Обреченные на симбиоз

Дэйви Ренник не сразу понял, что проснулся. Сознание пробивалось сквозь дрему, как сквозь нефтяную пленку, медленно и с сопротивлением. Только позже пришло осознание, что его тело сковано. Но не просто связано жгутом или веревкой, а прижато к холодному полу чем-то живым и пульсирующим. — Дерьмо. Он распахнул глаза и дыхание перехватило от ужаса. Над ним извивалось нечто. Маклири? Нет, не Маклири. То, во что он превратился. Человеческий силуэт был искажен, словно его вытянули и перекрутили в жгуты плоти, в нечто, что не должно было существовать. Лицо Маклири все еще угадывалось: борода, нос, глаза. Но они были мутными, как у рыбы, вытащенной из глубин океана. И этот внимательный взгляд… Ренник дернулся снова, инстинктивно рванувшись прочь, но жгуты плоти сжались вокруг него, обвивая по запястьям, груди, ногам и щиколоткам. Не больно, но настойчиво. — Маклири? — голос Дэйви сорвался на хрип. Маклири не ответил, только наклонился ближе, и Ренник почувствовал запах соли, водорослей и сырости. Самым жутким было то, что во взгляде Маклири все еще теплилось какое-то «понимание», словно его взгляд был осознанным. Еле теплое дыхание коснулось его шеи, и мурашки пробежали по коже. Ренник рефлекторно передернулся и внезапно жгуты плоти на нем ослабли, отступили, словно их и не было. Дэйви все еще боялся пошевелиться несколько секунд, наблюдая за тем, как тело Маклири меняется, искривляется и вытягивается, сжимается, снова принимая человеческие очертания. Перед ним снова был Маклири. Или то, что им притворялось. Его кожа была бледной и синеватой, как у утопленника и глаза остались такими же мутными, налитыми кровью, с обманчиво слепым зрачком. — Ого, это работает, — голос Маклири звучал искаженно, словно он заново вспоминал, как говорить или давно не говорил. Хотя последний раз они разговаривали пару часов назад, прежде чем лечь подремать перед очередным марш броском через нефтяную вышку. Маклири сжимал и разжимал кулаки, разглядывая свои руки, будто разминал затекшие мышцы. А после неловко, почти виновато протянул Реннику руку. Ренник медленно поднялся сам, не принимая помощи, словно перед ним был не Маклири, а дикое животное, готовое наброситься при любом неправильном движении. — Ты… что это было? — Дэйви кашлянул, прочищая горло, тяжело сглотнул. Он осторожно подбирал слова, хотя внутри ему хотелось кричать. — Не знаю. Но, кажется, я могу это контролировать… — Маклири пожал плечами. — Давно заметил, что со мной что-то не так, но не думал, что настолько… — он сделал неопределенный жест рукой и на секунду кожа на его руке пошла волнами, как рябь на воде, словно под ней что-то шевелилось. «Ты никогда не думаешь, Маклири, идиот», — Ренник прикусил язык, чтобы не рявкнуть на бывшего подчиненного в привычной для себя манере. Вместо этого он отступил на шаг. — Ты уверен, что можешь это контролировать? — Ренник глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание, и поправил очки. — Не знаю. — Маклири взглянул на него. И в его взгляде не было ни лжи, ни страха. Только глубина северного моря.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Ренник шел быстро, почти бежал, его шаги гулко отдавались эхом по уцелевшим коридорам нефтевышки. Но Маклири неотступно следовал за ним шаг в шаг, как тень, как паразит. Дэйви не оборачивался, не хотел снова увидеть, как жутко искривляется человеческое тело и лицо Маклири. — Ты чего такой быстрый? Я ж не кусаюсь. — голос Маклири искрил неуместным весельем. — Мне не нравится, когда нарушают мое личное пространство, Маклири. Ты понимаешь, что это ненормально? — Ренник все еще не оборачивался. — Но… от тебя тянет теплом, — Маклири звучал так, словно он извинялся. Ренник сжал челюсти. — Это не ответ. — Для меня — ответ. Ренник резко обернулся. Маклири стоял в полуметре, плечи чуть ссутулены, руки в карманах форменного комбинезона. В тусклом свете аварийных ламп было особенно четко видно, что цвет кожи по прежнему отливал нездоровой белизной. Но Ренник остался на месте. Он знал, что один здесь не выживет.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Ренник не хотел спать. Но тело постоянно требовало отдыха. Когда они находили безопасное место, Маклири всегда ложился рядом и всегда пытался прижаться к Реннику как больная собака, ищущая тепла, как морская тварь, оплетающая добычу. — Я могу? — в очередной раз Маклири ткнулся лбом в его плечо. — Нет. — Совсем немного. Ренник дернул плечом. — Нет. Когда Ренник услышал шорох одежды, было уже поздно. Что-то скользкое и холодное забралось под куртку, обвилось вокруг запястья, по ощущениям напоминающее щупальце медузы. — Черт возьми, Маклири! Тот не ответил, только прижался ближе, и прикосновений стало больше. Тонкие, жилистые, скользкие щупы легко пробрались под куртку, обвивая по ребрам, поднимаясь по спине к лопаткам. — Прекрати это! — Ренник зашипел на Маклири, не повышая голоса. — Мне холодно, — Маклири выдохнул это в его шею почти отчаянно. И самое страшное — он не врал. В его мутных темных глазах была простая искренняя нужда, как у человека, как у зверя. Ренник чувствовал его почти всем телом. Жгуты плоти, живые и холодные расползлись под одеждой, а сам Маклири прижимался к нему такой же ледяной, как мертвец. — Ты холодный, как могила, — прошипел Ренник, передергивая плечами. — А ты горячий, как печка, — прошептал Маклири, прижимаясь лицом к его шее. Ренник не спал до самого утра, чувствуя, как жгуты плоти пульсируют в такт сердебиению Маклири.