Ноосферный шторм

      Старший солдат Анкин бежал вдоль периметра, едва не цепляя локтем ржавую колючку по левую сторону себя. Зрел ноосферный шторм. Зрел как обычно — под ночь, то есть был уже смутный сумрак, угрюмый зоновский вечер. И темнело как всегда раньше, чем ждалось. Анкину не было страшно, потому что он привык не допускать страха. Он вообще привык ничего не допускать, кроме порядка, дисциплины и ответственности. И к Зоне тоже привык. От неё никогда не ждали ничего хорошего, а вот в людей Анкин пока ещё немного верил. И потому теперь бежал, с трудом сохраняя ровное дыхание под гнущим плечи рюкзаком с пулемётными коробками, обратно на свою позицию к напарнику, который сейчас держал их отрезок периметра в одиночку с полупустой лентой в единственной оставшейся у них коробке. Всё чёртовы твари Зоны. Истратили на них сегодня столько боекомплекта. Ещё и сталкеры полезли на колючку вон из любимой Зоны своей, как прознали про очередной шторм. Так и постреляйся со всеми, а склад БК не резиновый…       Бежать было тяжеловато, но ещё ничего. По большей части он смотрел вниз: местность пошла уже сырая, под ноги подворачивались всякие кочки, влажно отливающие сталью на плоских тонких стеблях растущей крупными пучками скользкой рябой травы, вроде и сочной по-болотному, тёмно-зелёной, а вроде и подсохшей местами до тусклой желтизны и совсем мёртвой серо-бурости. Не свернуть бы ноги. А ещё где-то на полдороге засела мелкая «карусель» — как раз поломать лодыжку, это Анкин приметил ещё на пути к главному блокпосту. Тогда ещё бежать не решился, хоть и спешил из-за близости шторма, но в целом путь оказался чистым под самой границей, мины и аномалии были дальше, если верить карте в ПДА, закреплённом на предплечье, куда он тоже периодически поглядывал. А верить карте было можно — сержант загрузил ему последнюю версию, пока он паковал в рюкзак пулемётный боекомплект и расписывался в получении. Он же дал Анкину последнюю информацию по шторму и предложил остаться у них, всё равно в такие моменты никакие мутанты на посты не полезут: у всех, имеющих психику, резко появляются личные проблемы поважнее. Но оставить там напарника одного в тяжёлой ситуации да без патронов Анкину не позволяла его чистая совесть.       Он знал, чего ждать. Эти ноосферные штормы донимали всех уже второй месяц — то тоску гнали, что пацаны себе в рот стреляли, то ярость, тогда бросались друг на друга. Первые самые страшные были, потому что не ждал никто, не понимали, поддавались, путая со своими эмоциями. Тогда Анкин приметил интересную штуку — не всегда психика подчинялась времени и причинно-следственным связям. Работало и наоборот, как в Зазеркалье. Когда эмоции начинались без причин — люди тут же эти причины специально находили, видимо, чтобы справиться с растерянностью. Но ситуацию это только усугубляло. Одно дело злиться без повода и не знать, что делать, другое — найти повод, цель, объект, а тогда и действия рвались сами собой, часто непоправимые. Это был ещё один аргумент в сторону сдержанности. Никогда нельзя себе много позволять и хоть малейшие спуски давать. Ноосферные штормы вызывали не только плохие эмоции. Но и в радостный не то чтоб даром всё прошло, тоже все дуреть начали, носиться, творить неизвестно что, так души от счастья на пустом месте вылетали, аж в Зону вынесло, а там и с аномалиями повстречались, и с не менее радостными мутантами. Из этого Анкин тоже вывел суть — всего, не только плохого, а и хорошего, должно быть в меру.       Учёные, о которых в такие моменты вспоминали с особой надеждой, и вместо насмешливых прибауток вдруг начинали трогать только уважительными осторожными вопросами, честно трудились, а защиты до сих пор не изобрели. Зона опять оказалась сильнее. Но хотя бы нашли способ вычислять время и даже особенность наступающего шторма — что именно он спровоцирует. Военные по-своему какие-то меры безопасности наскоро придумали, инструкции Анкин знал наизусть, не особенно по этому поводу переживал. Всё-таки не прямая смерть, выкрутиться можно…       Вдруг он услышал писк детектора аномалий, спохватился от мыслей, притормозил, внимательнее осматриваясь. Рядом крутилась тихонечко и незаметно та самая карликовая «карусель». Ближайший шаг Зоны к периметру. Нельзя так отвлекаться, даже под самым краем, хоть дальше и не должно быть больше ничего такого. Пройдя аномалию, он снова ускорился, попеременно глядя на карту и в Зону — не бежит ли какой мутант или враг, не летит ли бродячая аномалия… Всё это было уже привычно, механически, не вызывало ни интереса, ни боязни, ни раздражения на десяток лишних перестраховочных действий. Только хроническая спокойная тревога. Но и в спокойствии был минус — легко отвлечься на свои мысли. А Зона, хоть и стояла как бы поодаль, всё темнела и нагнетала. Воздух ощутимо потяжелел от вечера и близости стоячих вод, прилипал к лицу стылой влагой, тонко несущей сырой землёй и квашеным дикотравьем, но не так мерзко, как ждалось за каждым вдохом. Скорее свежо, терпковато, железно, как будто глотал холодную воду из старой колонки. Всё-таки сбил дыхание. Но было уже недалеко.       Она стояла неподвижно, тихо, будто засыпая, и Анкин чувствовал себя немного странно, продолжая бежать изо всех сил в замершем мире. И всё же стояла. Не лежала расслабленно, Зона никогда не расслаблялась и не давала никому. Стояла и смотрела на него, слушала его в этой предночной предштормовой мгле, глазами, ушами и всеми остальными органами чувств своих жутких жителей. И Анкин внимательно смотрел на неё в ответ и соблюдал спокойствие. Все ждут шторм. Твари тоже. Он уже чувствуется, подёргивает нутро. Дурнота, копящаяся где-то там, в центре Зоны, где то ли засели какие-то инопланетяне поизмываться над наивным человечеством, то ли само человечество в высших своих проявлениях разума занималось чем-то неясным пока и потому зловещим. Анкин верил в теорию разработки психотропного оружия. Во всяком случае больше ни к чему эти ноосферные штормы его мысли не склоняли.       Взгляд всё чаще притягивался в мрачный затученный север, поверх распластавшихся в мутной низине болот, и было то неприятное освещение, когда ещё не ночь, а небо уже видится темнее земли. В штрихах камыша, пятнах кустов и кручёных росчерках деревьев ничего толком не разглядеть, особенно в движении. Ничего, последние метры дотянуть. Анкин вщурился, протыкая взглядом густые сумерки, — пулемёт вроде стоял, но Баркова видно не было. Он уже заготовил укор за оставленную рано позицию, но потом подумал, что это зря. Увидел бы Баркова на позиции — заругал бы, что сидит и ждёт беды, которая уже на носу. Просто надо было и пулемёт прибрать, не оставлять же снаружи, мало ли что. Тревога дёрнула — что, если Баркова там нет? Иначе почему пулемёт не убрал? Всегда убирали же. Правда, всегда до того Анкин был на месте и всем командовал, а Барков так, где-то на своей волне, вечно с ленцой сонливой. Но в моменты необходимости реагировал быстро и чётко.       Отношения у них были нормальные. Откровенно тупым или злым Барков себя не проявлял, но был из какой-то такой, неприятной Анкину компании. Долго находиться внутри периметра считалось вредным, и каждую неделю бывали пересменки, солдаты выезжали из Зоны в ближайшую часть. Тогда Барков примазывался к своим «борзым», Анкин же относился к «тихарям». Обе компании друг друга взаимно не жаловали, но пока обходилось без открытой вражды. На позиции Барков больше молчал, вёл себя смирно. Хоть ему и весело было поддерживать всякую дурь, но инициатором он не выступал и к Анкину относился уважительно. Всё-таки его страсть к порядку и дисциплине выручали не раз в агрессивной хищной Зоне, где было не до дури и не до шуток. И куда сейчас подевался этот самый Барков — Анкину было не видно и страшно.       Он замедлился, подобрался к позиции тихо, давя загнанное дыхание, упёр в плечо автомат, заглянул поверх прицела в открытый блиндаж. Облегчённо выдохнул — напарник на месте, в рюкзаке рылся в свете фонарика. Беспечный как бессмертный. Но теперь не до укоров. Анкин спрыгнул в окоп, задвинул внутрь свой груз, наскоро сложил пулемёт и втащил в подземную комнатку. Сразу закрыл и запер на засов и замок добротную дверь, сбросил разгрузку, броник и пояс с подсумками. Всё быстро и чётко. Достал наручники, защёлкнул холодный браслет на запястье, перекинул цепочку через спинку металлической койки, извернул кисть кое-как, чтоб застегнуть второй браслет, и тогда уже выдохнул окончательно и с удовольствием расслабился на кровати. Наконец-то в безопасности. Пару часов потерпеть шторм, а там придут из внешней части из-за периметра солдаты и врачи, проверят их, отстегнут, и всё будет в порядке. Лишь бы из Зоны ничего не попёрло, пока они в таком положении...       — А какой шторм будет? — спросил Барков.       Анкин открыл глаза и посмотрел на стоящего у второй кровати товарища. Смутился, но тут же строго себя обуздал и ответил серьёзно.       — Похоть. Ты что, сводку не читал?       — Да хуйня эта разрядилась. Запасной аккумулятор, походу, забыл.       — Проверять надо заранее. Пристегнулся быстро к своей койке. Это приказ.       Но Барков только улыбнулся и мотнул головой.