Девятка

— Черт. Ло Бинхэ резко заворачивает за угол, прижимая руку к простреленному боку. Если его найдут — он труп. Кровь продолжает течь сквозь пальцы, вместе с ней утекают и силы. — Черт! Черт! Черт! — Ло Бинхэ, тихо шипя, давит на рану сильнее в попытке остановить кровотечение, но силы заканчиваются очень стремительно. Ло Бинхэ обессиленно садится на грязный асфальт, опираясь стеной на кирпичную стену. Дела плохи. Если сейчас он потеряет сознание, проснуться уже не сможет — истечет кровью в этом самом грязном закоулке. Он не планировал умереть такой глупой и бесславной смертью. Минимум как в том мультике — прыгнуть в вулкан на акуле с динамитом на груди, не меньше. Не так. Совсем не так. Но выбора у него нет. Ло Бинхэ теряет сознание, даже не замечая приближающихся к нему шагов. *** Он открывает глаза. Удивительно. Ло Бинхэ никогда не был так рад проснуться с утра. Ну типа, живым. Но потолок перед глазами не его. И кровать, в которой он лежит, тоже. Он укрыт одеялом, почти заботливо. Под ним — отсутствие рубашки, в которой он был вчера, и свежие бинты. На первый взгляд, обстановка дружественная. Если бы его нашли те, кто за ним гнался, шанс того, что он открыл бы глаза, был очень мал, а того, что проснулся в теплой кровати — еще меньше. Тогда кто? Ло Бинхэ аккуратно ощупывает рану, предаваясь размышлениям. Обычный человек при виде его позвонил бы в больницу, в которую ему, с огнестрельным ранением и пистолетом за поясом, путь заказан. Белые стены палаты обязательно сопровождались бы пристегнутыми к кровати наручниками и полицией за дверью. Он на всякий случай проверяет еще раз: руки свободны, ноги — он пытается двигать ими так, чтобы не потревожить рану — тоже. Может быть нашли свои? Но как? Вчера, когда бежал, он даже не вспомнил скинуть сообщение с адресом. Вопросы в голове множатся с каждой минутой, проведенной в этой квартире. Кстати, да. Сразу после пробуждения, он было подумал, что место, где его уложили — отдельная комната, но, оглядевшись по сторонам, стало очевидно, что это вся квартира. Маленькая, он бы даже сказал малюсенькая. Метров девять-десять, не больше. Один угол отгорожен стенкой, там, очевидно, какая-никакая ванная комната, в другом — такая же крохотная кухня, состоящая из холодильника и плиты. И все. Даже стола нет. Дверь медленно открывается, останавливая его размышления. Тело Ло Бинхэ напрягается. Даже с условием того, что этот человек его спас, он не знает, чего от него ожидать. Парень, не поднимая головы, проскальзывает в комнату, подталкивая дверь ногой до закрытия, после чего отточенным жестом защелкивает замок и наконец смотрит на него. Отдать должное, тот не вздрагивает, когда замечает испытывающий взгляд Ло Бинхэ, направленный на него. Он, кажется, вообще не удивлен. Подумаешь, все же каждый день спасают людей с огнестрелом. Какой пустяк. Пока никто из них не начинает говорить, Ло Бинхэ быстро осматривает незнакомца. Зеленые глаза, худое тело, Ло Бинхэ бы смог победить его в драке даже сейчас. Ничего особенного. Никаких предположений, почему этот чудак его спас. Ло Бинхэ копается в памяти, но не находит ответа, кем мог быть его спаситель. — Проснулся, — констатирует парень, подходя к небольшому холодильнику и поворачиваясь к нему спиной. Очень смело. Бросает вызов? — Я уж думал, ты сдох. Как мило. Нулевые навыки поведения у постели больного. — Где мои вещи? — да, возможно, вопрос “кто ты?” был бы более актуален, но Ло Бинхэ действительно нужно знать, где его пистолет. — Там, — парень спокойно указывает пальцем в кучу вещей на полу, — Пистолет тоже. Слишком, слишком спокойная реакция. Проверить, правду ли он говорит, может и подождать. — Кто ты? Парень все-таки закрывает холодильник, сматывает теперь пустой пакет и оборачивается, глядя на него с вызовом. — Не помнишь? — на этих словах парень приподнимает голову, будто давая получше себя разглядеть. — А я тебя помню, Ло Бинхэ. Черт возьми, Ло Бинхэ абсолютно точно запомнил бы это лицо если бы встретил — парень до смешного хорош собой, даже с учетом того, что живет в этой клетке. Откуда, спрашивается, он должен его знать? Но человек напротив а) слишком уверен в том, что говорит и б) знает его настоящее имя, которое он, на секундочку, не называет каждому первому встречному. Поэтому вопрос остается в силе, а Ло Бинхэ медленно начинает выходить из себя. Он не любит загадки так же, как не любит неизвестность. Парень напротив сочетает оба. Ло Бинхэ уже собирается заговорить, когда его собеседник, по-видимому, сжаливается, глядя на его озадаченное лицо: — Маленькая Девятка, — он показывает на себя. — Помнишь? Помнит ли он? Помнит. Маленькая девятка, Сяо Цзю, А-Цзю, Шэнь Цзю. Человек, мальчик, которого он знал когда-то давно. Единственный, которого называл другом. Он помнит разбитые коленки, лимонную газировку, синяки на ногах. Он помнит сломанный велосипед, дешевое мороженое с химозным вкусом и рваные футболки. Он помнит узкие зеленые глаза, заливистый смех и теплое лето. — А-Цзю? Это ты? — голос Ло Бинхэ дрожит. Он не думал, что им удастся встретиться еще когда-либо. — Я. Тот снова отворачивается, но все знают, что он просто прячет лицо в отчаянной попытке не выдать свои чувства. Пистолет, вещи, рана на животе — все отходит на задний план, оставляя только его и человека из его прошлого напротив. Ло Бинхэ не знает, что следует говорить в таких ситуациях. Поэтому просто говорит то, что рвется изнутри: — Я скучал. Шэнь Цзю молчит некоторое время, позволяя словам повиснуть в воздухе, после чего отвечает то, что Ло Бинхэ и так ожидал услышать: — Разве? Это ведь ты меня бросил. А он ничуть не изменился, такой же обидчивый, каким Ло Бинхэ его помнит. — Мне было десять. Утром меня посадили в машину, а потом на самолет. Я не успел забрать даже то, что было рядом, и тем более не успел бы добраться до тебя на другом конце улицы. Это не значит, что я не хотел. Подозрительность во взгляде Шэнь Цзю не скрыть, да он и не пытается. Если сейчас недоверие в его мыслительных подсчетах перевесит, Ло Бинхэ выгонят на улицу прямо вот так — наполовину раздетым и с раной на животе. К счастью, он видит, как чужой взгляд смягчается, немного, но по меркам Шэнь Цзю уже предостаточно. — Узнаю, что ты соврал — закончу то, что не смогли другие. Понял? Ло Бинхэ откидывается обратно на подушку и смеётся. — А ты ничуть не изменился, Маленькая Девятка.