Необратимость

      Время пролетело незаметно. Казалось, старые знакомые только что сели за стол, а уже за окном стало темно. Они смеялись, вспоминали уроки зелий, дуэли, случай с пузырьком фиалки, который взорвался у Гермионы в руках, и забавные ситуации с Малфоем. Тео подкалывал её, она отвечала — и смех смешивался с тихой ностальгией.       Гермиона выпила больше, чем планировала. Девушка почувствовала лёгкую пьянящую свободу, которой ей так не хватало.       — Чёрт, — рассмеялась Гермиона, — я не думала, что за один вечер можно столько смеяться!       — Я же говорил, — Тео усмехнулся, — скука нам точно не грозит, если я рядом.       — Похоже, что вечер пролетел мгновенно, — сказала она, вздыхая. — И я даже не заметила, как быстро прошло время.       Их звонкий хохот и поддразнивания ещё долго отзывались в голове Гермионы, а воспоминания о школе переплетались с настоящим: с его прикосновениями, взглядом и шутками. Атмосфера вечера, полная ностальгии, смеха и лёгкого флирта, постепенно превращалась в что-то более напряжённое и интимное.       — Ну что, Грейнджер, — сказал он, когда они вышли из бара, — я не могу оставить тебя одну в этой опасной ночи. Придется тебя проводить.       — Если ты пообещаешь меньше сарказма, — усмехнулась она.       — Меньше сарказма? — приподнял бровь Тео с игривой усмешкой. — Хорошо, могу попробовать… только для тебя.       Они шли по тихим улицам Лондона, обмениваясь остроумными подколками, говорили об однокурсниках, и постепенно между ними нарастало напряжение.       — Ты всё ещё играешь словами, Нотт? — спросила Гермиона, слегка закусив губу.       — Возможно, — ответил он с лёгкой усмешкой, — но игра становится слишком заманчивой, чтобы останавливаться.       И вот они остановились. Тео посмотрел на неё так, что внутри Гермионы что-то дрогнуло. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось.       Она посмотрела на него, и дрожь вновь пробежала по телу. Их лица приблизились.       — Гермиона… — тихо сказал он, наклоняясь ещё ближе, — ты сегодня чертовски красива.       И в этот момент он мягко поцеловал её.

***

      Они вошли в её квартиру. Свет был томным, лампы отбрасывали тёплое сияние на стены, создавая уютную, почти интимную атмосферу.       — Вот и мой дом, — сказала Гермиона, закрывая дверь, — а теперь ты должен объяснить, что со мной происходит.       — С тобой? — Тео приподнял бровь с едва заметной усмешкой. — А что с тобой не так? Ты выглядишь абсолютно… пленительно.       Гермиона покраснела и закусила губу.       Он умеет заставить девушку чувствовать себя желанной.       — Пленительно, да? — слегка усмехнулась она, стараясь сохранить самообладание. — Хм, кажется, твои слова всё так же опасны.       — Опасны? — Тео сделал шаг ближе, их взгляды встретились. — Возможно. Но иногда опасность — это интересно.       Она наблюдала за ним, чувствуя, как напряжение растёт, дыхание становится глубже, а тело реагирует на каждое движение, каждый взгляд.       Он такой взрослый, такой уверенный… и это возбуждает меня больше, чем я могла себе представить.       — Знаешь, — тихо сказал Тео, — я всё ещё помню тебя… в школе. С такой же умной, дерзкой улыбкой. И теперь… — он наклонился ближе, — это забавно.       Она почувствовала тепло в груди и дыхание участилось.       Поцелуй начался медленно, осторожно, но скоро превратился в настойчивый и страстный. Руки Тео исследовали её спину, плечи, а Гермиона отвечала, позволяя себе раствориться в этом ощущении, несмотря на остатки сомнений.       Парень быстрым движением притянул девушку к себе и ухватил за бедра.       — Ты всегда такой резкий, Теодор? — шептала она между поцелуями, слегка улыбаясь.       — Только с тобой, — ответил он с игривой усмешкой, касаясь её подбородка и прижимая к себе. — И только когда вижу, как ты закусываешь губу…       Гермиона тихо вздохнула, её тело реагировало на каждое прикосновение, на каждое слово.       — Тео… — прошептала Гермиона, слегка дрожа от желаний, — это…       — Да, — ответил он, сжимая её руку и наклоняясь к её уху, — я тоже не верю в это.       Он был нежным и дерзким одновременно. В его движениях чувствовались и опыт, и сдержанная страсть, копившаяся годами. Гермиона впервые за долгое время позволила себе не анализировать — просто чувствовать.