⋞✐:Черный список:✐⋟

От работы дохнут кони,

Ну, а я — бессмертный пони!

꧁ཉྀ𝄞ཉྀ꧂____________________________________ Работа уже не была первой радостью блондина, что было довольно непривычным ощущением для него. Раньше, просыпаясь утром, он вставал на ноги сам: без будильника или слепящего глаза солнца, которое будило лучше всякого трезвона многими ненавидимым устройством - будильника. Он сам, лишь слегка пощекотав глаза кулаками, потерев их, вытянувшись и кратко зевнув, вставал с кровати, без долгой церемонии лежания укрывшимся одеялом и, прощаясь с подушкой, обнимая её крепко-крепко, втыкая в телефон полуслипшимися глазами. Он просыпался бодрым, шёл в ванну и сразу же сгонял последнюю сонливость задорным плеском прохладной воды, набранной в ладони, умываясь. Чистил зубы, одевался, и, как все рабочие, шёл на работу.

Но, к несчастью, любой радости приходит конец. Нельзя с рождения и до самой старости довольствоваться одним и тем же, к примеру, цвету: попробовав на себе все или многие, мнение может смениться, а может и нет. Но, так или иначе, когда-нибудь тебе наскучит синий и ты полюбишь красный. А после красного, перейдешь на зеленый. Нельзя всю жизнь хранить любовь к одной вещице - безделушка в конечном итоге разонравится и, одинокая, останется пылится где-то в углу шкафа, скрытая от взора. А ты, в то время, обзаведешься новой - свежая, ещё не испорченная временем штучка будет радовать твой глаз также, как когда-то радовал уже забытый сувенир.

Любить свое дело это, считай, выиграть свою жизнь. Намного приятней выполнять обязанность, если она не ассоциируется у тебя с каким-то мучением и постоянным недосыпом, образно. И ужасно больно каждый день тратить своё драгоценное время, вынуждая себя промышлять ненавистным делом. Но такому большому счастью любить работать пришёл неприятный конец. Работа, теперь связанная со стыдом и постоянным грызением двух сторон: нежного интереса к Севену и лютейшей ненависти к нему и себе, была омрачнена. Не захотелось рано вставать, зная, что придётся собственным глазом встретить того бандита и снова разогнать знобение из-за стресса и смущения видеть его. А нежелание появляться на работе вызвало цепочку — не хочется ложиться спать, чтобы пойти в пиццерию. Само собой, не спать Эллиот не мог. Он привык к режиму, здоровому сну и порядку, а ночь была совсем не его стихией. Поэтому, трудяга-работяга, по собственному убеждению, должен был лечь спать в 9 вечера. Но сон не приходил. Он, как толпа голубей, спугнанная прыжком кота, который неправильно расчитал свой прыжок и промахнулся, завалив себе охоту, улетел (сон) и, видимо, не собирался вернуться обратно. Поэтому, порядочный желтоволосый решил опробовать проверенный поколениями метод -- дрочить перед сном. ____________________________________꧁ཉྀ𝄞ཉྀ꧂ Бодрые глаза Эллиота не могли сомкнуться, когда он ложился на мягкую, мятую подушку. Они то и дело открывались и смотрели на стену, на потолок, на ноги, укрытые одеялом и в дальнее окно, слегка прикрытое тюлевой шторой. Голова не могла расслабиться, остановив бурный поток мыслей и отдавшись отдыху. Лежать, пытаясь уснуть, уже раздражало блондина, но отказаться от сна сегодня вовсе он не мог с непривычки. Нужно было найти какой-то способ усыпить себя, и тут Эллиот вспомнил, как в пубертате, перевозбудившись, в один момент вздрочнул, а позже долго винил себя и стыдился, в конечном итоге не стараясь повторить такое дело вновь. После того случая он очень хорошо выспался, поэтому он посчитал это дельным способом заснуть быстрее. ꧁ཉྀ𝄞ཉྀ꧂____________________________________ Эллиот пока ещё не решался начать и даже не пытался подготовиться. Руки лежали по бокам от него, а сам он смотрел на свой пах (одетый в штаны, ничего не вылезает) и чувствовал своё сердцебиение, настраивая себя исключительно мысленно. От представления, что он сделает сейчас, член отзывался дрожью и приливами тепла, которые, в свою очередь, заставляли его потвердеть. Но также была и некая тяжесть, которая сидела на груди желтоволосого и мешала насытится кислородом: какой-то стыд и сомнение.

А стоит ли это того? А правильно ли, получать удовольствие таким способом? Это же так мерзко - довольствоваться тем, что трогаешь себя в таких "грязных" местах.

Но, помимо желания облегчить себе засыпание, Эллиота подстегнуло на это действие и возбуждение, появившееся от таких собоазнительных мыслях о предстоящем действии. В итоге, трудяга всё же отодвинул штаны, сунув руку в трусы, нащупав полувозбужденный член и вытянув его на волю, держа в ладони. Шумный, возбужденный вздох и рука уже постепенно, но медленно шевелиться по стволу, то-ли готовясь, то-ли задумываясь, стоит ли продолжать. Действия были плавными и несмелыми. Эллиот скорее проверял, в каких местах приятнее, какой темп и обхват был бы хорош для него, но также не переставал думать о стыде, отчего движения были такими незаметными и незначимыми, будто он крался. Рука продвинулась вверх и общупала головку, чуть почесав крайнюю плоть и положив палец на уретру. Вариант прекратить то, что ещё не началось толком, и забыть об этом, работяга уже не рассматривал, ведь член уже встал в полную меру под невесовыми поглаживаниями и болел от желания, а перспектива получить удовольствие не дала ему и думать о прекращении. Эллиот скатил руку вниз, ощупывая все слегка торчащие венки и кожу в целом. Рука потрепала яички и вернулась к крайней плоти, проведя пальцами по ней. Блондин сузил обхват и опустил руку, чтобы вернуть её обратно, но уже задеть козырек и снова пробежаться до яиц. Пальцы скользили по стволу в слабом темпе, ещё не успевшие разогнаться. Чтобы облегчить скольжение, Эллиот отпустил член и направил ладонь к своему рту. Собрал слюну и обильно, густо харкнул на ладонь, а позже добавил ещё небольшой плевок. Слюна растеклась между пальцев, заставив их блестеть. По кляксе передвигались пенистые участки - маленькие пузырьки белого цвета, в которых находился воздух. Блондин снова обхватил член кольцом и смочил его слюной с рук. Тут то и началось дело: пальцы с более быстрым темпом поднимались и опускались. Эллиот наконец-то почувствовал хоть какие-то ощущения и выдохнул носом, нахмурившись. Ладонь двигалась равномерно, уже не останавливаясь, чтобы прощупать нежную кожу, а двигась чётко: вверх-вниз. Бывало, что темп слегка сбивался, из-за того что, рука ещё не была особо натренированна в этом плане. Эллиот настойчиво пытался думать о чем-то возбуждающем, особо не разбираясь в своих предпочтениях, пробуя разные базовые или просто распространенные фетиши. Он представлял самую классику: красивых женщин с большими грудями или ягодицами, рисковал фантазиями о пятках. Всё шло достаточно хорошо, некоторые мысли заставляли член пульсировать и даже приближали его к оргазму, но требовалось больше разнообразия. Хотелось чего-то нового. В конечном итоге, концентрировать внимание на мыслях о различных развратных вещах не получилось. Мысли начали путаться, неуловимо разбегаться и разлетаться, теряться и забываться друг за другом, дабы сменить собой другую мысль. Желтоволосый дрочил уже просто на воспоминания о прошлых днях и размышлении о работе или каких-то других вопросах.

И тут вдруг, в потоке размышлений остановилась зацепилась, одна интересная мысль. Это было воспоминание о вчерашнем дне. Блондин вспомнил о том, как неловко выглядел Севен, когда его крыли матами. Ох, как невинно и пристыженно, неуверенно и совсем уязвимо он выглядел. Ах, как он потупил взгляд тогда, не зная, как ответить, а щеки его покрылись красивым, сочным румянцем от стыда за свои проделки.

Трудяга прищурился и на глубоком вдохе, сжимая крайнюю плоть члена, кончил, забрызгав густой спермой свою ладонь и спустив пару тонких струек и капелек на простыню. Его плечи и кисти рук трепетали, легкие были всё больше и больше голоднее до воздуха, от чего работяга вдыхал и вдыхал воздух то носом, то ртом. Дышать ртом было неудобно: сушился язык и очень хотелось пить, а стакана с водой, увы, не было, и сил налить воды тоже не было. Поэтому через рот он делал только редкие, особо глубокие, но быстрые вдохи. Его член всё ещё подрагивал и трясся, пока он кончал. Оргазм тут же натянул на него улыбку и хорошее настроение, но....

Какая мерзость!! Такой сильный оргазм от мыслей о Севене? Фу!! Как так можно? Он же такой мудак: сжигал, образно говоря, мой дом - пиццерию! Устраивал погромы и веселился от этого, портя мою драгоценную пиццерию! Мда!

Было неприятно и даже стыдно. Довольно стыдно и странно, ведь 007н7 воспринимался им исключительно как враг. А такое приятное ощущение вызванное врагом это... Странно. Как может Севен приносить положительные эмоции? Этот паразит может лишь рушить, уничтожать, а позже стоять и прятать свои жалобные глазки. Ну как такого можно вообще... Любить? Но игнорировать свою радость было невозможно.