Объект заботы

— Майки. — Мррр. — Май-ки. — Мррр? — Манджиро Сано, черт тебя побери! — Рррр!       Майки наконец соизволил поднять одно веко, недовольно оглядывая наглеца потревожившего его сон. У Шиничиро дёрнулся глаз. — Майки, — пытается он спокойно в который раз, — Мы не можем лежать здесь весь день. — Ррррмр…       Это единственные звуки, который Шиничиро слышит от него уже третий час. Он либо урчит, либо рычит. Различаются только тональности и аура, сгущающаяся вокруг.       Урчание — ласковое, грудное, мягкое и как правило сопровождается вылизыванием уязвимой шеи или загривка. Запах окутывает со всех сторон, будто кокон, успокаивая и навевая сон.       Рычание — недовольное, иногда откровенно злое, и сопровождается более крепкой, сжимающей хваткой и оскалом клыков. Аромат сгущается, ощутимо надавливая, вызывая желание оголить собственные клыки.       Сейчас это было что-то среднее: Майки не рычал, а скорее ворчал, в конце и вовсе перейдя на мурчание. И вслед за цепкой хваткой рук, передавившей Шиничиро парочку внутренних органов, последовала незамедлительная проверка шеи. Ага, логично, вдруг с ней случилось что… за те полчаса, что он лежал у Майки под боком, очень стараясь использовать поменьше мата в речи.       Получалось так себе.       Тем не менее, даже несмотря на протестующие вопли и лягания, Манджиро тщательно обнюхивает чужую шею, особое внимание уделяя уязвимому загривку. Шиничиро обречённо стонет куда-то в потолок.       Он месяц не выйдет из квартиры.       Почувствовав, как шею снова начали вылизывать, Шиничиро не сдержал усталого вздоха. — Майки, она же грязная. — Уррр.       Манджиро уже не вылизывал, а откровенно тёрся о шею старшего брата.       Шиничиро обречён умереть девственником.       Он пропах Майки. Весь. Полностью. Вместе со всей его одеждой. И комнатой.       За что ему это спрашивается?       Из последних сил сдерживая дикое желание схватить что-нибудь тяжелое и отлупить Майки по голове (все равно не поможет), Шиничиро на одних руках дополз до края кровати, свешиваясь вниз.       Майки, которого волоком протянули за собой, это не особо оценил.       Бессовестно игнорируя предупреждающее рычание и злобное горячее дыхание, опалившее шею, Шиничиро тянется за телефоном. Не меняя положения ищет в списке знакомый номер, тут же нажимая на вызов и прикладывая трубку к уху. — Эмма! Если ты сейчас же мне не поможешь, я залью всю твою косметику клеем! — больше угроз поступить не успело, поскольку Майки всё-таки приподнялся, упираясь коленями в кровать, и с силой дёрнул Шиничиро на себя, да так, что телефон от неожиданности вылетел у него из руки.       Впрочем, Эмма уже сбросила вызов и, можно надеяться, ищет его по всему Токио, чтобы оторвать голову за посягательство на святое. — Маайкииии… — обречённо стонет он, пока Манджиро ворочает его, будто занимательную детскую игрушку.       Наконец найдя самое удобное положение, Майки с блаженным лицом утыкается головой в живот старшего брата, заполняя комнату счастливым урчанием. — Почему мне в младшие братья достался кот? — Шиничиро даже не шевелится, покорно замирая под альфой, которому снесло голову от гона, и приподняв руку запускает пальцы в пышную шевелюру младшего брата.       А ведь Шиничиро просто случайно оказался рядом… «Рядом» — всмысле на другом конце Токио, куда его притащил дед. А потом был звонок от Манджиро, который вполне нормальным человеческим голосом уточнил где он сейчас находится и когда вернётся домой. Шиничиро даже забеспокоился, что такого могло случиться с младшим братом.       Ага, добеспокоился, блин…       Попался в детскую ловушку, как ребенок, которого добрый дяденька конфеткой поманил за собой, пообещав показать щенка. Но стоило переступить порог дома и осознать весь масштаб катастрофы, бежать было уже поздно. Майки, у которого до сих пор было весьма плавающий цикл гонов, в который раз поехал крышей.       Когда это случилось впервые, никто не знал реагировать, потому что одно дело, когда на тебя рычит твой мелкий семилетний братишка, изображающий грозного альфу, в которого совсем скоро превратится, и другое — одиннадцатилетний подросток, с бушующими гормонами и поехавшей от гона крышей.       Дома никого не было и первым вернулся как раз Шиничиро. Ударивший в нос аромат феромонов слегка смутил, но сделать он ничего не успел — на нарушителя границ помеченной территории бросился Майки.       Шиничиро итак мало что мог ему противопоставить, а уж в период гона, когда альфы практически перестают контролировать силу…       В общем, он вынужден был валяться на полу собственного дома, стараясь мягко успокоить Майки голосом и показать, что он свой, гадая, не порвут ли ему прямо сейчас глотку.       Манджиро, кто бы что ни говорил, своего брата и сестру очень любил, равно как и деда, так что даже в период гона причинить вреда им не мог. Но если деда он тогда просто не пустил на порог, то Шиничиро оказался утащен в комнату, почему-то, Эммы (он предположил, что Майки находился там, когда его накрыло), где провел следующие три дня, благо первый гон всегда был короче остальных. Все это время Майки валялся рядом с ним, обнимая его, вылизывая шею, окутывая запахом, дремая и выглядя при этом совершенно довольным жизнью. В общем, ведя себя совершенно нетипично для альфы.       Сначала Шиничиро знатно перетрухнул, подумав, что брат выбрал его своей парой. Но врач, которого они навестили много позже, успокоил, сказав, что это нормальное явление. Молодым альфам во время гона, в особенности тем, что еще ни разу не состояли в отношениях с омегой, в основном хочется не спариваться, как кроликам, а просто о ком-нибудь заботиться. А так как рядом с альфой оказался член семьи, да к тому же, более слабый, именно о нем он и принялся заботиться. Проще говоря, Шиничиро просто случайно попался Майки под руку, и стал очень удобным объектом для заботы.       Превосходно.       Просто, блять, отлично.       Шиничино Сано — лучшая мягкая игрушка для спятивших молодых альф, покупайте не пожалеете!       Хотя нет, как раз-таки пожалеете, потому что Майки, который сейчас лежит рядом, оторвёт вам нахрен голову и обратно вы её уже не пришьете.       Шиничиро обречённо воет в потолок.       Майки мурлычет на всю комнату.       Шиничиро ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и просто принять, что никуда он в ближайшее время не денется. Сгрести Майки поближе, позволив ему устроиться сверху, как коале и просто закрыть глаза.       В конце-концов, гон не вечен. И его младший брат когда-нибудь обязательно вырастет…       Ну или вернётся Эмма и отпиздит его палеткой для теней.