Карамельные яблоки

03:17. Тетрадь Хитклифа по геометрии покрыта пятнами от кофе и графитовой крошкой. Лампочка над столом тусклая, желтоватая, дрожащая, как будто устала держать оборону против октябрьской темноты. За окном дует ветер, и кажется, будто он царапает стекло когтями — не просится в дом, а требует. Хэллоуин. Для кого-то — день смеха, конфет и дурных костюмов. Для меня — просто ещё один день, который отец провёл молча, не зажигая свечей, не говоря «праздник». Гедеон в академии, Габи на своих волнах — её больше интересует, можно ли загримировать кролика под ведьму, чем мои душевные терзания. Я сижу. Пишу. Решаю задачи. Праздник — это не обязанность. Значит, не важен. Я почти забываю, как дышать, когда за спиной вдруг раздаётся мерзкое, липкое: — БЫР-БЫР-БЫР. Вдох, судорожный, будто сердце споткнулось. Ручка выскальзывает из пальцев. Я оборачиваюсь. И он — конечно же, он. Скэриэл Лоу. Весь до нитки мокрый, волосы спутаны, пальто на полтона темнее от дождя, но в глазах — искры, как будто он не вполз в мою комнату через окно третьего этажа, а только что вышел из тёплой лавки со взрывным тыквенным пирогом и новостью дня. — Готи-Готи, ну что ты расселся? — говорит он, руки в боки, ухмыляется. — Праздник! Радоваться нужно. Я моргаю. Одна часть меня хочет швырнуть в него тетрадь. Другая — вцепиться в него, как в последнюю сигарету перед экзаменом. — Идиот, — Я тяжело вздыхаю. — Ты мог бы хотя бы один раз войти через дверь? Он наклоняется ближе, и от него пахнет дождём, холодным воздухом и чем-то травяным — настойкой или, может, лесом. Уголки его губ подрагивают, будто он сдерживает смех. — Я думал, ты оценишь драматический эффект. Ночной визит, буря, мрачное лицо, спасение от скуки. Да и к тому же, твой папаша будет явно недоволен моим визитом к его драгоценному принцу. Он пунькнул меня в нос. Настолько небрежно, что аж противно. — Ты испортил мне параграф о вписанных углах. — Зато я принёс... — он вынимает из внутреннего кармана что-то завернутое в газетную бумагу, — карамельные яблоки. — Ты серьёзно? — Как пирожные с кремом и сеточкой в вашем городе. Только вкуснее. Я не знаю, почему, но вдруг мне хочется смеяться. Это чувство приходит редко, как птица, что села на подоконник, и может в любой момент улететь, если дёрнешься не так. Но Скэриэл остаётся. Он не птица — он гроза, ворвавшаяся без предупреждения, но с каким-то странным добром внутри. Он садится рядом. Капает с него. Я подсовываю ему старый плед. Он выглядит нелепо — как мокрый ворон, укутанный в бабушкино одеяло. — Ты же говорил, у тебя экзамены, — тихо говорю я, откусывая кусочек карамели. Он хрустит. Горьковато-сладкий. — Были. Но я успел. И подумал — а что если ты тут, в темноте, как всегда, в одиночестве, а Хэллоуин — всё-таки повод? Я не хочу, чтобы ты всё пропустил. — Это просто день, — говорю я, глядя в тетрадку, но не видя ничего. — У нас его никто особо не отмечает. — Тогда мы отметим. Сейчас. В этой комнате. — Скэр... — Только не начинай. У меня есть план. И, конечно, у него есть. Через двадцать минут в моей комнате висят гирлянды из зачарованных сухих листьев, промокших до нитки, на подоконнике мигает тыква, в ней почему-то вместо лица — грустный кот. Мы едим печенье, которое он успел где-то достать, и пьем остывший чай, который я грел на заклинании, а он испортил лимоном. И всё это — под дождь, и с Лоу, устроившимся близ батареи, как король осени. Я сижу, прислонившись плечом к Скэриэлу. Он всё ещё мокрый. Немного дрожит. Но не уходит. И я думаю, может, праздник — это не свечи, не тыквы и не традиции. Может, это просто тот, кто приходит через окно в 03:17, когда ты совсем один. И приносит тебе карамель. И тут. Нежданное похлопывание по голове. — хей, Хитклиф. Я пробурчал что-то неразборчивое, слишком сосредоточенно жевал яблоко. — нам придётся это убирать, ты помнишь? Но для начала покажем Габи, нужно прививать ребёнку ценности праздников полукровок и низших. — угу. Хруст сливался с моим голосом, было интересно, как Скэриэл меня вообще понимал. Чмок. — ты похож на щенка. — щенки не едят яблоки. — не знаю тогда. Первое, что в голову пришло. — кролики? — я не буду звать тебя кроликом, тебе не идёт. — да пошёл ты. — сам иди. — идиот. — иДИоТ. Он исказил мои слова своими дразнилками. Снова. Я без лишних слов набросился на него с подушкой, яблоко выпало на новый ковёр, а Лоу отчаянно закричал. — Ну что вы, господин Хитклиф!? Удар. Противник повержен.