А в волосах твоих осколки лета... И нежность рук моих

По белому покрывалу плясали золотистые блики, похожие на осколки. Шумели деревья и мне казалось, что я снова маленькая девочка, сидящая дома, в Донецке, в нашей спальне и слушающая шепот старых, раскидистых орехов, создающих на земле ажурную тень. Наверное, он почувствовал мое лирическое настроение, потому, что вдруг сгреб меня в охапку и приник к губам с нежным но твердым поцелуем. Мне хотелось плакать. Мне хотелось смеяться. Мне хотелось вырвать сердце из груди и оставить ему. - Я никогда больше не хочу тебя отпускать.  - его голос был низкий и хриплый, в горле рокотало возбуждение. Я усмехнулась. Он всегда говорит то, что мне хочется услышать. Жаль, что обычно это не имеет ничего общего с реальностью. Хотела, было, открыть рот и сказать, что нам придется расстаться, мне придется уехать, а ему вернуться к его жизни, но он опередил меня, прочтя это намерение в моем лице. - Не нужно, не говори. Я знаю, но это то, чего я хочу. Остаться с тобой. Я улыбнулась, но горло сжал спазм, и, чтобы это скрыть, я наклонилась к его шее и принялась целовать. Могучее тело вздрагивало под моими губами, из груди вырывались тихие судорожные вздохи, а когда я стащив с него футболку проложила дорожку влажных поцелуев к пупку и взялась непослушными пальцами за ремень, он резко дернул меня вверх и подмял под себя. Нависающий надо мной красавец заставил бы кровь любой женщины вскипеть, и я чувствовала, что горю. Под его темным взглядом, под его пальцами и поцелуями. Он приник ко мне снова, снимая с меня платье, путаясь в завязках и узлах. Прежде чем я попыталась помочь с моим разоблачением, меня вытряхнули из материи и снова накрыли собой.  Дальше все слилось в сладкий и тягучий танец, от которого горела кожа и плавилось сердце. Он покрывал поцелуями мою шею и ключицы, ласкал и покусывал грудь, а я таяла и растворялась, и все мысли вылетали из головы даже не успев оформиться.  Видеть его взъерошенную голову между моих разведенных бедер - это отдельный вид удовольствия. Изо всех сил стараясь сдерживать стоны, я вцепилась в его ладони, поглаживающие мою талию. Мне было отчаянно мало. Я хотела его. - Милый - хрипло позвала я. Он поднял на меня затуманенный желанием взор и, не отводя взгляда от моих глаз, приник поцелуем к моему лону. После этого меня накрыло жаркой, щекотной волной. Сдерживать рвущиеся из груди стоны стало невозможно, я вскрикнула и задрожала в его руках, и тогда он вошел в меня, одновременно накрывая мой рот поцелуем, чтобы немного утихомирить.  Мне показалось, что на залитом полуденным зеленоватым светом потолке зажглись звезды.  Я прижимала его к себе крепче, обхватила его бедрами и целовала. Целовала широкие плечи, целовала жилистые руки, покрытую порослью грудь и колючие от трехдневной щетины скулы.  В его глазах сверкали темные звезды, полные нежности и желания; это распаляло меня еще сильнее. Я думала о том, чтобы побыть сверху, но прежде чем я успела это предложить, Эйдан, не переставая целовать, аккуратно перевернул меня на живот. Переплетя наши ноги, он вошел в меня снова, нетерпеливо, судорожно, целуя мои плечи и прикусывая кожу между лопатками. Я потерялась во времени. Спустя несколько толчков он аккуратно взял меня за подбородок и протяжно застонал, прикусив тонкую кожу на моей шее.  Почувствовала, как он начинает дрожать, как глухо и мощно колотиться его сердце об мою спину и спустя несколько резких, глубоких толчков поняла, что кончаю.  Свет июльского дня померк, запах Эйдана стал сильнее и я вдыхала его с жадностью утопающей. Мне казалось, что тело не может вместить столько удовольствия, его рука на моей шее казалась невероятно горячей, обжигающей, я стонала, металась, стремилась ему навстречу, и, когда с его губ сорвался низкий стон, отозвавшийся вибрацией по всему моему телу, меня накрыло еще раз. 

***

Мы лежали под дрожащим кружевом из света и тени. Эйдан прижимал меня к груди, а я слушала наши сердца, которые никак не желали успокаиваться, так и бились часто и гулко. Белые простыни ласкали кожу и манили скатиться в дрему, но я не хотела закрывать глаза, я хотела впитать каждую секунду, каждый миг этого времени вместе. Поцеловав его ладонь я повернулась в его руках, чтобы поцеловать улыбающиеся губы и заглянуть в темные, как омуты, глаза. - Хочу запомнить этот миг, - вдруг, словно прочитав мои мысли сказал он, и, на минуту выпустив меня из объятий, потянулся за лежащим на тумбочке полароидом. - Ты серьезно? - со смехом спросила я. - А что такого?  - невинно поинтересовался он.  - Если кое-кто найдет ее и спросит - то это со съемок нового проекта.  Я фыркнула. Никто в своем уме не поверит, что такими довольными, влюбленными и светящимися можно быть на съемках постельной сцены.  Он прижал меня к груди, я пригладила пальцами волосы подозревая, что тушь потекла, а блестки теней размазаны по нашим лицам. Вспышка! Эйдан вытащил фотографию и положил ее на тумбочку.  - Я тоже хочу снимок на память! - улыбнулась я. Развернувшись и прижавшись спиной к его груди я вытянула руку с камерой. Мужчина хмыкнул, заметив, что мои пальцы подрагивают и придержал камеру левой ладонью, а правой прижал меня к себе поближе.  - Готова?  - спросил он наклоняясь к моему уху. - Да - выдохнула я  - Три, два, один. - вспышка.  Фотография отправилась к первой, а меня снова подмяли под себя и стали целовать, пока золото дня не померкло и не сменилось медью заката.