Забудь обо мне

Помни погрузилась в пустоту. Это была не тьма, а полное отсутствие всего: света, звука, ощущения собственного тела. Просто ничто, поглощающее мысль и память. Её последнее сознательное чувство — отчаянная надежда, что Джекс спасён, — растворилось, как сахар в стакане воды. Она перестала быть. А потом — боль. Резкая, жгучая боль в висках, заставившая её дернуться. Она снова ощутила тело. Но это было не её лёгкое, почти невесомое мультяшное тело. Оно было тяжёлым, непослушным. Каждая мышца ныла, словно после долгой болезни. Она почувствовала холод шершавого пола под щекой и запах пыли, затхлый и густой. Она заставила себя открыть глаза. Тьма. Не та, бархатная, ночная, а сдавленная, густая, как деготь. Она лежала, не в силах пошевелиться, пытаясь понять, где она. Медленно, в метре от её лица, зажглась одинокая лампочка. Она висела под потолком на оголённом проводе, её тусклый, желтоватый свет не рассеивал мрак, а лишь выхватывал из него маленький круг: она сама, лежащая на кровати, и ничего больше. Стены, пол, потолок — всё поглощала чернота. Сердце забилось с такой силой, что ей стало физически больно. Этот стук в висках был настоящим, человеческим. Она подняла руку перед лицом. Это была её рука, та самая, но… иная. Кожа подушечек пальцев чувствовала каждую шероховатость холодного пола. Когда она провела пальцем по щеке, она ощутила тепло и текстуру кожи. Она чувствовала всё. Боль. Холод. Страх, сжимающий горло ледяным комом. - Я тут настоящая, — пронеслось в голове с ужасающей ясностью. Я могу умереть по-настоящему. И тогда из тьмы, отовсюду и сразу, послышался голос. Голос Кейна. Но не тот театральный, громоподобный голос, что гремел под багровым небом. Этот был тихим, шипящим, безжизненным, как скрип ржавой двери в заброшенном доме. Он исходил откуда-то сверху. - «Просыпаться неприятно, не так ли? Особенно когда понимаешь, что кошмар не закончился. Он только сменил декорации». Помни попыталась встать, но её тело не слушалось, скованное странным параличом страха. - «Не торопись, моя дорогая. У нас много времени. Вся вечность, если быть точным». Голос приблизился, стал звучать чётче, приземлённее, словно Кейн наклонился к самому её уху. - «Ты совершила красивый, благородный поступок. Жертва. Это то, что я хотел увидеть. Но одной жертвы недостаточно. Ты нарушила правила моего мира. Ты думала, что можешь играть в любовь, оставаясь всего лишь нарисованной куклой? Нет». Он приумолк, и в тишине был слышен только её собственный прерывистый вздох. - «Этот мир… мой настоящий мир… он требует подлинности. Ты хотела чувствовать всё? Чувствовать боль? Поздравляю. Ты получила своё желание. Теперь ты здесь, в этой комнате. Не как персонаж. А как душа, заключённая в игрушечную оболочку, которая вдруг обрела нервные окончания». Помни сглотнула комок в горле. - Где… где Джекс? — прошептала она, и её голос прозвучал хрипло и неузнаваемо. Громкий, металлический смех эхом разнёсся по чёрной комнате. - «В безопасности! Я сдержал слово. Он вернулся в свой плоский, беззаботный мирок. Он уже стирает из памяти тусклые краски этого кошмара. И тебя, моя дорогая, он тоже забудет. Твоё последнее желание исполнено». Слёзы, горячие и солёные, потекли по её щекам. Она чувствовала каждую каплю. Это была не мультяшная слеза, а едкая, настоящая влага, смешивающаяся с пылью на лице. - Зачем? — выдавила она. - «Для перевоспитания, — голос Кейна вновь стал мягким и ядовитым. — Ты думала, что любовь — это объятия и красивые слова под искусственным небом? Нет. Любовь — это вот это. Это боль одиночества. Это знание, что ты пожертвовала всем, а тебя забыли. Это та пустота, которую не заполнить ничем. Ты хотела быть настоящей? Начни с настоящей боли. Это твой первый урок». Свет над головой мигнул и погас, погрузив её в абсолютную, всепоглощающую тьму. - «Приятных снов, Помни. И добро пожаловать в коллекцию».