Beneath The Surface

      В последнее время Дин начал замечать странности у Каса. Хоть он и по определению был странным — сейчас Дин думал, что сошёл с ума и его стали посещать галлюцинации. Сэму он об этом не рассказывал — вдруг и вправду, просто показалось, почудилось? Да и ему наверняка о таком знать не обязательно. Как и самому Касу не обязательно знать о том, в чём его подозревают.              Где-то месяц назад во время совместной охоты Кастиэль поранил ногу. Порвал свои любимые чёрные брюки, и тогда Дин заметил. Заметил, что под ними, под частью с разорванной тканью, виднеется что-то белое, полупрозрачное. Несколько раз моргнув, Дин подумал, что показалось — мало ли, вдруг он плохо успел разглядеть за каких-то 10 секунд, и на самом деле не было никакой полупрозрачной тонкой ткани, плотно облегающей икры? После этого всю дорогу к бункеру он с подозрением глядел на Каса через зеркало машины. К счастью, этого никто не заметил. Наверное.              Ещё был случай во время вечерних посиделок за столом. Дин тогда уронил свой телефон на пол, прямо под стул. Пришлось наклониться, потянуться к низу, и тогда он снова увидел, как у сидящего Кастиэля, между штанами и ботинком не какой-нибудь носок или голый участок кожи, а самый настоящий розовый капрон. Тогда Дин дольше положенного искал своё упавшее устройство, вместо этого глядя на... что это было? Наверное, чулок, ну или носок такой интересный. Он смотрел, не отводя взгляда, будто увидел там что-то ошеломляющее. Хотя, скорее всего, это оно и было. Такое красивое и манящее прикоснуться, провести рукой выше, задирая штанину до самых колен... Хорошо, что никто не обратил на Дина внимание.              После этого раза Винчестера стал посещать такой образ Каса — в чулках, плотно обтягивающих стройные ноги, резинки которых обхватывают бёдра и подчёркивают их. Может даже с поясом, чтобы они наверняка не сползли во время важных дел. От этого дыхание захватывало, а низ живота приятно сжимало тугой пружиной. Дин чувствовал лишь навязчивое ожидание и желание — желание заглянуть под те самые брюки и убедиться в своих догадках.              В последний раз Винчестер разглядел ещё больше, чем до этого. Кас пришел к нему в комнату, сказал, что просто хочет поговорить. И они действительно общались, сидя на кровати, вот только штанина Кастиэля слишком сильно задралась, и тогда Дин заметил. Снова. На этот раз черные кружевные. Чёрт, у него там что, целая коллекция? В тот момент все слова, слетающие с губ Каса, проходили мимо Дина, и он лишь бездумно кивал и поддакивал, на самом деле находясь совершенно не здесь.              После этого Дин не просто представлял Кастиэля в тонких белых чулках с кружевным резинками, поддерживаемых таким же белым поясом, точнее его лентами, которые прилегали к крепким бёдрам. Наверняка на ощупь это всё было таким же нежным и шелковистым, как на вид. Теперь он воображал эту прелестную картинку где-нибудь в душе и спускал напряжение. Да он даже перестал стесняться смотреть Касу в глаза после того, как представлял его на коленях, в тех самых чулках, берущего в рот — неумело, старательно, с его ладонью на затылке. И это было лучше всяких журналов с азиатками.              Сегодня вечером, после очередной охоты, Дин лежал на кровати, глядя в потолок. Обычно он надевал наушники и слушал любимую музыку, но сейчас хотелось отдохнуть и побыть в тишине. И эту самую тишину только что нарушил хлопот ангельских крыльев. Мужчина посмотрел в сторону двери, рядом с которой еще секунду назад было пусто — сейчас там стоял Кас. Дин поздоровался слегка хриплым голосом после столь долгого молчания:              — Привет, Кас. Что-то хотел?              — Привет, — ответил он и принялся стягивать с себя свой любимый бежевый плащ. Дин вскинул брови от удивления — это точно тот самый ангел? Аккуратно повесив вещь на стул, Кастиэль продолжил: — Ничего. Не знаю, чем занять себя.              Дин хотел ответить ему что-то шутливое, намекающее на скрытую одежду, но, к сожалению, от такого пришлось воздержаться.              — Ты хочешь, чтобы я развлекал тебя? — ответил Дин, параллельно с этим принимая сидячее положение и разглядывая такой необычный образ Кастиэля — да, это был всего лишь простой костюм, но без плаща! А если ещё представить, что именно находится под этим самым костюмом… Проведя языком по внезапно пересохшим губам, он постарался отогнать от себя столь неподходящие, в данный момент, мысли.              — Что ты имеешь ввиду? Я решил, что если у меня есть свободное время, то почему бы его не провести с тобой, — нахмурив брови, ответил Кастиэль.              — Прошу, Кас, — приглашающе похлопав по кровати рядом с собой, Дин продолжил с усмешкой: — Будем пялиться в потолок вместе.              Ангел неуверенно подошёл к Дину и сел рядом с ним. Руки аккуратно были сложены на коленях, а глаза направлены в тот самый потолок. Белый. От натяжения его брюки плотно обтянули бёдра, выделяя совсем еле заметный рельеф чего-то постороннего. Эти очертания показывались на обеих ногах, и Дину так хотелось потянуться к ним рукой, провести, почувствовать это на ощупь, а не только глазеть.              Молчание затянулось, а Кас так и глядел в потолок. Похоже, он не понял.              — Я пошутил, Кас.              Синие глаза уставились на него с немым вопросом. Такой взгляд, со слегка сведенными бровями кверху, всегда ассоциировался у Дина именно с ним, с его ангелом.               Между тем, его зрачки скользили от лица Каса к его бёдрам, задерживаясь на последних дольше положенного. Слишком долго Дин замечал это, и слишком долго не мог узнать, убедиться в своих мыслях.              — Дин, почему ты смотришь на мои ноги? Что-то не так? — смерив свои конечности взглядом, как бы проверяя, всё ли нормально, вымолвил Кастиэль.              Винчестер всё же решился протянуть ладонь, мягко очерчивая рельеф чего-то скрытого, даже запретного. Подушечки пальцев сразу коснулись этого, оно было твёрдым — теперь он точно убедился, что это никакая не иллюзия, и спросил:              — Слушай, Кас, а что у тебя под штанами?              Ангел напрягся. Всем своим телом, каждой мышцей — так, будто его только что схватили на месте преступления. Синие глаза переключали своё внимание с предмета на предмет, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то. Остановившись на веснушчатом лице Дина, он, наконец, ответил:              —Чулки, — Кас решил сказать правду, ведь понял, что Дин давно подозревает. Тогда, в машине, он чувствовал, как его прожигали взглядом, пытаясь прочитать изнутри и вывернуть наизнанку; под столом — телефон упал не настолько далеко, чтобы так долго его искать. И после каждого подобного случая Кас всё чаще замечал, как Дин на него смотрит — точнее, на брюки, словно у него появились рентген очки и он действительно знает, что под ними.              — И всё? — хмыкнув, сказал Винчестер, продолжая двигать ладонью — поднимаясь от колен к внутренней части бедра. Совсем невесомо, аккуратно, точно боясь спугнуть. Сердце глухо отбивало удары, и каждый его вдох был слышен.              Рука всё же отпрянула, оставив после себя фантомное прикосновение и лёгкое покалывание.              — Пояс, чтобы они не сползали. Без него неудобно, — Кас ответил тихо, но уверенно, на грани шёпота, слегка сведя колени.              — Зачем тебе это, а, Кас? — Дин постарался произнести небрежно, буднично — так, будто они действительно сейчас обсуждают, кто какую музыку предпочитает. Но получилось совсем напротив — голос дрогнул, выражая искреннюю заинтересованность.              — Я увидел это в одном из журналов. На картинке была изображена женщина в этом, — он слегка запнулся, видя, как собеседник нахмурил брови, — и мне показалось это довольно красивым, поэтому я решил, что мне тоже стоит попробовать.              Кастиэль говорил это с таким серьезным лицом, что Дину стало немного не по себе. Неужели он правда не понимает, как это выглядит со стороны?              — И с тех пор ты стал так одеваться только потому, что считаешь это красивым? — уточнил он.              — Ещё я стал замечать твои взгляды, Дин. Когда я ношу это, ты смотришь на меня, — Кас замолчал, пытаясь подобрать правильное слово — такое, чтобы не возникало лишних вопросов, — …по-другому.              Дин замер. Оказывается, это было настолько заметно с самого начала. По-другому, значит. Набрав в лёгкие побольше, напитанного смущением и толикой неловкости, воздуха, и громко выдохнув, он произнёс с еле-заметной ухмылкой:              — Ты так сказал, будто это тоже послужило причиной, Кас? — это прозвучало так низко и тихо, с небольшой хрипотцой, что заставило Кастиэля смущённо отвести взгляд куда-то в сторону.       — Так и есть. Мне нравился твой взгляд — такой заинтересованный, обычно ты так смотришь на женщин.              Дин вернул руку на ногу Кастиэля — сделал это уже не так робко. Он провёл ладонью до того места, где выделялась клипса, и слегка сжал. На щеках Каса появился едва заметный румянец, выдающий лёгкое смущение. Винчестер ещё никогда не видел, чтобы щёки ангела заливались краской, и признаться, от этого жар только сильнее расползался по коже.              — Кас, — Дин сглотнул, пытаясь понять, правильно ли он понимает Каса. — То есть ты не против, что я..?              — Нет, — перебил его Кастиэль.              Дин смотрел на него ещё мгновение, ведь в голове крутилась куча мыслей о том, что всё, чего он так хотел и о чем думал, гадал столько времени — прямо сейчас находится рядом, оставалось всего-то протянуть руку и взять. Он коснулся ладонью щеки, что была напротив — и Кас подался на встречу, как кот, жаждущий ласки.              Провёл большим пальцем от скулы до подбородка, слегка задевая краешек губ. Таких розовых и полных на вид. Манящих. Дин припал к ним своими, так мягко и нежно, как только мог. Слегка сухие. Тёплое дыхание на коже посылало небольшую дрожь по телу и предвкушение, оседающее где-то в районе груди, такое вязкое, но в то же время лёгкое.              Поцелуй был медленным, исследующим, а каждое движение рук, скользящих по белой рубашке, вызывало тихие, почти незаметные вздохи ангела.              Прижав Каса к себе, Дин чувствовал, как быстро бьётся чужое сердце, не отставая от собственного — поцелуй распалял томящуюся страсть, хоть и оставался таким нежным и мягким. Напряжение медленно таяло, уступая место сладкому волнению, которое приятно ударялось о стенки живота.              Оторвавшись друг от друга, Дин повалил Каса на кровать — аккуратно придерживая, так, будто боялся, что это всего лишь хрупкая фантазия, которая может обратиться в прах от одного неверного движения. Хоть он и понимал, что Кастиэль самый, что ни на есть, настоящий, и никуда не исчезнет от грубых движений — хотел показать ему всю свою трепетность, от которой лёгкая дрожь пробирала всё его тело.              — Кас, я... — начал Дин, параллельно с этим расстегивая верхние пуговицы на рубашке Кастиэля — пальцы слегка путались, как и мысли в голове, —...я так хочу взглянуть.              Кас не ответил. Его руки потянулись к ремню собственных брюк. Звук молнии разрезал воздух, заставляя Дина посмотреть вниз. Оставалось только потянуть, как за верёвочку, и он наконец увидит это.              Сняв мешающий предмет одежды и устроившись между ног Каса, всё внимание Дина привлекли они — стройные ноги, слегка разведённые в стороны и облаченные в чулки. Белые, с ажурными бо́ртами, так плотно обтягивающими бёдра, что виден резкий изгиб при переходе от голой кожи к чулкам. Такие изящные и такие подходящие к Кастиэлю. Они подчеркивали его аккуратные, ничуть не угловатые, коленки, точно выточенные.              Дин пораженно хлопал ресницами — всё оказалось гораздо лучше, чем в воображении. В жизни это было ещё более соблазнительным и красивым, отчего плотная ткань собственных джинсов стала неприятно натягиваться в районе паха. Но он не спешил снимать их — сначала потянулся рукой к ногам Каса. Медленно провёл ладонью от коленей, где ткань ощущалась мягкой и скользящей, как шёлк, до части с кружевом, чувствуя подушечками пальцев его узоры. С каждой секундой такой ласки, сердце пропускало глухие удары, а слюна становилось вязкой и горячей, как сироп.              Дыхание Каса становилось всё чаще, а губы слегка размыкались в немой просьбе. Ладонью он слегка, незаметно для себя, сжимал плед, находящийся под ним. Он смотрел на Дина, собственные глаза блестели от лёгкого смущения — Винчестер был словно зачарованный, полностью поглощённый видом кружева на его бёдрах.              Дойдя до лент пояса, Дин остановился — дальше всё закрывали края белой рубашки. Он так и не расстегнул её пуговицы до конца, поэтому принялся делать это сейчас, начав сверху.              Осталась всего одна пуговица, с которой Дин быстро расправляется, и в который раз за сегодня ловит приятное удивление. Язык прилипает к нёбу от увиденного — пояс под цвет чулок, такой же ажурный и слегка прозрачный, как вуаль, с белыми лентами, проходящими вниз. Чуть ниже него то, что Дин не мог представить даже в своей самой смелой фантазии — белоснежные кружевные трусики, едва скрывающие кожу под ними. Их бретели особенно акцентировали внимание на тазовых косточках, выпирающих под тёплой кожей.              Дин сглотнул, пальцы едва задрожали от навязчивого желания прикоснуться, сдвинуть их в сторону.              — Кас, ты… — он запнулся, потому что казалось, что его словарный запас уменьшился раз в десять. — Ты выглядишь слишком… — мужчина просто не мог договорить, не потянувшись к бретелям, приподнимая их большим пальцем и, надавливая, касаясь выпирающей кости. — Красиво.              Щёки Кастиэля расцвели тёплой краской, и, сжав коленями бёдра Дина — от смущения, волнения, или чего-то ещё, ответил:              — Я хотел, чтобы тебе понравилось, Дин, — немного приглушённо ответил он, слегка наклонив голову в сторону. — И мне это тоже нравится.              Кас притянул Дина к себе, надавливая на затылок. Его губы коснулись чужих, и этот поцелуй был таким же нежным, как прошлый, но более глубоким и жадным, показывая, что тела обоих становятся более накалёнными, а желание начинает выплёскиваться из груди.              Дин спустился к шее, почти невесомо касаясь её губами и вдыхая запах, которого раньше не замечал — что-то сладкое, с капелькой свежести, такое знакомое и пленяющее. Едва уловимое. И Дин совершенно не мог вспомнить, что именно ему это напоминает.              Спустившись ниже, губы скользнули от шеи к ключице Каса, оставляя слегка мокрый, отдающий бликами, след. Болтающийся галстук немного мешал, но Дин не хотел снимать его — что-то было в этом такое, уникальное, даже слегка искушающее увлечь за собой или сделать его туже. Сладкий запах дразнил мужчину, хоть и становился всё более блеклым — ноздри расширялись при каждом вдохе, чтобы ухватить ещё хоть каплю.              Затем — к тяжело вздымающейся груди, окончательно отодвигая рубашку в стороны. Чужое тело еле-заметно подавалось навстречу, а руки, что нитями вплелись в короткие волосы, просили спуститься ниже, к плоскому животу. И Дин двигался далее, опустив свои ладони на бока талии. Узкой, но крепкой, с небольшим рельефом мышц. И с поясом, шероховатым на ощупь. Влажные губы касались тёплой кожи, посылая лёгкие поцелуи и продвигаясь всё дальше под напором чужих рук. Дин слегка укусил кожу над нижним бельем, он сделал это несколько раз, оставляя небольшие красные отметины. Они не останутся надолго.              Мужчина знал, куда именно его направляют ладони Каса, но нарочно припал к внутренней стороне бедра, пропустив то, что едва скрыто под белыми трусиками, ткань которых сильно натянулась. Послышался тихий разочарованный выдох.              Мельком подняв взгляд, Дин заметил, что синие глаза Каса блестели, полные смеси желания и лёгкого нетерпения, словно он одновременно ждал и боялся следующего шага. От такого собственное сердце только сильнее колотилось в груди, заставляя забыть всё, кроме Кастиэля — только для него оставалось место.              Нежная кожа между бёдрами всё ещё была одарена вниманием Дина — смазанные касания губами, тёплое дыхание, посылающее мелкую дрожь по всему телу. Он не хотел спешить — хотел надолго запечатлеть в своей памяти это — такого Каса, в чулках с поясом, распахнутой смятой белой рубашке, с синим расслабленным галстуком, волосами, торчащими в стороны, и в таком нижнем белье. Лучше самой откровенной фантазии.              Как сильно бы Дин ни хотел ещё сильнее растянуть этот момент, его собственные джинсы уже стали слишком тесными, а давление в паху — невыносимым — казалось, ещё секунда, и выдержка лопнет, как тонкая резина. Отпрянув от Каса, он рывком стянул чёрную футболку с себя, чувствуя, как прохладный поток воздуха коснулся его разгоряченного тела. Он прислонился к Касу, так близко, почти вплотную, и прошептал:              — Я так хочу тебя, Кас.              В синей радужке блеснуло что-то горящее, от чего он прикрыл их дрожащими ресницами и так же тихо, как и Дин, произнёс:              — Так бери.              От этих слов сознание Дина на секунду ухнуло в звенящую пучину. Они заставляли его потянуться к нижнему белью Каса, провести горячей ладонью, распространяя жар. Подушечки пальцев ощущали незамысловатый рельеф, но ещё чувствовалась влага. Вязкая, тёплая. Во рту, кажется, пересохло. Мужчина провёл рукой ещё раз, пытаясь понять — не показалось ли?              Нет. Это было взаправду. От приятного осознания этого его член дрогнул, откликаясь на мысли о том, что именно из-за него бельё Каса сейчас влажное. Дин громко сглотнул.              — Ты... — прохрипел Дин, не в силах договорить. Его ладонь вновь провела по кружеву, липкому и мокрому от возбуждения.              — Это из-за тебя, — тихо и сдавленно.              Эти слова прозвучали громче любого крика, сжигая в прах всю осторожность и медлительность Дина. Пальцы переместились к тем самым бретелям и резко потянули вниз. Мужчина замер на миг, увидев обнаженную, возбуждённую и влажную плоть. Хотелось потянуться к ней рукой, провести вниз, размазывая выступившую каплю смазки, и он уже было потянулся ладонью, но голос Каса его остановил:              — Не трогай... там, — он стыдливо свёл бёдра, насколько мог. Было видно, что эти слова даются ему нелегко. — Я хочу чувствовать только тебя. Внутри.              Голос Каса, произнесший это, обжёг Дина сильнее любого прикосновения. Он подтянул его бёдра ещё ближе к себе, почти прижимаясь пахом к оголенной коже. Пальцы, смазанные влагой, коснулись его между ягодиц. Дин начал с одного, двигаясь медленно, терпеливо, борясь со своим нетерпеливым желанием. Он чувствовал, как напряжённые мышцы с каждым движением становятся более податливыми. Видел, как напряжено лицо Каса, ловил каждую гримасу его боли.              — Расслабься, Кас, — мягко сказал он. — Ещё немного.              И Кас расслабился, позволяя добавить ещё один палец. Было так узко и горячо, что Дин услышал сдавленный вздох. Он продолжал двигаться внутри, и когда два пальца были не так скованы, а мужчина — на грани своего терпения, добавил третий. Кас зажмурился, хватаясь за плечи Дина.              — Вот так, Кас, — прошептал он у самого уха ангела. — Ты молодец, почти всё, — произнёс Дин, чувствуя, как горячие складки туго обхватывают его. Он надавливал на гладкие, скользящие стенки, глядя, как тело под ним выгибается и пытается принять, стирая барьер и заменяя его влажной, дрожащей податливостью.              Тихое шуршание постели разбавляло собой трепещущее дыхание Каса, которое прерывалось с каждым движением внутри. Сладкая нега поглощала его, от чего пальцы двигались уже более свободно и вместо распирающей боли приносили вспышки удовольствия, заставляя еле-слышно постанывать.              Громко выдохнув от сжигающего искушения, Дин потянулся к застёжке джинсов, пачкая её скользкой влагой. Он уже просто не мог терпеть, поэтому стянув с себя оставшуюся одежду, наконец прикоснулся к себе. К твердой, налившейся кровью, плоти, томно опуская веки. Так же медленно открыв их, встретился с синими, умоляющими глазами Каса. Он был готов, и в подтверждение этому сильнее развел ноги в стороны.              Обхватив основание, Дин провел головкой по растянутому, влажному входу, и надавил, входя внутрь. Медленно, давая привыкнуть и борясь с собственным нетерпением. Это было тяжело, особенно видя, как Кас двинул бёдрами, как кровь прилила к его лицу. Он жадно хватал воздух раскрасневшимися губами, пытаясь справиться с новыми ощущениями. Дин, видя, как ведёт себя тело ангела, схватил его за бока талии, сжимая так крепко и ограничивая любые движения.              — Тише, — с хрипотцой сказал Дин. — Не дёргайся.              Он входил миллиметр за миллиметром, и с каждым новым Кас чувствовал, как сильно сжимается вокруг него, обволакивает. Это было больше, чем пальцы — так, что дыхание спирало, не давало сделать и вдоха. Казалось, он не сможет принять его полностью, до конца, но Кас так хотел... Хотел отдать всего себя, поэтому зажмурившись, он расслабился так сильно, как только мог, давая войти до самого основания.              Когда Дин вошёл полностью, они оба замерли. В предвкушении чего-то нового для них обоих.              Движения были медленными, мягкими, вопреки всему влечению. Хотелось, чтобы Кас тоже получил наслаждение. Он сжимал покрывало ладонями, громко дышал, привыкал. Хватка на его талии всё ещё не давала сдвинуться с места.              Дин чувствовал каждое мелкое подрагивание тела под собой. Видел, как Кас кусает губу, и по едва-заметному изменению в его дыхании в попытке поддаться навстречу, понял — неприятные ощущения уступают место чему-то другому. Он аккуратно сменил угол, вновь толкаясь внутрь, и тогда услышал тихий, сдавленный стон, будто Каса пронзило током. Ещё одно такое движение — и вновь Дин видит, как на выдохе размыкаются губы ангела.              Собственное тело отозвалось на это резкой, глухой пульсацией — от осознания, что это именно из-за него Кастиэль сейчас ловит вспышки удовольствия, содрогаясь с тем самым надломленным, почти беззвучным стоном, заставляя Дина сместить одну руку с талии на низ живота. Мягко, слабо надавливая кончиками пальцев на нежную кожу. Затем сильнее, пытаясь найти то самое нужное, тесное давление. И Кас вздохнул, глаза его зажмурились от нового, оглушающего ощущения. Это было иначе. Глубже. Полнее. Он чувствовал каждое движение, отдающее дрожью и эхом растекаясь по напряжённым мышцам. Напор грубой, мозолистой ладони, прижимал его к члену Дина — кажется, его тело запоминало каждый рельеф, каждую пульсацию.              — Дин… — просипел Кас, запрокидывая голову и стараясь прижаться к Дину ещё сильнее, ещё ближе.              Для мужчины это прозвучало как мольба, просьба, заставляющая двигаться резче, глубже, быстрее. Он сбивался с ритма, ведомый жаждой под кожей и реакцией Каса, что извивался под ним. Приглушенный стон вырвался из собственной груди, когда ангел начал сжиматься, а его бёдра, обхватившие Дина, подрагивать. Ещё пара толчков — глубоких, полных, и он чувствует, как внутренние мышцы резко и горячо сжимаются вокруг него, сопровождая протяжным, срывающимся стоном. Кас кончил, даже не прикасаясь к себе. С хриплым выдохом Дин следует за ним, заполняя Кастиэля горячей, тягучей жидкостью.              

***

             Они лежали при приглушенном свете, всё ещё обнажённые. В тишине. Дин, обнимая Каса со спины, уткнулся носом в шею и вдыхал тот самый запах, который почувствовал ранее. Казалось, сейчас он был не таким ярким, но всё ещё ощутимым и до трепета приятным. Любимым.              И точно, это ведь напоминало ему сладкий, свежеиспечённый пирог!              — Кас, почему от тебя пахнет пирогом? — не совсем внятно спросил Дин, всё ещё прижимаясь к чужой шее.              Кастиэль уже хотел ответить, раскрывая рот, но звук стука кулаком о дверь прервал его. Тот, кто оповестил свой приход, явно не собирался ждать приглашения и постучал только ради формальности.              — Дин, всё нормально? Кажется, я что-то слышал, — распахнув дверь, громко сказал Сэм. Его глаза мельком оббежали комнату и резко распахнулись, выражая неподдельное удивление вкупе с небольшим ужасом. — Я позже зайду.