Рожденные безумием

Несуществующая страна, несуществующий город, несуществующий день. Временные рамки пространственного континуума, не успевшие опомниться, как их уже уничтожили со скоростью света, которой, впрочем, здесь также не существовало. Глупые стены детского дома цвета блеклой рвоты, более напоминающие адское месиво, чем бетонные плиты, покрытые отвратительной краской. Маленькая, такая же глупая и мерзкая девочка, сидящая на ледяном подоконнике, давно уже не оттираемым от ужасающих рисунков больных детей, которых сдали сюда их пьяницы-родители. Этого лишенного любви человечка женского пола звали Фрэнсис. Странное имя, правда? Но никому нет до этого дела. Мы странные. Мир странный. Фрэнсис была укутана в дырявый коричнево-черный клетчатый шарф, однако все узорчатые квадратики уже давно стали больше напоминать причудливых жуков, сгнивших прямо на ткани. Темные штаны свисали до пола. У этих детей не было равновесия: либо слишком длинно и миллионы раз залатано, либо слишком коротко и дыряво. Другого не было дано. Ха, равновесие… О какой справедливости может идти речь? Почему прямо сейчас царские чада отсиживают задницы на золотых тронах, рыдая о том, как же им надоели прогулки в дорогущих каретах, а некоторые пригвозждены к этим серым, брошенным закоулкам, до которых никому нет дела? Впрочем, сейчас как минимум Фрэнсис не жаловалась. Ее собиралась забрать к себе домой молоденькая пара. Новый «отец» приветливо улыбался, а вот матушка выглядела странновато. Ее губы будто должны были быть раза в три меньше, а руки - руками. Не костями, черт возьми! Это напугало девочку. Неужели там будут кормить даже меньше, чем в этом проклятом дурдоме? Или этой женщине просто нравится выглядеть скелетом? Из раздумий Фрэнсис выдернула открывающаяся дверь. Она услышала ее благодаря скрипящему глухому звуку, режущему далеко не драгоценные уши. Вот и пришли эти замечательные уродики, что удостоились подписать документы по извлечению малышки из этого места. — Добрый день. Да, да, все верно… Фрэнсис Лейнер, забираем. Договор? Ага, подписан. Да, да, да… - все время доносилось изо рта мужчины вперемешку с запахом дыма сигарет. Позже прозвучали сложные слова про какой-то обмен, что тоже напрягло девочку (вообще-то, торговаться людьми уже несколько веков как нельзя!). И вот, наконец, настал тот самый момент, когда приземистая толстая воспитательница быстро бросила Фрэнсис, что пора собирать вещи. Хотя о каких вещах шла речь? Все, что имели эти дети - порванные дырявые сапожки да пару нижних и верхних элементов одежды, которые даже одеждой назвать трудно! Пока будущие родители девочки отвлеклись на сбор каких-то бумаг, гувернантка шакальным голосом пригрозила Фрэнсис: — Веди себя нормально, шавка, да не гавкай. Вернут тебя - так мы тебя и в место похуже отправим, - зловеще пробасила толстая "леди", смотря прямо в глаза воспитаннице. Это наставление не сильно обрадовало девочку, но какая разница — ее наконец-то забирают! Вот, что было настоящим счастьем. Любой дом был лучше, чем этот. Схватив свой наполовину сломанный чемодан, Фрэнсис как можно скорее выбежала из дверей здания, во все глаза глядя на идущих сзади отчима и мать. Закончены ли ее страдания или только начинаются? Будет ли дальше хуже или лучше? Никто не знал этого, а сама маленькая глупая Фрэнс - тем более. Оставалось надеяться на то, что время уж более мудро, чем все эти люди вокруг. Оно точно должно расставить все по местам. По маленьким точкам пространства, идущими друг за другом, как этапы людской жизни.