История циклична

      История имеет тенденцию повторяться. Уже была похожая ситуация год назад. Браконьеры, что хотели получить зверушку для пугала, получили по заслугам, – Ахав постарался, хоть когда-то, – только в этот раз ещё интереснее – они были из Фонтейна. Думали, что раз у таких аборигенов нету примитивного чайника на пару, то мы ничего не заметим и спокойно дадим обворовывать наши земли.       Предлог заказа был точно таким же, как и тогда – местная животина, завриан, убил пару людей из их банды, из-за чего те понесли колоссальный ущерб. Что ж, они совершили фатальную ошибку, решив отправиться в Натлан.       Расправившись с подонками, Кинич не спешил прятать двурук – надо ж было чем-то занять хоть одну руку. Так бы Ахав попал под раздачу. Вена на виске все еще размеренно пульсировала, дыхание было глубоким, а глаза так и метали молнии.       Ахав сильно близко к Малипо не приближался, себе дороже будет. Кинич был раздражен, и это видно по его тяжелой и резкой походке, по размашистым движениям.       Наемник шел к юмкозаврам, на которых была объявлена охота. Трава под лезвием сминалась, а на сухой земле оставался длинный след. Кинич тупо тащил за собой оружие, будто маньяк какой-то. Солнце светило с высоты голубого неба, согревая и без того разгаряченное тело после боя.       Перед тем, как идти разбираться с подлецами, Кинич позаботился о ранах заврианов и наличии еды. В этот раз он немного перестарался с концентрацией яда в ловушке и вышло так, что мать была почти обессилена. Потому, как Кинич закончил свои дел, он отправился назад к семейству, оставленым у одного из водопоев. Зачем? Что бы убедится, что в отправленом состоянии на них никто другой не нападет, будь то человек или другой дикий завриан.       Раздвинув высокую траву, Кинич медленно прошел к юмкозавра. Сначало они встревожились, дите убежало за свою мать, а она сама начала шипеть на приближение названного гостя, но завидев Кинич, сразу успокоилась и опустила мордочку, якобы извиняясь, что проявила агрессию.       – Они получили то, что заслужили, – голос Кинича был низок от угасающей вспышки недавней злости, а пальцы сжались на рукояти двуручного меча. Он обращался к заврианам, зная, что его не поймут.       – Великий Кухул Ахав преподал урок низким червям! Они на всю жизнь запомнят, что с Нами лучше не связываться му-ха-ха, – возбужденно летал Ахав из стороны в сторону с радостной лыбой.       Кинич совершенно не обращал внимания на довольные бредни дракона, а только подошел к детенышу юмкозавра и присел, слегка спераясь на лезвие двурука. Он медленно поднес руку к маленькой пушистой головке и, не завидев испуганной реакции, начал гладить. Совсем не спеша проводил пальцами по макушке, а потом и вовсе положил целую ладонь на голову.       – Те придурки совсем не понимали, что творили... Теперь все будет хорошо, они вас больше не тронут, – Кинич взглянул на маму малыша, и его взгляд смягчился, как и голос. Он стал тише, плавнее и будто принадлежал не безэмоциональному наемнику, а любящему отцу, детей которого пытались похитить.       Все это время Ахав восхвалял себя, но заметив необычное проявление эмоций у человека, сразу замолк. Он очень редко видел такое, а по отношению к себе – никогда.       Вообще-то, Нам тоже хочется нежности от Кинича! Он никогда так себя не вел по отношению к Ахаву. То замолчи, то угомонись, то закрою в ящике. Ни единого доброго слова без веской причины, ни единой заботы!       Ахав подлетел к Киничу и повис прямо у лица парня, беря его лапками-пикселями и поднимая на себя. Кинич будет смотреть только на Кухул Ахава!       Во взгляде Кинича промелькнула удивленность, что сразу сменилась смирением. Пусть делает, что хочет, нету настроения отгонять от себя это надоедливое создание.       – Чем это животное лучше меня? – Ахав был чрезмерно серьезным. Он смотрел Киничу в глаза и ждал адекватного ответа, пояснения за свои действия, а не... какой-то наймилейшей легкой улыбки, которая предназначалась ему, Ахаву! Что Кинич задумал? На солнце перегрелся?       – Мне кажется, или ты ревнуешь? – Кинич не переставал гладить юмкозаврика, что раздражало Ахава с каждой секундой все больше, но он и не пытался вырваться с захвата пикселями, что давало поблажку на такое непослушное поведение человека.       – А что... если и так?! – выкрикнул Ахав так, что бедная семья заврианов вздрогнула и чуть ли не сорвалась с места в поиске нового укрытия.       Кинич только что сделал для себя очень важные и неожиданные открытия: Ахав ревновал его к детю; Кинича не воротило от этого, его это даже забавляло.       Ахав возмущался, сравнивая действия Кинича с предательством Пиро Архонта в самый ответственный момент битвы, но для Кинича эт была на столько забавная ситуация, что даже пришлось сдерживать смешок. А Ахав замолчал так же быстро, как и последовало нежное признание в симпатии обращение.       – Иди сюда, балда ты пиксельная, – отпустив завриана, Кинич потянул руку к Ахаву и... погладил по пиксельной головке. Так же, как и этого мелкого паршивца, который, кстати, убежал к свое мамочке. – Странно говорить тебе такое, но ты хорошо поработал. Молодец, Ахав.       Кинич улыбался, на сколько позволяло лицо. Его уголки губ лишь немного приподняты, глаза улыбались и источали благодарность. Кинич нежно и неспеша гладил Ахава, будто домашнего кота, на что Ахав не специально начал издавать похожие звуки на мурлыканье. Похвала предназначалась именно Ахаву за его проделанную работу, так же, как эти нежные неторопливые прикосновение. Он будто прощупывает почву, на сколько далеко можна зайти и медленно спустился к месту за ухом, почесывая.       Если бы мог, Ахав расплылся бы в желтую лужицу удовольствия и счастья, а так он лишь смирно принимал акт ласки, пока не понял, что Кинич издевается над ним.       Этот хитрый ящер замаскрировал свои переходящие черту дозволенного исследования в доброту! Только посмотрите на его прищуреный изучающий взгляд взгляд.       – Ты что, решил соблазнить меня? Дурак Кинич! Извращенный Кинич! Дай волю, а он руки распускает, где не надо! – Ахав будто очнулся из транса и снова вернулся в прежнего себя. Скинул теплую приятную ладонь с головы и улетел в какое-то направление. Звуки ругани и возмущения отдалялись, а Кинич сидел на месте и тихо хихикал.       – Интересный ты. То трогай, то не трогай. Определись, чего ты хочешь, – сказал Кинич Ахаву, хотя второй некогда этого не услышит, и посмотрел на непонимающих заврианов. Он извинился за столь неприятную и громкую сцену да пошел уместить свою задницу в тень позорного дерева. Оружие Кинич спрятал ещё на подходе, а как сел, то оперся на ствол. С этого места будет удобно наблюдать и тень есть, и вроде как, скрытое место от невнимательных глаз.       Кинич осмотрелся в последний раз и позволил себе слегка расслабиться, а вместе с этим мысли начали наполнять его голову, как вино из злакофруктов – бокал.       А что, реакция Ахава была весьма смешной. Стоит ли включить в наказания подобные действия? Хотя нет, мне показалось, что ему понравилось. Тогда как вид вознаграждения? Разбавлю немного призы за хорошую роботу. А то сок да ягоды, иногда такие наглецы, как эти. А если он еще и не будет меня доставать до конца дня, то вечером получит большую порцию награды за предоставленную возможность отдохнуть от постоянной болтовни. Буду так воспитывать его. Гляди, так ещё и слушаться начнет.