Война для мира

Джейс внимательно, не отрываясь, смотрел на Джулиана. Сейчас тот казался гораздо больше мальчишкой, чем кем-либо еще. Хрупким, раненым, напуганным… и желанным. Джейс медленно провел рукой по его груди, едва касаясь подушечками пальцев, остановился у края покрывала, но потом опустил ладонь ниже, просто накрывая член Джулиана через ткань. — Тогда все же повернись. Джейс успел ослабить покрывало, давая ему сползать при любом движении. Джулиан только теперь до конца понял, на что согласился. Точнее… на это он не соглашался, конечно! Но ладонь Джейса уже скользила по груди, и Джулиан замер. Не от страха, а от того, каким поразительным это ощущалось. И поздно было возражать или делать вид, что… Этого не должно случиться — не так! Только не так… Так… Как? Сердце ускоряло свой бег, Джулиан дышал, покрепче смыкая веки и стискивая зубы, когда Джейс убирал руку с члена. Джулиан знал - ему ужасно повезло: пока действует заклинание, почти не будет больно. Он не хотел отворачиваться, так совсем лишаясь воли, отдавая себя в полное распоряжение Безупречного. Но следы его прикосновений немного горели, ныли, требовали… продолжения? Джулиан ничего не хотел знать об этом. Он повторял себе мысленно: «Нет, нет, нет, нет, я не хочу, нет…» И продолжал повторять, пока поразительно послушно, будто под ментальной магией перевернулся на живот, а покрывало утекло на пол. А никакой магии не было, потому Джулиан едва ли мог себя простить. Но его член уже напряженный, запомнивший неожиданную ласку стоял, болезненно упираясь в постель. «Вот так просто все это будет?» Джулиан прикусил край подушки не в силах даже фантазировать. Реальность оказалась словно больше, чем все, что он способен был сейчас представить и вместить — по ощущениям точно много, много больше. И волновало только, что дальше. Джулиан не знал, какую позу ему нужно принять, а самая очевидная пугала его ужасно. И он просто лежал на животе, вцепляясь и руками, и зубами в подушку, чувствуя на себе взгляд Джейса. От него было горячо и ужасно… приятно? Внутри все чуть дрожало, но все еще не от страха. Джейс не спешил: оглядывал Джулиана в свете этого утра, медленно гладя его по спине, обходя раны, что уже начали затягиваться. Джейс не удивлялся, но все же очень трудно было понимать, что можно вот так поступать со своим братом. Позволить это другим. В том, конечно, и проявлялась вся садистская натура Блейза: сломать, испортить, подчинить, но все же — неужели ему не было жалко? Хотя бы красоты Джулиана, если не его самого? Джейс остановился ладонью на заднице Джулиана, тут следы плети уже почти исчезли, но еще чувствовались под пальцами. Джейс, наконец, взял на руки еще мази, и, осторожно раздвигая ягодицы Джулиана, скользнул между ними, так и не убрав одну ладонь с задницы Джулиана, придерживая его и чуть гладя, словно успокаивая. Упрямство и упорство Джулиана привело к тому, что часть мелких разрывов открывалась снова и снова, хотя дай он себе право просто принимать даже недопомощь Джейса было бы легче. Джейс не усиливал движения внутри, зато второй рукой гладил Джулиана по заднице, то легко, то с небольшим нажимом, когда поднимался вверх, к пояснице. Он не приказывал, не показывал, не выбирал никаких поз, он просто… ласкал? Джулиан не мог найти других слов, как не знал смысла этих действий, на самом деле. Зато плавился за секунды: растекался под ладонями Джейса горячим воском, чувствуя его пальцы на входе, когда боль лишь отступала, полностью замещаясь все разгорающимся удовольствием. Джулиан падал в эту жаркую негу, как раньше в бездонную пропасть глаз Джейса. Он не хотел, но представлял именно их — глаза, пока Джейс… дразнил? Он не спешил оказаться внутри, гладил на входе, а зелье работало не хуже любой другой смазки. Джулиан не мог противиться: он потерял дар речи, способность двигаться и ориентацию в пространстве, когда ноги сами собой чуть раздвинулись, приглашая. Тогда Джейс все же вошел пальцем, не мучая ожиданием — и все внутри Джулиана завибрировало в такт. Он задыхался от ощущений — таких у него еще не бывало. — Сейчас должно стать прохладно, — пояснил Джейс, выходя и склоняясь теперь к уху Джулиана, задевая его губами, а потом и касаясь языком. Джулиан пренебрег обезболивающим, оно осталось на столе, и Джейсу пришлось отвлечься, левитируя к себе банку. Снаружи и правда можно было обойтись одним лишь заживлением, но дальше… В принципе, чтобы оставить мазь внутри, проще было просто ее туда положить и попросить Джулиана полежать, пока та не впитается, а не гладить снова и снова, но Джейс делал именно это. Очень бережно, но далеко заходя за лекарские порывы. Он не то, чтобы прислушался к запросу Джулиана, но само по себе лечение мало отвлекало от другой сути процесса, и Джейс скорее ласкал, зная, что боли пока не будет. А дать Джулиану снова кончить тоже имело свой лечебный смысл. Джулиан хотел ужасно, стыд приливал не только к лицу: он расходился алыми пятнами по всему телу, горел и проступал венками на светлой тонкой коже. От него каждая мышца напрягалась, вытягиваясь в струну. Но когда Джейс коснулся уха дыханием и словами, они обрели особый смысл и суть — стыд остался на периферии сознания. Обезболивающее зелье по ощущениям мало отличалось от охлаждающей смазки, Джейс словно гладил изнутри, а Джулиан принимал его пальцы, невольно прогибая спину, и тихо стонал. Он оказался в шаге от внезапно скорого оргазма, но не мог дойти. Джейс был далеко, и… он управлял, но не чувствовал сам? От этого все мышцы сжимались без права срезонировать, взойти и разжаться. Блэйз никогда не касался так, но ему бы понравилась позиция, как и такое положение дел, как не стянутые за спиной руки Джулиана, которые тот должен был сам держать, смыкая пальцы в замок. Тело помнило, стремясь повторить чертов жест. Джулиан больше себя не контролировал — сделал именно так. Но с Блэйзом он зажимался, требовались приказы, чтобы не… Навстречу Джейсу бедра бесстыдно приподнимались сами, пока Джулиан снова кусал губы. Он мог соврать Джейсу, но сам уже знал, что хочет. И дело было не только в том, как реагировало тело — а в том, как Джулиан реагировал сейчас на Джейса в целом. Точно так, как мечтал Блэйз. Ему требовалось время и усилие, чтобы заставить, а у Джейса все выходило само собой. Джулиан завыл бы от безысходности, но ему… было так хорошо, и больше всего он мечтал только перестать помнить, остановить мысли. И если бы вышло, то… Побиться головой о стену и ненавидеть можно и потом… Завтра. Джейс удивился жесту, все предыдущие движения Джулиана были естественной, не произвольной попыткой дотянутся до удовольствия, но то, как Джулиан заломил руки, сцепляя их в замок… Джейс потратил кучу времени, размышляя о магии подчинения, как отдельной сфере, которая выходила за пределы ментального воздействия, и теперь весьма хорошо понимал некоторые ее принципы. Это и правда походило на подпитку: усиленное, доходящее до сумасшествия, желание отдать. По выборам Блэйза становилось очевидно, что через сексуальное воздействие добиться этого чувства было проще всего. Джейса в свое время поразило… это уродливое отражение любого глубокого чувства. И этот жест Джулиана теперь… Он сделал его не для себя, но чтобы показать, как отдает? Джейс на мгновение все же представил, как мог бы забрать… Ведь его собственное возбуждение восходило от реакций Джулиана. Но он только устроил ладонь между его лопаток, теперь мышцы здесь напряглись, а плечи вывернулись. — Так точно лучше? — спросил Джейс мягко, так же мягко пробегаяясь пальцами к шее и по плечам, чтобы склониться и, проводя по одному плечу языком, скользнуть рукой под Джулиана, находя его напряженный член и обхватывая его ладонью. Вопрос поразил Джулиана: он не уловил смысла слов, не знал, как «так», едва помнил, что значит «лучше». Он понятия не имел, как лучше, но от того, как Джейс касался — млел. Особенно когда его легкие пальцы почти неуловимо прокатились от шеи к плечам. Джулиан хотел эти руки — в волосах, но… Джейс нашел его член, сжал в ладони, и Джулиан застонал громче. Это прикосновение вышло очень ярким - вот оно оказалось почти пронизано болью невозможности дойти, но такого уже огромного желания. Джулиан хотел, но не мог кончить и судорожно думал о том, как лучше? Он знал: не ему решать, но ответ пришел сам, ударил изнутри под ребра и упал куда-то пониже живота нестерпимо горячим шаром. Он жил и вертелся. Джулиан достиг пика в своих желаниях. Он хотел рук Джейса и не только их — хотел чувствовать его ближе, еще и еще… «Обними меня» — взорвалось в мозгу. Но во вселенной Джулиана объятий не существовало. Он судорожно искал способ оказаться рядом, изменить положение, почувствовать Джейса. Каким тот окажется на ощупь, будет ли его кожа горячей? — Возьми меня, — Джулиан не просил, скорее требовал, но надеялся забыть об этом после. Можно же считать, что все это просто горячечный бред, сон… Такой яркий и такой… нужный? — Я уже, — отозвался Джейс, снова целуя Джулиана в плечо. — Опусти руки. Тебе ведь хорошо… Джейс прекрасно чувствовал, что это так, а предложение Джулиана воспринял, как еще один ритуал не для него и даже не для себя. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Этого будет достаточно. Джейс чуть сильнее сжал руку на члене Джулиана, гладя большим пальцем головку. Все тело Джулиана плавилось в жару, но задница, член и голова пылали особенно. Джулиан продирался сквозь это слепящее марево, едва понимая, что все еще держит руки за спиной, но послушно расцепил их. Он хотел не подчиняться, а оказаться… рядом? Это было безумие, и оно захватывало. Джулиан не ел уже сутки, а не спал двое, его сознание колебалось и дрожало, почти ускользая. Он уперся лбом в подушку, даже не пытаясь посмотреть на Джейса, и не веря, конечно, его словам. Не веря никому и не надеясь, что Джейс позволит ему что-то… такое странное, как оказаться чем-то большим, чем вещь? Можно было только как сейчас или потом — жестче. Блэйз не любил, когда его трогают, не терпел контакта: только так, как он сказал и никак иначе, шаг в право или влево, даже мысль не в ту сторону — каралась почти что расстрелом. Блэйз даже никогда не входил до самого конца, а, нависая сверху, не касался грудью — только смотрел, только бы не зародить в Джулиане идеи о том, что он тоже… живой? Чтобы только не соприкоснуться полностью. Джулиан отлично помнил, как это. Как он хотел, как почти умолял на грани беспамятства, как потом, стоило Блэйзу оказаться внутри, едва терпел боль, потому что кроме нее ничего не оставалось, несмотря на то, что Блэйз владел членом и заставлял кончать под ним, или разрешал кончить спустя долгое время — по настроению. Джулиан вспоминал именно это, пока по телу шли волны удовольствия и хотел уже боли, чтобы… перестать надеяться. Это уже казалось таким безнадежным, но он почему-то прошептал пересохшими, растрескавшимися губами, едва слушным языком: — Дай мне почувствовать… тебя. Джейс все это время сидел на постели, лишь время от времени склоняясь к Джулиану, чтобы лучше себя контролировать, чтобы помнить, что это все-таки вариант первой помощи, пусть и очень специфической, теперь же… — Мне придется на время остановиться, — прошептал он хрипло, — чтобы сделать, как ты просишь. Джейс не был уверен, что это блестящая идея, но и проблемой это тоже не было. Проведя носом по шее Джулиана, он поцеловал там, а после действительно отпустил. Джулиан ощутил, как дыхание Джейса скользит по шее, а потом… его… губы? И потерял дыхание. Не понимая, застывая, пытаясь мысленно повторить ощущение, почувствовать это… снова? Джулиан не верил все равно: с сокрушительным позором и всей полнотой осуждения он проживал образовавшуюся страшную пустоту посреди огромного желания, свое это горе и ужас от того, как… быстро Джейс получил все то, что хотя бы стоило Блэйзу труда. Джулиан не смотрел, не слышал звуков, не поднимал головы от подушки, почти задыхаясь в ней, душа ею крик. Джейс быстро скинул камзол, сдернул жилет и распустил шнуровку рубашки, а потом и пояс брюк и, улегшись рядом с Джулианом, повел рукой по его бедру, чуть надавливая, показывая, что надо повернуться к нему спиной. — Так? — уточнил он, снова щекоча ухо Джулиана дыханием, пока его руки заняли прежнее положение. Теперь Джейс прижимался к Джулиану, упираясь в него напряженным членом, касаясь грудью его спины… Даже под рубашкой соски стояли, и Джейс проживал это прикосновение очень ярко. Джулиан бездумно повернулся на бок и прильнул к Джейсу сам — пусть лицом к лицу не сумел бы. Джейс остался одет, но Джулиан чувствовал жар его тела и через ткань. Она казалась жесткой и тревожила кожу, заставляя ее ныть. Джулиан знал: будет больно, но ему было не жалко и не хотелось остановить. Он шалел, и волоски на шее встали дыбом, потому что вот теперь все дыхание Джейса принадлежало ему — оно больше не исчезало. Джулиан выгнулся, забывая думать о том, как это недопустимо. А Джейс не вошел, он… пришел? И остался. И правда как будто обнял — прижал к себе — не показалось. И снова начал ласкать, не пытаясь отдалиться, пока Джулиан чувствовал его желание. Все остальные мысли и чувства исчезли, растворились в дыхании Джейса. Джулиана захватило собственными ощущениями полностью — зашкалило. Он больше не прятал стонов и прогибался, впуская пальцы Джейса все глубже. Удовольствию больше ничто не мешало — Джулиан тут же оказался на грани. И ему вдруг стало мало пальцев, он захотел большего — осознал это, но поразительно не испугался. Джейс старался сдерживаться, но его движения неумолимо становились быстрее и резче — интенсивнее. Теперь он не просто поцеловал Джулиана в плечо — чуть прикусил, одновременно вжимаясь сильнее, чувствуя, как Джулиан вот-вот… Это его состояние и правда ощущалось чарующе сладким. Джулиан был податлив, нежен, и одновременно с тем больная покорность покинула его, делая еще более желанным. Джейс чуть отстранился и снова прижался к Джулиану всем телом, так, как мог бы сделать это будучи внутри, и Джулиан выгнулся снова, почти вскидываясь и кончая. Джейс не отпустил его, не меняя положения рук, давая и себе, и Джулиану прочувствовать до конца. Лишь когда Джулиан чуть обмяк в руках, Джейс вышел пальцами, по-прежнему накрывая член Джулиана ладонью, пока освободившейся рукой обнял его через грудь. — Будем надеяться, что я не уничтожил весь лечебный эффект, — прошептал Джейс. — А теперь все же засыпай. Все будет хорошо. Джейс не знал, как и откуда у него родилась эта последняя фраза, глупая и бесполезная, может, даже не правдивая. С другой стороны, Джулиана не ждало ничего такого уж страшного: справляться без магии в комнате уже полной волшебства было всяко проще, чем в любом другом месте, а Джейс вовсе не собирался превращать их близость в пытку. Джулиан почти потерял сознание от оргазма, а после замер в ожидании, что все закончится. Но сначала сладко длился оргазм, оставаясь послевкусием, а потом Джейс так и не отобрал у Джулиана свои чертовы руки. Потрясающие совершенно — руки, которым не хотелось возражать. Джулиан легко наплевал на лечебный эффект и даже на то, что он должен оттолкнуть Джейса. Он дышал, полный ощущениями, и чувствовал себя легким, медленно воспаряя к потолку на постели, что качалась на манер летучего ковра. Джулиану было жарко, но ветер так вовремя пришел с балкона, обдувая и не давая ковру приземлиться. Джулиан засыпал так, словно никакого «завтра» никогда не наступит. Джейс дождался когда дыхание Джулиана выровнялось: тот заснул действительно быстро, словно от заклинания. Тогда Джейс осторожно высвободился и все-таки отправил себя в ванную. Пол там оказался усыпан осколками зеркала, чего Джейс раньше не заметил. — Вот, мелкий засранец, — фыркнул он почти с нежностью. Джейс помнил о своем обещании о починке без магии и не собирался отступать. Конечно, глупо было просить Джулина склеивать зеркало, но вот убрать осколки — вполне. Избалованный мальчишка точно никогда не держал в руках веника. Джейс неспеша разделся и забирался в ванную: теплая вода прибывала, укутывая и расслабляя — Джейс прикрыл глаза, отдаваясь ей. Он легко представил себе Джулиана, еще пока закутанного в покрывало, но фантазия разворачивалась вместе с ним: покрывало падало к ногам, а Джулиан оказывался под Джейсом. Горячий, податливый, стонущий. Джейс ласкал себя, давая взойти всему тому, что сдерживал недавно. Окончательно вымывшись после и обходя осколки, он вернулся в спальню. Джулиан успел разметаться по постели, но спал вроде крепко и спокойно. Джейс невольно облизнулся, рассматривая его, сбросил полотенце на пол, решив что такая вот уборка тоже Джулиану по силам, а пускать сюда лишних людей теперь не хотелось, и устроился под одеялом, притягивая к себе Джулиана, укрывая и его.