Быстрый курс по человеческим эмоциям

Гриммер не знал, как ему реагировать. В странных шпионских школах его не учили как справляться с настолько сложными эмоциями. Последнее, что он помнит — Рухенхайм. Отель. Выстрелы отовсюду. Кровь, много крови. Чья-то чужая, а чья-то кажется его собственная. Всё смешалось в одно, уже не разберешь. Чудесный Штайнер не пришёл. Он убил их всех сам. Вместо него пришёл не менее чудесный доктор Тенма. В тот момент Гриммеру казалось, что это конец. Так он и умрёт на этом стуле. В Рухенхайме он нашёл далеко не дом спокойствия (Das Ruhenheim), а конец света. После такого ада на Земле и ад в загробной жизни не страшен. Зато вместе с адом он нашёл и человечность. В этот момент он испытал весь спектр человеческих эмоций, даже тех о существовании которых он даже не догадывался. Истинная грусть. И радость. И что-то ещё. Нечто неуловимое. Чувство, которое Гриммер считал что никогда не сможет испытать. Любовь. А сразу за ним темнота. В один момент всё исчезло. Ни звука, ни картинки. Как гаснет экран телевизора после финальной серии. Наверное, так и закончился Чудесный Штайнер. Тишина. А затем: — Он всё ещё дышит! — Но, доктор Тенма, у нас нет подходящего оборудования. Мы не успеем перевезти его в больницу, он потерял слишком много крови.. — Не сдавайтесь! Пока пациент жив, ни за что нельзя сдаваться! — П-понял! Приглушенные голоса, звук как из под воды. Первый знакомый, а второй нет. О чём они говорят? Гриммер непроизвольно открыл глаза. Первое что он увидел — размытый силуэт человека в медицинской маске и шапочке для волос. В глазах всё плыло и темнело, речь снова стала неразличимой. Наверное это какой-то предсмертный бред. Но ничего, скоро всё закончится. — Гриммер! Знакомый голос вновь вырвал Гриммера из тьмы, заставил распахнуть глаза. В этот раз зрение его совсем подводило, он мог разобрать только цветные пятна. Но даже в них он узнал Тенму. И что он тут делает? Ему никак нельзя в ад вместе с Гриммером, Тенме нужно жить дальше. — Держись! Тебе нужно жить дальше. Когда ты выздоровеешь, мы вместе пойдем на пикник! Гриммеру вдруг стало смешно. Ха. Пикник? Да, что-то такое он и пообещал. Они возьмут самый вкусный сыр и вино, позовут Вима. А потом инспектор Рунге угостит его пивом. А потом.. Может, потом он наконец-то сможет пожить как живут люди. Наслаждаться солнцем и хорошей едой. А потом.. Признаться Тенме в любви. Если это, конечно, любовь. Ему только предстоит с этим разобраться. Если это «потом» наступит. Да. Ради такого и правда стоит пожить, хотя бы ещё чуть-чуть. Чуть-чуть.. Стоит только продержаться. ****** Гриммер очнулся в больничной палате. Больно. Как же ему сейчас больно. Раньше его тело воспринимало боль совершенно по-другому. Видимо, такова цена человечности. Рядом с ним сидел Тенма. Он дремал на стуле у больничной койки, склонив голову вниз. Гриммер попытался приподняться, но видно он сделал это настолько шумно, что Тенма аж проснулся. — Ох! Ты давно очнулся? Лежи, тебе нужен отдых. Теперь можно быть спокойными, нам больше не нужно убегать. - сказав это, Тенма немного улыбнулся. — Где мы? - спросил Гриммер, оглядывая комнату. Неплохую палату они ему нашли. — В Мюнхене. Но тебя сюда перевезли только недавно, операцию пришлось проводить на месте в Рухенхайме. — Хм. Видимо, они прислали неплохую бригаду врачей. - кивнул Гриммер, не зная как ещё на это ответить. Что говорят о людях, которые спасли твою жизнь? — Да, это тоже. Но думаю, это и твоя заслуга. - Тенма улыбнулся ещё больше. — Ты до последнего оставался в сознании. Тот доктор сказал мне, что впервые видит пациента, который настолько боролся за свою жизнь. — Боролся за свою жизнь?.. - повторил Гриммер. — Знаешь, я был готов сдаться. Думал, что это конец для меня. Гриммер удивился, насколько меланхолично прозвучал его собственный голос. Он поднял глаза на Тенму, разглядывая его удивленное лицо. — Но один доктор сказал, что нельзя на мне сдаваться. А советы докторов надо слушать. — Ты это запомнил?? Я и не думал, что ты что-то в тот момент что-то понимал. Ты и правда железный, мистер Гриммер! — Какой есть. Тут они оба замолчали. Но даже в этой тишине Гриммер смог услышать звук своего дыхания. Своего сердца. Звук ветра, шуршания листьев и прочего шума на улице. Палату озарило солнце. Его лучи упали прямо на Тенму, заставив того немного сощуриться. Неужели так и должна чувствоваться жизнь? — Скажи, доктор Тенма, как я должен реагировать на эту ситуацию? Когда я думаю что умру, я ощутил все чувства что потерял разом, в один момент. А сейчас, когда я живу, я не знаю что и чувствую. Тенма ответил не сразу. Он повернул голову в сторону окна и открыл его, пуская в палату мотылька, который до этого отчаянно бился в стекло. Надо же, мотылек при свете дня. Мотылек кажется сам растерялся, не понимая где он и зачем. Но Тенма подставил ему руку, и мотылек тут же сел ему на палец. — Думаю, так и должен реагировать. Растерянность — это часть человеческой жизни. — Ясно. - Гриммер кивнул. Ответ Тенмы оказался всеобъемлющим и абсолютным. Значит, так люди и должны себя ощущать. — Скажи, доктор Тенма, какое выражение у меня на лице? — Ты улыбаешься. - доктор звучал облегченным. Он поднёс палец с мотыльком к окну, выпуская его обратно. — Но.. Не так, как обычно. Я еще не видел такой твоей улыбки, мистер Гриммер. — Правда? - Гриммер посмотрел на свое отражение в стекле открытого окна. Он и не знал, что он улыбается. Это не была та улыбка, которую он так долго практиковал и учился делать специально. Это было что-то своё, что-то что возникло естественно и без его вмешательства. От такой улыбки даже щёки заболели. Тенма рассмеялся. Это сбило Гриммера с толку еще больше. Чего это у него так забилось сердце? Это эффект от пережитого ранения, операции или от несвязанного с этим доктора, сидящего рядом с ним? — Да, правда. - смог сказать Тенма, подавив свой смех. — А ещё не видел как ты смеёшься, доктор Тенма. - подколол его Гриммер. — Раньше у меня не было хорошего повода. Но, кажется, теперь их будет много. Тут в комнату вошла медсестра и тут же выгнала Тенму, причитая что больному нужен отдых. Тенма, как врач, не стал с ней спорить, а вместо этого выглядывая из-за полузакрытой двери напоследок улыбнулся Гриммеру. — Когда выздоровлю, устроим пикник? - вдруг вырвалось из Гриммера. Да что это с ним такое? Он же не собирался ничего говорить. Но Тенму это не смутило. — Да. Обязательно. Тенма закрыл дверь и скрылся в коридоре. Рядом с Гриммером захлопотала медсестра, она заменяла капельницу и говорила что-то про какие-то осмотры. Но мысли Гриммера уже ушли в совершенно другое направление, ранее им неизведанное… — Мистер Гриммер! Вы меня слушаете?! Вам нужно сосредоточиться на выздоровлении! Ойх, ну что такое.. Мне уже надо к Рунге идти. - пожилая медсестра тяжело вздохнула, явно недовольная такими пациентами. Но внимание Гриммера зацепило другое. — Рунге тоже тут? — Да, в соседней палате! Он меня о Вас постоянно спрашивает, беспокоился что вы в сознание не приходили. Два взрослых крепких мужчины, слава Господу что выжили, а как послушать меня надо.. — Ясно. - перебил её Гриммер, натягивая его стандартную улыбочку, зная что люди почему-то злились меньше когда её видели. — Хорошо, что с ним всё в порядке. — Да Вы вообще непробиваемые, я погляжу! Вам ух как повезло что Вы такой высокий, мистер Гриммер, в Вас поэтому попали не туда! — А вы не находили со мной большую такую сумку? Или она осталась в Рухенхайме? - снова перебил её Гриммер, активно кивая головой, мол он всё понял. — Ни о каких сумках я ничего не знаю. Вы лучше о здоровье своем подумайте, а потом уж всё остальное! К Вам уже знаете сколько полиции, БКА и журналистов ломится?? Но я никого не пускаю, здоровье важнее! — А-а.. - Гриммер вздохнул, но всё же решил, что согласен с её словами. — За это спасибо. Буду думать о здоровье. Мне теперь есть зачем ещё пожить. ****** Неделю спустя, медсестра вывезла Гриммера на инвалидном кресле во двор при больнице. Тенма расстилал клетчатый плед на траве, а инспектор Рунге раскладывал бутерброды, приготовленные с роскошным немецким сыром. — Гриммер. - поздоровался Рунге, просто поднимая руку в знак приветствия вместо всяких «здравствуйте». — О, мистер Гриммер. Как врач я не мог разрешить вам пить вино до полного восстановления, но инспектор Рунге сказал, что угостит вас пивом когда вас обоих выпишут! - Тенма расположился на пледе, тепло улыбаясь Гриммеру. — Доктор Райхвайн рассказал мне о хорошем баре в Мюнхене. - подтвердил слова Тенмы Рунге. Он начал стучать пальцами по траве, видно пытаясь найти у себя в голове название бара, но в один момент остановил себя. Видимо вспомнил, что технически тот всё ещё в продленном отпуске. — Я слышал, что детектив Ян Сук тоже приезжает в Мюнхен. Он хочет добиться справедливости и снятия обвинений для тебя, мистер Гриммер. Тенма подал руку Гриммеру, помогая ему сесть на плед. Гриммер растерялся от всех этих новостей. Он встречал много хороших людей на его пути, но до сих пор не привык к такому. Раньше его это не трогало. Честно признаться, ему было всё равно на такие акты доброты от окружающих. А сейчас ему хотелось заплакать. Или он уже плакал? Нет, щёку потрогал, вроде не мокрая. — Ясно. Это обнадеживает. - ответил Гриммер, наконец найдя хоть какие-то слова. Но внутри его всё ещё беспокоила одна вещь. — А что стало с Йоханом? Медсестры не отвечают на этот вопрос, сколько бы я не спрашивал. Тут встрепенулся и Рунге. Шпионский опыт подсказывал, что и инспектору БКА упрямые медсёстры не проболтали ни слова. Тенма напрягся, улыбка спала с его лица. — Операция была успешной, но Йохан всё ещё в коме. Неизвестно, сколько он пробудет в таком состоянии. - ответил Тенма. Он заметил, как погрустнели остальные мужчины и решил приободрить их. — Но теперь он никуда не убежит. Правда за нами, мы сможем её доказать. — Если только он снова не испарится из палаты. - подметил Рунге, но Тенма воспринял это как шутку и вновь расслабился. — В этот раз мы его не упустим. Тут все трое приступили к еде. Гриммеру вдруг показалось, что вкуснее бутербродов он раньше не ел. Может дело в сыре, может в свежем воздухе или в хорошей компании, а может это изменился сам Гриммер. А может это всё и сразу, как часто бывает в этом мире. — А что мы будем делать когда это всё закончится? - спросил Гриммер, задумчиво откусив бутерброд. — Сначала надо разобраться с Йоханом. Потом я вернусь к работе. - спокойно ответил Рунге, но вдруг он немного замялся. — Встречусь с внуком, пока я в Мюнхене. — Да, сначала надо закончить с Йоханом и судебными процессами. - согласился Тенма. — Что после этого.. Я думаю присоединиться к "Врачам без границ". Я хочу снова стать доктором. — Ты никогда не переставал быть доктором, доктор Тенма. У тебя на уме всегда было лишь спасение людей. - подметил Гриммер. Тенма в ответ благодарно кивнул. Тут Гриммер понял, что пришла его очередь говорить. — Мне нужно вернуться в Рухенхайм. Закончить статью о Киндерхайме 511. К тому же, мне нужно сводить на пикник и Вима, когда там будет солнечно. А потом… Тут Гриммер остановился. Он посмотрел на Тенму, потом на Рунге, на их ожидающие продолжения взгляды. Поднялся ветер, обдувая всех и вся, грозясь снести плед и перевернуть бутерброды. А солнце так и светило, птички так и пели, дети из больницы носились по траве. Одним словом — шла жизнь. Гриммер усмехнулся. — А потом я буду учиться жить, как человек. Узнаю себя, чтобы это не значило. Никто ничего не ответил. Но на душе всем разом стало легко. Так они и продолжили есть. Когда пришло время расходиться, Гриммер выждал пока Рунге отведут в его палату. Они с Тенмой остались в коридоре. Он уже тоже собирался уходить, но в последний момент Гриммер легонько схватил его за руку. Доктор Тенма удивился, но остановился. — Доктор Тенма, - начал Гриммер, встречаясь с тем глазами, — У всех выходцев из Киндерхайма 511 есть один и тот же недостаток в характере. Все они неспособны любить. Взгляд Тенмы потяжелел. Он так на него смотрит. Что это? Жалость или симпатия? Где вообще находится грань между этими чувствами? Гриммеру только предстоит это выяснить. — ..Так я думал, - продолжил он, выпуская руку Тенмы. — Я думал, что узнаю о себе, если узнаю всё о Киндерхайме. Но это неправда, не так ли это? Гриммер ожидал какой-то реакции, какого-то подтверждения или опровержения его слов от кажется всезнающего Тенмы, но как часто бывает он промолчал. Гриммер вздохнул, продолжив свою мысль: — Я считал, что смерть сделала меня человеком. Но на самом деле, это вина жизни. И в какой-то мере тебя. — Ты всегда был человеком, мистер Гриммер. - наконец ответил Тенма. Он говорит это с такой серьёзностью, что это просто обязано быть правдой. — Но только сейчас я себя им почувствовал. Чувства.. это что-то, что мне приходилось выучить. Но человек не может их стереть. Они потерялись где-то внутри меня. И я хочу их найти. Гриммер вдруг наполнился решимостью. У него и раньше было некое подобие мотивации идти дальше, но раньше она была вызвана тем, что ему всё равно на результат. Какая разница что случится? Даже если он умрёт, нужно продолжать. Сейчас же всё было совершенно наоборот, ему хотелось продолжать, чтобы увидеть, что же будет потом. Доктор Тенма одобрительно улыбнулся. Он развернулся, намереваясь уйти. Но как всегда, в последний момент он оглянулся на Гриммера. — Вольфганг Гриммер. Когда мы снова увидимся, расскажи мне о том, что ты сумел найти. Гриммер улыбнулся в ответ. Он вытянул свою руку вверх, чтобы помахать Кензо. Тот помахал ему в ответ, удаляясь вдаль по коридору больницы. Кажется, Гриммер заплакал. Во какие щёки мокрые. Он не сказал самого главного. Что он уже нашёл одно огромное чувство, которое ранее было закопано так глубоко внутри его, что он был уверен что не способен когда-то его ощутить. Любовь. Всеобъемлющая, сочетающая в себе все возможные и невозможные человеческие эмоции в одно целое любовь к чудесному доктору Кензо Тенме. Как ему реагировать в такой ситуации? Как справиться с настолько сложным чувством? Такому не учат в странных шпионских школах. К такому не подготавливает даже опыт Гриммера с женой и ребёнком. Но теперь у него есть целая жизнь, чтобы с этим разобраться.