Письмо без адресата

Он должен писать, он знает, что то единственное задание, доверенное ему, такое простое в сравнении с остальными, хотя бы оно должно быть исполнено хорошо, со всеми стараниями. Но вопреки необходимому мысли заполняются болезненными воспоминаниями и обидой, за что хочется ударить себя со всех сил. И появляются на листе не с трудом рифмующиеся строчки, а обращение в никуда. "Неужели ты всегда будешь от меня так далеко? Как бы я ни старался и что бы ни делал, могу ли я на самом деле чем-то помочь? Мне бы хотелось стоять плечом к плечу снова, как когда-то в Тингене, когда ты мог на меня положиться. Когда мы были особенными. Теперь даже не хочется вспоминать, что когда-то я говорил о себе как о главном герое. Разве может герой оказаться настолько никчёмным и слабым? Быть таким бесполезным, отключившись в середине боя и встретив лишь трупы с открытием глаз. Капитан и ты, вы спасли Тинген, заплатили за это своими жизнями, а я даже не очнулся достаточно быстро, чтобы хотя бы попрощаться. Я чувствовал себя ужасно виноватым перед твоей семьёй, их брат только устроился на хорошую работу, жизнь начала налаживаться, и вот сомнительный неудачник приносит им весть о смерти. Я не смог даже подойти к твоей могиле, когда они оплакивали тебя. Почему же погибли те, у кого была семья? Почему твои брат и сестра, невеста Кенли и, наконец, Дейли должны были остаться одни? Мог ли я что-то изменить если бы очнулся хоть немного раньше? Или снова сделал бы лишь хуже? Я думал, что я особенный из-за Паллеза. Теперь, когда ты спишь, а Клуб Таро наконец разыскал о тебе правду, собрал из обрывков и разрозненных осколков твою историю, я думаю что был слишком наивен и глуп, взял на себя слишком много, думая так. Все эти смерти, был ли я слишком эгоистичным и самовлюблённым? Погибли ли они из-за моей излишней самоуверенности? Мне жаль. Мне стыдно. Почему? Почему мои собственные раны столь незначительны? Почему я не способен ответить и отплатить за чужие смерти? Почему когда остальные погибали я мог восстановится так просто? Почему я остаюсь жив там, где рядом со мной гибнут? Разве не должен умирать самый слабый? Сколько же мне нужно сделать, чтобы стать действительно полезным? Я не был достаточно силен, чтобы защитить всех к кому привязывался от смерти, я был слишком глуп, чтобы разглядеть заговоры до того как они навредят людям вокруг меня. Во мне не нашлось ничего способного помочь тебе в битве с Инсом, желающая отомстить Дейли пожертвовала собой, ты сражался с ним и в конце концов убил его, а я снова лишь сидел едва в сознании, не способный даже глаз поднять. Я не был достаточно способным, чтобы ты мог попросить меня о помощи, не был достаточно надёжным чтобы услышать твои планы, был недостоин узнать правду. Правильно ли то, что сейчас я знаю о тебе столько же сколько и остальные члены Клуба Таро? Заслуживаю ли я, так и не сделавший ничего стоящего для тебя, знать всё то что ты нёс на себе тяжким грузом? Скажи, могу ли я знать о том что ты прячешь за своими масками? Знать о твоих тяготах? Могу ли я быть твоим другом? Или, быть может, я снова так самонадеян, желая быть близким к настоящему богу? Поплачусь ли я за это снова? Почему же за мою слабость расплачиваются другие? Почему я всё ещё жив, оказавшись таким никчёмным в битвах где погибли наши с тобой общие знакомые? Где погибло столько красных перчаток под моим началом, что мне кажется было ошибкой назначать меня командиром. Может хотя бы под правильным командованием я смогу сделать что-то правильно. Ты всегда был действительно невероятным. Столько сделал, стольких спас, в конце концов ты тот, кого будут почитать и кому будут возносить молитвы. Заслуживаю ли я хотя бы стоять в твоей тени? Действительно ли мои стихи могут тебе помочь, или это задание было лишь актом жалости, к глупому и самонадеянному коллеге из Тингена? Помог ли я тебе хоть чем-то? Что мне нужно сделать? Чем мне заслужить всю ту доброту что ко мне проявляют? Вся сила, все мои заслуги, действительно ли они мои? Справился бы я сам, без Паллеза, без капитана, без тебя? Смог бы я пройти весь тот длинный и тернистый путь, что ты умудрился пройти один? Или всё то чего я достиг лишь результат чьей-то помощи? Ты ведь прошёл так много сам, насколько ты силён? Сколь много тебе пришлось вынести и взвалить на себя? Насколько же далеко ты самом деле ушёл от меня, мне никогда более не нагнать, не заслужить права стоять рядом, зачем тебе, ставшему великим существом, нужен рядом такой бесполезный мусор? Я не должен желать твоего внимания, не способный тебе отплатить за него, но мне бы так хотелось знать о твоих планах, о твоих чувствах. Я хотел бы знать был ли Тинген настоящим, я хотел бы знать нужен ли я тебе, даже если всё что я могу это глупые разговоры ради твоей человечности и несуразные стихи. Что я могу сделать для тебя? Что я могу сделать чтобы снова увидеть те яркие улыбки, которые ты дарил мне в Тингене? Имею ли я право верить в то, что эти улыбки предназначались мне? Могу ли я любить тебя? Скажи мне. Поговори со мной. Неужели я правда был недостоин знать хотя бы немного? Хотя бы чуть-чуть о Клубе Таро, когда ты меня в него пригласил, чтобы понимать хоть что-то, а не быть посмешищем. Хотя бы немного больше о твоих похождениях и подвигах. Могу ли я верить что хоть немного нравился тебе, или я снова много на себя беру? Прости меня. Мою слабость, мою глупость, мою наивность, мою ненадёжность, прости что вместо хотя бы малейшей помощи своими отвратными стихами я снова веду себя так никчёмно, отдавая мысль бумаге. Только не оставляй меня насовсем, не уходи. Даже если в стороне, даже если в тени, позволь мне остаться. Даже если с Богом, а не с Клейном. Даже если я никогда больше не смогу поговорить с тобой так искренне, не смогу рассказать как страшно и печально мне было, не смогу рассказать как был растерян и обижен и не смогу стать тем кто мог бы выслушать тебя. Я больше не буду эгоистичен, не буду самонадеян. Я буду стараться во всём. Так что пожалуйста... Прошу... " Чернила размываются под мокрыми каплями, растекаются на неаккуратно зачеркнутых словах. Перо местами рвёт бумагу, а почерк становится всё более ужасным к концу. Дрожащие пальцы не способны более писать. Перо падает и катится под стол. Над столом, заваленным стопками со стихами, раздаются глухие всхлипы. После неосторожного отталкивания ногами, раздаётся грохот упавших тела и стула. Темнота сгущается вокруг дома и прячет лишнее сила сокрытия. И тогда появляются глухие удары, рвётся бумага, вспыхивает огонь в камине, когда она попадает в него. Шум не продлится долго, сила сокрытия скоро отступит, а на следующий день красивый зеленоглазый мужчина с длинными волосами отнесёт рукопись в редакцию. И никто не заметит слегка покрасневших белков глаз, так будут ослеплены его спокойной улыбкой. Старик не скажет ничего. Лишь несколько вздохов, да шелест газеты разнеслись по гостиной. А лист, изорванный и измоченный, скомкают, но не сожгут. Оставят в дальнем углу, виновато качая головой и стараясь о нём забыть.

***

-Господин, может ли Арродес показать, что написал ваш слуга, Мистер Звезда, вам помимо стихов? -Мм? -удивлённое мычание заглохло среди тумана- конечно, покажи.

***

Однажды, знаменитый своей красотой и печалью в глазах, ангел Вечной Ночи, потеряет контроль. Немногие очевидцы скажут, что прежде чем потерять контроль над потусторонней силой, ангел лишился контроля над чувствами, оплакивая старые, забытые могилы и более свежие, стоящие рядом. Потеря контроля такого сильного потустороннего могла бы обернуться трагедией, но неизвестный никому человек вдруг появился рядом с Леонардом. Что бы он не сказал Ангелу, казалось слезы его потекли ещё сильнее. И всё же он умер человеком, на руках никому не знакомого молодого парня в цилиндре и с тростью, с карими глазами и мягкими чертами лица. Прижав бездыханное тело к своей груди, а после аккуратно положив его на землю, незнакомец исчез, не сказав ни слова красным перчаткам неподалёку. А в астральном мире, в замке, окутанном туманом, Леди с двумя парами волчьих лап и одной парой человеческих рук, в темном длинном платье, издаст жалостливый вздох, смотря на фигуру в плаще, сокрытую туманом. Одинокая слеза,скатившаяся по чужой щеке, не останется незамеченной.