⁂✰Авантюра⁂✰

Разувшись и оставив обувь в дальнем углу на придверном коврике, Айтраппед с силой потянул на себя Шанса, который ещё только поддевал носком последний ботинок, собираясь его снять. Шанс потерял равновесие и прижался всем телом к Айтраппеду, а обувь соскочила с его ноги, опрокидываясь набок. Приятель азартного потащил его к кровати. Лудоман не совсем соображал, что это действительно произойдет. Но вскоре втянулся, привыкнув к перспективе быть пассивом для своего друга. Эта идея уже не так сильно смущала его, а щёки оставались изначального цвета. Айтраппед был отстранен эмоционально. Хоть он и сам предложил это, сам он был не вовлечен в прелюдия. Его как будто заставили. Друг лудомана распахнул шкаф, расположенный в его комнате. На полках аккуратно были сложены различные вещи, но его внимание привлекла только коробка, скромно лежащая в углу. Он нагнулся, доставая контейнер. Коробка была лёгкой, поэтому он без всякого труда положил её на кровать и щёлкнул закрывашками, откладывая крышку в сторону, на пол. На дне лежал скудный ассортимент вещей для бдсм. Он никогда таким не занимался, потому ящик и не был переполнен целой коллекцией игрушек и прочих вещей, которых принято прятать. На донышке лежал лишь кляп. Он был в идеальном состоянии. Видно, что им никто ещё не пользовался и он абсолютно новый, никем не тронутый. Азартный с интересом посмотрел на содержимое контейнера. Он ожидал большего. От разочарования от недовольно цокнул, огорчённо промычав:

***

—И это ты называешь БДСМ? Тут же только кляп. Мда, скукотища.

***

Айтраппед раздражённо выдохнул:

***

—Я буду использовать подручные средства.

***

Айтраппед молча вышел из комнаты, оставив лудомана лежать на кровати и разглядывать пустое дно коробки. Шанс оглядывал спальню. Было тихо и спокойно. Такое для него было неинтересным, скучным. Поскорее бы его приятель вернулся бы. Поняв, зачем вышел Айтраппед, азартный стал активно думать и представлять, что же он принесет. На поиски чего он отправился? Но эти мысли быстро наскучили Шансу. Он с тоской, какая бывает после весёлого дня, который переходит в спокойствие вачера, выдохнул и снял пиджак, аккуратно уложив его на край постели, да бы он не мешался. За окном белизна тумана укутала горизонт, мутным пятном застилая тусклеющие деревья. Слабый свет в окнах соседнего дома светился маяком, в надежде быть замеченным сквозь пелену тумана. Этот долгий момент тишины прервал приход Айтраппеда. Вместе с щелчком выключателя света, который расстворил слабый полумрак, он вошёл в комнату и протянул к Шансу руку, крепко держащую связку веревок, показывая ему, что смог разыскать за время своего отсутствия. Лудоман с интересом оглянул её, а после Айтраппед вновь потянулся к выключателю. Глухой щёлк и комната стала серой. Лишь белизна окна выделялась сквозь однотонный оттенок окружения. Серебристый сумрак поселился в квартире, тоскливо распространяя тени, готовясь к зимней черноте. Друг азартного ровно встал перед кроватью и скинул с себя тёплую накидку, бросая её валяться несложенной и помятой на пиджаке Шанса. Накидка свернулась в что-то, напоминающее клубок, но один рукав торчал, криво свисая с аккуратно заправленного одеяла. Айтраппед навис над лудоманом, продолжая держать в кулаке верёвку.

***

—Разденься сначала

***

Лудоман моментально расстегнул пуговицы рубашки и поскорее положил её к пиджаку. Быстро, сильно торопясь снял ремень, схватился за замок на своих брюках и шустро спустил его вниз по молнии, освобождаясь от штанов и раскладывая их в ту же горку. Он снял и трусы тоже, оставляя их лежать сверху стопки одежды.

***

—Подними руки над головой, чтобы ничего не мешалось.

***

Абсолютно ровным голосом попросил, или, скорее, приказал тот, смотря на тело азартного. Шанс сразу же возвысил свои руки за своей шеей, прижимая запястья друг к другу. Его приятель взял в край ладони одно из запястий, пальцами ухватившись за вторую часть другой руки, до которой мог дотянуться. Другой своей рукой он быстро окружил верёвкой верхние конечности азартного, сделал узелок и повторил то же самое с ногами. Завязывая последние узлы и проверяя их надёжность, чтобы ни при каких условиях Шанс не смог бы выбраться сам, не заботясь о том, что мог перетянуть что-то и нарочно сделать "другу" больно, Айтраппед пропыхтел. Ему давно все равно. Он долго терпел их общение. Лудоман ему уже целиком надоел. Все его действия были предсказуемы, а характер он уже знал идеально - скучный и бесячий. Ничего не интересовало его в нём и не делало его ценным, кроме богатства, которое он мог бы заполучить.

***

—Ну, теперь придумывай стоп-слово.

***

Шанс, недолго думая, легко вспомнив множество забавнозвучащих слов, озорно ответил:

***

—Драндулет! Пусть будет драндулет!

***

Его "приятель" устало поморщился, стыдясь юмора лудомана, но всё равно одобряюще кивнул в знак принятия слова, как сигнала о желании прекратить "игру". Айтраппед снял всю оставшуюся одежду с себя, скомкав её в кучу, где уже лежала одежда Шанса и его накидка. Приятель азартного внезапно схватил его за талию, неожиданно, как будто нападал из-под тишка. Схватив его руками, он направил его к своему уже стоячему члену. Орган пульсировал от возбуждения, уже мечтая окунуться целиком внутрь Шанса. Но, вспомнив о том, как трудно бывает двигаться без подготовки, пришлось отстраниться. Очень хотелось поскорее почувствовать давление внутренних стенок Шанса, от чего член нетерпеливо передергивало. Айтраппед густо харкнул на ладонь густую, тянучую слюну и размазал, чтобы больше всего жидкости скорилось ближе к пальцам. Местами слюна пенилась, по крайней мере, пара пузырьков точно торчали крапинками. Собрав во рту слюну погуще, он обильно плюнул на вторую ладонь. Тут же в руке оказался его собственный орган. Быстрым движением от низа ствола к крайней плоти, задевая каждую едва торчащую венку, Айтраппед смазал свой член. Перед тем, как смазать головку, он освежил слюни на своих пальцах и тщательно обвёл её слюнявыми руками, так, что орган чуть блестел на мутном свете, исходящего из белого окна. Шанс следил за каждым его движением, мысленно и физически подготавливаясь к проникновению. Азартный старался расслабиться, не напрягать свои ягодицы и не волноваться. Чуть поёрзав, укладываясь поудобнее, он шумно выдохнул. Выдох был долгим, протяжным. В какой-то степени он напоминал скуление, которое выдавало желание лудомана. Но, всё же, находится в абсолютном спокойствии было невозможно, как бы он не старался подавить все свои эмоции. Сердце щекотал холод волнения, сначала представляясь неприятным, а позже ожиданием чего-то грандиозного. Пальцы Айтраппеда, истекающие прозрачной слюной, жёстко воткнулись в анус лудомана. Немного пошурудив ими внутри, неаккуратно раздвигая их в стороны и смыкая друг к другу, не стараясь хорошо подготовить своего приятеля к входу, а чисто, чтобы тот не придирался и не ныл, что ему не дали привыкнуть к чему-то внутри. Пальцы тут-же выскочили, а пока отверстие не успело вновь сжаться, Айтраппед подвинул свой изливающийся преэякулятом член и резко, торопясь, вошёл внутрь. Орган пробился сквозь минутную тугость сопротивления плохо подготовленного анала. С силой надавив на внутренние стенки, чувствуя, как приятно они обволакивают член и прижимаются к нему, сжимая, Айтраппед начал уверенно и ритмочно вталкиваться глубже. Уже нет разницы, по дружбе это или по любви. Сдерживаться слишком тяжело, а от каждого пропущенного мычания и стона в груди невыносимо щекотали неозвученные скуления, желающие с воем выйти из заточения за сжатым ртом Шанса. Толчки совершались с характерными хлопками, вызванными столкновениями тел. Член массировал анал, изредка попадая в простату, но постоянно заблуждался и не мог раз за разом, непрерывно бить головкой именно по ней. Поэтому это ощущалось дразняще и невыносимо для Шанса. Вроде, приятные ощущения встречаются, что даже вздохи становятся более жадными и глубокими, но дойти до конечной степени удовольствия и наконец расслабиться, найдя умеренный и спокойный темп в дыхании не получалось. Из-за этого лудоман сдавленно охал, что резало уши увлеченному в процесс и собственные ощущения Айтраппеду. Да бы выбить из азартного все силы, он стал двигаться с большей скоростью, что даже стал путаться в ритме и местами толкаться неаккуратно, но мощно и быстро. Орган всё чаще натыкался на простату. Поняв это по нахмуренному от напряженного удовольствия лицу Шанса, его друг целенаправленно стал избегать столкновения с простатой, попадая в неё, но реже, неуловимо и раздражающе для азартного. Сероволосый судорожно задрожал. Из его стоячего, пульсирующего члена вылилось пару густых прозрачных капелек, означающих, что он близко. Организм яростно требовал больше кислорода, а каждый выдох сопровождался ахающим стоном. Блондин вышел из лудомана, легонько постучав нежным кончиком пальца по его головке, продолжая дразнить и пытать Шанса. Но мириться с собственным отсутствием оргазма Айтраппед не стал, быстро додрочив свой член, как можно быстрее водя по стволу рукой, с силой сжимая в кулаке свой орган. Дёрнув коленями, он излился на живот азартного. Член пронзило приятное ощущение покалывания, разбегающееся по всему его телу. Айтраппед тихо провыл. Сперма растеклась, поднимаемая дрожащими от тяжелого дыхания боками и грудью. Поморгав, довольствуясь расслаблением организма, блондин пощурился от расфокусированного зрения. В последний раз тяжко пропыхтев, возвращая дыхание в спокойный темп, Айтраппед встал и ушёл из комнаты. Шанс, оставшись в комнате один, связанный, дрожащий и чувствующий собственное ускоренное сердцебиение, невольно занервничал, когда блондин вышел, ничего не сказав. А вдруг, его так и оставят? Тихий лязг лезвия ножа, который тут же очутился в ладони приятеля азартного и он сразу же появился в дверях. В руке легко сжималась рукоятка, а блондин, перед тем, как приблизиться к кровати, заявил:

***

—Сейчас будет больно, но это только для удовольствия

***

Шанс рефлекторно дёрнулся, беспокойно оглядев своего товарища и заметив в его руках кухонный прибор. Всё же, такой боли точно не хотелось. А вдруг что? Может, Айтраппед увлечься процессом и сам не заметит, как зарежет его? Это уже перебор. Но он не смел сообщить о своём переживании, считая свою осторожность излишней недоверчивостью. Лучше перетерпеть, чем отказаться и запечатлеть в памяти приятеля себя как труса. Может, это даже будет интересно, или, даже приятно? Но, всё же, когда лезвие блеснуло, нависая над его ногой, колено само по себе вздрогнуло. Остриё коснулось голой кожи, с легким давлением пройдясь по ней. На том месте выскочила полоса красной крови, лениво собирающейся в мелкий ручеёк, обильно стекающий по ноге вниз. В глазах Айтраппеда промелькнуло на короткий миг успокоение и молчаливая радость, что совсем скоро водиться со своим "дружком" ему не придётся. Но после лицо вновь приобрело своё отстраненное, скучающее выражение. Пару более резких движений ножом и горячая кровь залила уже всю ногу. Медленно вытекая из порезов, кровавое течение образовывало полосатый узор. Изрезанную конечность сводила щиплющая боль, которая с каждым дуновением ветерка просыпалась и возгорала опять. Липкая кровь редкими каплями стучала о простыню, приземляясь кляксой, впитываясь в ткань. Блондин, пробежавшись взглядом по комнате, увидел в дальнем углу отвалившийся от чего-то небольшой ржавый гвоздь. Как только он заметил его, он тут же придумал, так быстро, будто на гвозде было это написано, что этот предмет можно использовать очень интересно. Айтраппед подскочил к нему, вытянув руку, собираясь аккуратно взять гвоздь за менее ржавую часть. Шанс разглядывал ветвистое течение крови. Точнее, кровь успокоилась, застыв в той форме, по которой текла. Всё таки раны были не такими уж и небольшими. В пару местах точно останется блеклый рубец. Не двигаться уже было некомфортно. Веревки туго сжимали руки и ноги, от чего те сводило, а нога затекла. Его товарищ вернулся к кровати уже с гвоздем, брезгливо держа его, стараясь не испачкать руки тёмной ржавчиной старого металла. Найдя взором такой угрожающий предмет, лудоман замер. Куда же можно деть гвоздь? Неужели вбить в уже больную ногу? Или в руку? Или куда хуже, в живот? Его рот приоткрылся, готовясь как можно быстрее, не узнав этой боли, попросить не делать этого. Губы не далеко разошлись друг от друга, не целиком раскрывая зубы и ротовую полость азартного. Но было слишком поздно. Гвоздь своей острой частью вонзился ему в уретру. Ноги задрожали в прерывистых судорогах. Его лоб ошпарило жаром страха. Это точно уже слишком! Предмет был усеян ржавыми пятнами. Больше всего рыжей ржавчины скопилось, как раз таки, в области острия, а оно и было воткнуто в отверстие посреди головки члена. Такое точно не безопасно. Можно подхватить столбняк. Он промычал, вздрагивая и извиваясь. Более навязчивым стало желание прекратить это. В мыслях было только одно: нужно сказать стоп-слово. Но действительно ли нужно? Шанс уже забыл о своей тяге к адреналину, почувствовав слабоватую, но всё же продолжающую стремительно расти, тревогу.

***

—Д-драндулет!...

***

Айтраппед услышал, но проигнорировал, продолжая держать гвоздь в уретре Шанса. Пальцем он придерживал гвоздь, остерегаясь дотронуться до рассыпчатой рыжей ржавчины. Азартный же продрожал и постыдился, представив, насколько глупо выглядит это и факт того, что он в какой-то степени умоляет о пощаде. Но растущая боль и напряжение, а также страх инфекции или, куда хуже, столбняка, не давали терпеть это всё. Он повторил более чётко, но заикание усилилось.

***

—Др-др-драндулет...!

***

Язык секундно запутался, пробуя выговорить "др". Голос сбивал стресс и боль, всё таки, гвоздь острый и слегка царапает уязвимый и узкий мочеиспускательный канал. Блондин поморщился, не желая возиться с азартным, и, взяв кляп, смирно лежащий на простыне и ждущий, когда кому-то пригодится, резко натянул ремешки на голову лудомана и насильно запихнул шарик в его рот. Больше говорить было невозможно. Только бессвязные звуки вырывались из-под кляпа, игнорируемые блондином. Когда Айтраппеду надоело это, он развернул Шанса и вошёл в него. Его руки крепко обхватили его бёдра, не давая телу извернуться подальше от его толчков, держа его ровно. Член аритмично впихивался в отверстие, торопясь и совсем не собираясь следовать определенному темпу движений. Почувствовав, как его шея напрягается, Айтраппед ускорился, продвигая руки на шею друга. Ладони сразу же оказались на горле лудомана, вдавливая пальцами кадык вглубь, перекрывая дыхательные пути и душа азартного. Шанс, всё ещё держащий меж зубов красный шарик, невольно слюнявя его, задыхался. Дыхание носом было неэффективным, а рот был закрыт. Приходилось только жадно вдыхать воздух, с отчаянной скоростью от сильного желания жить, чередуя нос и рот. Дыхание ртом впихивало кляп глубже, целиком закрывая ротовую полость. Лишенный кислорода, он изо всех сил всасывал ртом воздух, но лишь прижимал шарик кляпа плотнее, мешая себе дышать. Лицо синело, напрягаясь от давления и удушения. Пальцы сжались более крепко, уже впиваясь в кадык. В мыслях Айтраппед радовался, осознавая, что возня с Шансом, его богатством и ключами закончилась, но вслух он издавал только протяжные выдохи. Кончил он уже тогда, когда утеряв все свои силы, бока азартного замерли, а глаза остекленели. Лицо стало безжизненным. Тело — стало мягким. Можно было болтать его связанные конечности с легкостью. Сперма залила свеже убитый труп.