосый закатывает глаза. - Сейчас это волнует меня меньше всего. Верфской ещё не знает, но в столице империи он задержится надолго, а сейчас Романов вновь втягивает его в ласковый поцелуй. 14 декабря 1825 года (2) - Волнуешься? - раздаётся над ухом столицы родной голос. - Одиннадцатую присягу смотришь, а всё как в первый раз. - Ты не понимаешь. - Рафаил насмешливо приподнимает белую бровь. - У меня плохое предчувствие. Архангельск слегка улыбается и завлекает Романова в быстрый поцелуй. На стоящих в стороне городов мало кто обращает внимание, им это в прочим только на руку. Помимо этого есть ещё Москва, который хоть и ворчит, но всё равно следит за ситуацией, готовый занять надоедливых, рвущихся к разговору с самой столицей людей. - Ваше Величество! - идилию присяги генералов прерывает посол, ворвавшийся в зал. - Солдаты лейб-гвардейского Московского полка отказываются приносить присягу! На Сенатской площади толпа недовольных! Несколько долгих мгновений тянется удушающая тишина, нарушаемая лишь биение сердец. Её разрывает стук сапог Петербурга, который со всех ног бросается по направлению к выходу из Зимнего дворца. Следом всего в паре шагов бежит Рафаил Фёдорович, рядом с ним Михаил Юрьевич. Император требует экипаж на Сенатскую площадь. Всего десять минут спустя карета врывается в толпу бунтующих, в ней сидят четверо, три города и император. Петербург и Николай 1 вдвоём пытаются успокоить солдат. Спустя около сорока минут безуспешных попыток они заходят в здание сената. С балкона толпа кажется ещё больше, просто огромной. Александр Петрович в шаге от настоящей истерики, его удерживает только рука возлюбленного, крепко сжимающая плечо столицы. - Успокойся. - мягко шепчет Верфской. - Всё будет в порядке. - Попробуйте договориться. - голос Романова слегка хриплый, а потому слышен не очень хорошо. - Вы не поняли приказа?! - рявкает Московский на столпившихся у входа на балкон военных. - Не заставляйте столицу повторять дважды! Императору спустя около полу часа приходит послание. Царица Александра Фёдоровна слегла с сердечным приступов. Петербург уговаривают уйти, но столица остаётся смотреть. Он видит, как застреливают генерала-губернатора Милорадовича, который пытается решить дело мирно. Слышит, как по головам дают залп картечи, а после наблюдает уже серьёзный выстрел. Господи, сколько же будет жертв? Архангельск не отходит ни на шаг. Им подают тёплые кофтаны, но Романов мёрзнет и под ним. Последствия восстания страшные. Много штатских задавлены и убиты. К смертной казни по спешным ночным допросам приговорено тридцать человек. Замёрзший, уставший, третий час борящийся с головной болью Петербург вместе с императором лично спорят и договариваются о смягчении приговора. К началу нового дня к повешенью приговорено лишь пятеро, остальные отправляются на каторгу. Заговорщиков десятки, переходящие в сотни. - Неужели мы не заметили сразу два тайных общества? - вопрошает Александр сам у себя. Верфской рядом. Михаил Юрьевич спешно вернулся в Москву во избежание беспорядков ещё и там. Рафаил Фёдорович аккуратно и с невообразимой нежностью целует в обкусанные почти до крови губы. 20 июля 1918 года (3) На лице Петрограда белая повязка, скрывающая глаза. Бывшая столица сгорбившись сидит на диване и держится за голову, иногда оттягивая себя за волосы. Слух в следствии лишения зрения очень обострился, а потому даже едва слышный скрип двери заставляет вздрогнуть. В последнее время неожиданные визиты не приносят ничего хорошего. - Александр, - диван прогибается под весом ещё одного человека. - Ни на секунду вас оставить нельзя. - Рафаил, ты пришёл. - Романов (хотя может ли он теперь носить эту фамилию?) не надеялся на эту встречу. Последние лет десять, а может и пятнадцать, их отношения подпортились. Разум Александра Петровича в те не очень простые времена был захвачен властью и рассудок его достаточно серьёзно помутнился. Когда случилась революция, туманная завеса спала, явив в память всё случившееся. Было ужасно страшно осознавать, как он обходился с любимым. Противно становилось от самого себя. - Да куда же я от тебя денусь. - ласковая рука ложится на спутанные волосы и прижимает к своей груди. - Прости меня. - отныне Невский разрыдался. Горячие слёзы жгут поврежденные глаза и впитываются в повязку. Верфской одним аккуратным движением, потянув за край, убирает мокрую ткань от лица Петрограда. Александр готовится к боли от яркого света, но ничего не происходит. Значит освещение выключено. Тёплые губы коснулись глазницу. - Глупый. - голос непривычно ласков. - Я люблю тебя, дурашка. - поцелуи стали покрывать всё лицо. - Они мертвы. - младший город почти почувствовал недоумённый взгляд. - Романовы. Из застрелили два дня назад. - Мы переживём это. - Архангельск говорит уверенно. - Власть меняется, а мы остаёмся. Я всегда буду с тобой. 6 июня 1945 года (4) Ленинград с трудом глотает шестую ложку тёплого куриного бульона. После длительной блокады желудок города восстанавливается тяжело. Архангельск терпеливо подносит к его рту платок, когда Невский, поперхнувшись, закашлился. Рафаил уже целый месяц мотается между Ленинградом и Мурманском. Верфской и сам не мало пострадал от войны. Часть города разбомблена, а еды в те годы едва хватало. Тем не менее именно он стоял в порту, лично принимая канвои Дервиша, и у станка, изготавливая необходимые детали для подводных лодок. - Ешь. - ласково, но твёрдо говорит Рафаил. - Тебе нужно восстанавливаться. Ленинград отстраивают медленно. Сразу после снятия блокадного кольца люди постепенно стали возвращаться в город. Почти все здания лежат в руинах из-за множества бомбёжек. Московский словно с цепи сорвался. Александр Петрович содрагается от ужаса, при мысли что он вёл себя так же. Некогда голубые глаза светятся красным, как будто отражают флаг Союза. - А если я исчезну? - через чур трагично и как-то уж слишком по детски спрашивает Невский. Во время блокады Ленинград держался только благодаря мыслям об Архангельске. Рафаил Фёдорович снился бывшей столице империи очень часто. Сон был единственным способом забыть все ужасы дня. Верфской выглядел словно настоящий ангел. (Может ли он думать так, ведь религия теперь под запретом?) Фирменный белый мундир и такие же белые волосы делали из возлюбленного почти святого. - Московский после пожара 1812 восстановился. - старший город вновь отправляет в рот Саши следующую ложку супа. - Ты поправишься, я тебе обещаю. Внутри Невского такая пустота, что ему кажется, будто он уже исчезает, просто сжимаясь изнутри. Рафаил вздыхает, и отставляет тарелку бульона в сторону. Она, к слову, почти пустая. Ленинград отлично понимает, что работать на два фронта, (иронично, не правда ли?) ухаживая сразу за двумя близкими, невозможно тяжело. Скорее всего Верфской через четыре дня уедет напрямую в Мурманск. Роман прикован к постели, а потому беловолосый вынужден помогать ему во всём. Но это будет через четыре дня, а сейчас Архангельск осторожным движением снимает очки младшего. Александр теперь носит их постоянно, зрение всё ещё не восстановилось до конца. Верфской откладывает их в сторону и целует. 6 апреля 1995 года (5) Шура приходит в себя лёжа на диване. Недолгие моменты ясности разума среди бесконечного периода цветных галлюцинаций всегда ощущаются по разному . Иногда как глоток кислорода, а иногда как очередное наводнение, словно вода попадает в нос и рот и душит, душит, душит. Квартира на удивление чистая, с кухни пахнет едой. У Думского нет сил удивляться. Чуть пошатываясь на всё ещё ватных после эффекта наркотиков ногах, снова Санкт-Петербург идёт на кухню. У плиты стоит Рафаил, на нём серый вязаный свитер и такие же серые брюки. Волосы собраны в небрежный низкий пучок. На лице уже давно залегла морщинка. В голове Шуры вдруг всплывает мысль, что улыбающего Верфского он не видел с середины века девятнадцатого. Архангельск оборачивается, его глаза до странности тусклые. - Наконец-то. - ворчит старший. - Я тебя по всему городу искал. - Докатился, да? - усмехается Санкт-Петербург. - Знал ли я об этом всего век назад? - А думал ли Красноярск во времена своего основания о своей экологии сейчас? - Рафаил подходит к любимому и накидывает на его плечи тёплую кофту. Видимо связал самостоятельно. - А Пекин во времена империи Цин даже не предполагал, что случится с ним в начале двадцатого века. - Ты прав. - как провинившийся ребёнок шепчет Думский. - Мне тяжело без вещества. - Шуру почти накрыло. - Сначала попробуй поесть. - Рафаил Фёдорович накладывает порцию еды. Она не большая, но для зависимого Санкт-Петербурга съесть даже столько уже не слишком простая задача. Они едят молча. Младший город то и дело дёргается. Готовит Архангельск просто превосходно, и с годами этот навык никуда не исчез. Не удивительно, что Мурманск уезжает обратно с полными чемоданами козулей, мармелада и чипсов из водорослей. - Помоги мне остаться трезвым. - просит Шура. - Обязательно. - кивает в ответ Рафаил и втягивает в глубокий поцелуй, который сносит голову не хуже наркотиков. 29 июня 2025 года (+1) Самолёт садится в аэропорту на десять минут позже положенного времени. Капитан воздушного судна извиняется за предоставленные неудобства по громкоговорителю, Александр не слушает глупую болтовня. На часах половина пятого утра. Невский специально прилетел пораньше. Мурманск и Нарьян-Мар приедут ближе к полудню. Сегодня у Рафаила день рождения. От аэропорта Талаги до дома Архангельска на такси минут пятнадцать пути. Дом старый советский девятиэтажный. Верфской живёт на шестом. У подъезда Санкт-Петербургу на плечо садится большая белая чайка. Северная Двина слегка тюкает клювом в тёмную макушку, и Александр Петрович улыбается, легонько чешет маленькую птичью головку. Запасными комплектами ключей от квартир друг друга города обменялись ещё в начале шестидесятых годов. Невский осторожно поворачивает ключ в замочной скважине и открывает дверь. Он столько раз был в этой квартире, что отлично знает, куда не надо наступать, дабы не создавать лишнего шума. Рафаил Фёдорович спит очень чутко, просыпаясь от малейшего шороха, а потому Саша не позволяет себе посмотреть на спящего возлюбленного. К счастью кухня находится в противоположном конце квартиры. Продукты у Архангельска есть всегда. Верфской очень любит ванильные пышки, приготовленные рукой любимого. А потому, когда спустя три часа на кухне появляется заспанный и удивлённый хозяин квартиры, его уже ждут пышки и кофе. Кофе Рафаил пьёт без сахара, зато со сливками и корицей. - Доброе утро. - Саша целует сперва в губы, а потом хочет чмокнуть в щёку, но промахивается и попадает в мочку красного после подушки уха. - С днём рождения, mon amour. - Спасибо. - улыбается до сих пор поражённый Архангельск. - Ты давно приехал? - Не, недавно. - слегка приверает Невский. - Совсем недавно. Завтрак занимает не очень много времени. А потом великие северные города, словно настоящие подростки, бегут на набережную, пройтись по любимым местам Рафаила и поцеловаться в каждом. Скоро приедут дети, а значит нужно будет вести себя прилично. А сейчас они могут позволить себе все вольность, потому что у них настоящая вечная любовь.