Война для мира

К Джейсу опять прилетела сойка, теперь подъем был в обычное в общем-то время, но маршал все равно собирался поесть в спальне, чтобы избавить себя от необходимости потом возвращаться с завтраком для Джулиана. Джулиан в кресле выглядел… ну пожалуй, как идиот, хотя довольно трогательный. Одеяло сползло с его колен, что заставило Джейса чуть улыбнуться. Он подозревал, что любое его прикосновение сейчас разбудит Джулиана, вряд ли тому удалось уснуть так крепко, как вчера… Джулиан проснулся еще от чертовой сойки. Пение ее было просто душераздирающе нежным, и Джулиана затошнило. Каким-то чудом вчера ему удалось уснуть быстро и незаметно для себя. «Слэйд» звучали лихо и победно, вода мерно шуршала в душе и… Джулиан не хотел знать, что будет, когда Джейс вернется. Он не был готов к новому раунду, а еще он внезапно устал и с поразительной легкостью сбежал в сон от всего. Когда он засыпал, даже кресло показалось ему удобным, но теперь… Джулиан изнывал. Однако, не шевелился, чтобы не выдать себя в очередной раз. И только… В момент, когда стало странно жарко — не иначе под взглядом Джейса, Джулиан очень быстро натянул сползшее одеяло и чуть повернулся. Джулиан заворочался, в постели то можно было бы принять за дремоту, но кресло выдавало, что он проснулся. Джейс все же подошел к нему, склонился, опаляя дыханием беззащитное ухо, которое не взяли под одеяло: — Очень зря ты не ешь. А теперь постель будет свободна, и можем посчитать ее ничей, — Джейс коснулся уха языком, а потом выпрямился и отправился умываться. «Сука! — Подумал Джулиан со всей страстью, — Ненавижу тебя!» Ухо — очередной предатель — горело. Ему, мать его, понравилось. Оно было в сговоре — утренний стояк проснулся тоже и дал о себе знать. «И себя — ненавижу,» — подумал Джулиан со всем чувством. Вода в ванной снова журчала, немного успокаивая, немного остужая, вызывая острое желание умыться. И попить хоть — прямо из-под крана. Может, даже лучше — прямо из-под крана. Джейс был невыносимо проницательным — от него было не скрыться, а значит… Не стоило и пытаться? Джулиан собирался оставаться в своем концепте: даже не разговаривать с маршалом, а теперь на то было больше сил. Зато расслышал он Джейса отлично и своевольно переселился из кресла в постель, снова зарываясь в одеяло, но вытарчивая из-под него коленями, чтобы не изжариться. Джулиан бы выставил и что посущественнее, но решил не провоцировать. Есть ему все еще не хотелось, хотя в животе урчало, голова кружилась психоделично, а боль тихонечко вибрировала уже почти и незаметная, но… Такая раздражающая. Выйдя из ванной, Джейс с удовольствием оглядел Джулиана на постели — она, конечно, пока была ничейной, но все же Джейса, и Джулиан теперь строил свои барикады прямо в ней. На вчерашнюю еду Джейс, напротив, посмотрел с сожалением: Джулиан был упорен в своей голодовке, и это бесило, вот даже тем, что продукты портились. Джейс собрал остатки еды, и когда слуга поднялся к нему, обменял свой поднос на новый — со свежим горячим завтраком. Тот пах очень вкусно, и вот сегодня идеально попадал во вкусы Джейса. Поставив поднос на стол, Джейс снова посмотрел на Джулиана, раздумывая не стоит ли все-же его поднять, но решив, что не готов к утреней перепалке, все же позавтракал один, а потом отнес порцию Джулина на столик возле кресла, присовокупив к еде записку: «А Блэйз вот кушает с аппетитом. Иногда просит добавки.» Джейс поразглядывал Джулиана еще с минуту, потом вздохнул и вышел за дверь.

***

«Ну, слава старейшинам!» — думает Джулиан, вот теперь восторженно высовывая из-под одеяла все, что только можно, с удобством раскидывая себя по кровати и почти мечтательно устремляя взгляд за окно. Там пасмурно, но из-за туч выглядывает солнце, оставляя волшебное и щемящее чувство… Не надежды, но чего-то хорошего точно. Джулиан велит боли заткнуться и старается думать о том, что… Ему не нужно вставать, как не нужно делать вообще ничего и… Никто же его всерьез не накажет! От свободы немного замыкает, Джулиан почти смеется и неуверенно улыбается солнцу за окном: «Ну давай, выходи!» — просит его Джулиан. Полежав минут пятнадцать, он все же начинает скучать — поднимается, отправляя себя в душ. Там Джулиан сначала позволяет себе напиться, утоляя, как оказалось, огромную жажду, а после облиться прохладной водой, унимая стояк, прежде чем с удовольствием помыться и начистить зубы до скрипа. Так странно, но жизнь впервые кажется ему простой и легкой, ну… Кроме отсутствия магии, конечно. Он доходит до проигрывателя пластинок и… Сомневаясь с минуту в его заряде, все же пробует запустить его. А после случается чудо — проигрыватель работает. Видимо, Джейс вчера не рассчитал силу и зарядил его так, что ему хватает заряда и на сейчас. Теперь утро Джулиана наполняется музыкой. Он отрывает среди пластинок Квиновский сборник и с разбегу ухает в «Show must go on». Джулиан даже немного забывает, от чего так убивался вчера, грудь его разрывается от… Почти ошеломительной свободы. Даже записка не расстраивает достаточно: Джулиан тоже решил бы себе не отказывать, но принципы все еще дороже. Он как бы так и не хочет есть, от того, урвав пару еще теплых кусков яичницы, с успехом делает вид, что этого не было. А после он находит весьма занимательным оглядеть комнату по-новому: снова застилает постель, красиво подвязывает шторы узлами на свой вкус и делает небольшую перестановку. Джулиан верит: то, что не запретил Джейс — разрешено, и внутри клокочет азарт. Будь у Джулиана магия, он бы поменял цветовую гамму, но… И так тоже неплохо, а о магии получается не думать, ведь… Музыка звучит? Джулиан не притрагивается к зельям, бросая себе вызов, зато обнаруживает в шкафу Джейса сказки… Человеческие какие-то сказки — Евгения Шварца. И погружается в чтение. Он не задумывается, но ждет, что… В этот раз к обеду Маршал вернется. Джулиану даже хочется пикировок с ним. Хочется, чтобы тот увидел… Но Маршал к обеду не приходит, а заряд проигрывателя иссякает — Джулиан погрязает в тишине. И… Сам не замечает, как… впадает в отчаяние, медленно теряя надежду. Все, что он мог бы придумать, заканчивается, а время остается. Джулиан с ним один на один. Глаза устают и слезятся, вместо букв больше не рождается образов, боль становится навязчивее, а в комнате словно делается темнее. Но свет не спасает — только режет глаза. Джулиан упорно ищет себе занятие: дергает закрытые створки шкафов, разглядывает стены. И… Во всей своей свободе он вдруг обнаруживает все свое одиночество. А с ним вместе приходят мысли о Блэйзе. Невеселые. Не о том, как его не хватает, а совсем другие. Джулиан снова ненавидит: себя, Блэйза, свое одиночество и… конечно, Джейса, который во всем этом ужасно, нестерпимо виноват.

***

День Джейса был обычным — наполненным. Тренировка со своим отрядом, допросы, обсуждения, пропущенный обед, который принесла ему Хелен, пригрозив в случае чего воззвать к высшим силам. Джейс уточнил к каким, и Хелен милостиво позволила выбирать между Вольфом, Дагоном и леди Мариам. — Что и она? — удивился Джейс. — Любой придет, чтобы сказать тебе, что я права, а ты нет, — уверила Хелен и добавила: — Ну, почти любой, — как-то внезапно включая в этот круг… Джулиана. Джейс о том промолчал, Хелен не могла иметь этого в виду, и скорее говорила об Альбедо, зато Джейс вспомнил и отправил в свою спальню свежую еду. Джейс не слишком хотел возвращаться. Он знал, что стоит делать, но рядом с Джулианом вдруг не делал. После увиденного на балу просто не мог. Даже решить, что с Джулианом можно, ведь тот позволял себе. Джейс так не считал никогда, но верил, что вблизи это произойдет… буквально само. Хотя, как сейчас, было лучше и интереснее, пусть тяжелее. Джейс не хотел просто отобрать у Блэйза его игрушку, он всерьез хотел Джулиана. Со всеми его отказами тоже.

***

Погода за окном хмурится, а дверь все не открывается. Джулиан, повинуясь не ясно какому порыву, нажимает на ручку и… выходит. Ничего не происходит, он обозревает незнакомый коридор и… возвращается обратно, проклиная уже только одного Безупречного. Вокруг тихо и пусто, когда внутри очень как-то полно, но заперто. И не ясно, что делать. Джулиан возвращает себе штаны Маршала — в этот раз выбрав не такие парадные, но все равно праздничные — форменные — нежно-голубые. К моменту, когда открылась дверь, Джулиан почти обезумел, даже заготовил речь, но за дверью стоял всего лишь слуга. Джулиан забирает у него поднос, не зная зачем, вежливо благодарит. А после шагает в комнату, прикрывая дверь, проходит пару шагов и… роняет поднос. Джулиан хотел бы раздавить тонкое стекло чашки, но… Только поднимает ее и швыряет об пол, так выражая все свое бешенство. Он несколько минут увлеченно бьет посуду — Блэйз за такое его бы убил, но… Джейс побрезгует? Запал не стихает, но целая посуда заканчивается, а грязь вокруг теперь страшная. Будь у Джулиана магия, он бы даже убрал, но… Сейчас просто оставляет все, как есть. Это бунт, и Джейс начал первым — послал вместо себя какого-то.! Джулиан жалеет, что не сообразил применить слугу по назначению и не велел ему убраться.

***

Ближе к ужину Джейс, прихватив на складе плеер и смартфон, поднялся к себе, но стоило открыть дверь, как его затопила злость. — Зачем ты это сделал? — холодно спросил он, сжимая в руке свои дары. Джулиан поднялся Джейсу навстречу и набросился сразу: — Вот это да… Ты! Явление… Как там говорят люди? Христа народу? Я думал, ты уже и не придешь, даже решил, что комната теперь моя, — заявил Джулиан, оглядывая Джейса, вот только-только рассматривая его и его выражение лица до конца, и вдруг теряясь. — Я ничего не сделал. Это был… кто-то… Ты не пришел, — выдохнул Джулиан почти шепотом, это и правда беспокоило его. — А… Поднос я просто уронил, оступился, — заявил он громче. Джулиан все еще не боялся Джейса, но… То, как тот смотрел не обещало ничего хорошего. Даже больше — обещало, что Джейс немедленно развернется и… уйдет?! И… Нужно было как-то его остановить! Джейс всерьез оглядел осколки, он был не прочь поверить Джулиану, но не выходило. — Помнишь, что я сказал о побеге? И это тоже будет пропорционально твоему наказанию. Джейс не стал звать слуг, меньше всего он хотел, чтобы они убирались на глазах Джулиана. Джейс, стараясь перешагивать ошметки еды, донес плеер и телефон до стола, а потом с помощью магии привел комнату в порядок, на секунду лишь подумав о том, что стоило бы облить Джулиана всеми этими его решениями. Сейчас Джейс злился сильно, но все же отправил испорченный обед в ведро. — Это было напрасно, — холодно отметил Джейс. — Спальня не станет твоей, но я легко могу найти тебе другую. Я вроде бы не просил о многом… — Джейс сжал зубы, и от греха ушел в ванную, оглушительно хлопая дверью. В ванной его встретили все то же разбитое зеркало и осколки, взводя гнев. Джейс быстро умылся и вернулся в комнату. Вариантов в общем-то не осталось: или сослать Джулиана, как должно, в темницу, или забрать его до конца — подчиняя. Джейсу не нравились оба, но третьего он не видел. Джулиан отчего-то занервничал и сильно, забрался в кресло с ногами, обнимая колени. Он не собирался оправдываться, но… Но все это вдруг выворачивало душу. Чего, блядь, еще Джейс ждал? И когда он вернулся Джулиан тихо-тихо сказал ему: — Я не только бил посуду, но и… Старался сделать уютно. «Я охуел от того, что, когда дверь открылась, за ней не было тебя!» — вот что было бы честно. — Ты не можешь вот так просто присылать вместо себя третьих людей!» — А ты… не вернулся к обеду, — заявил Джулиан увереннее, он знал, что не сделал ничего непоправимого. Хотя Блэйз уже наказал бы. И Джулиан легко мог представить, как именно… Он стоял на странной грани, не понимая, что делать. Его вроде бы не должна была пугать другая чужая? спальня, но боль сделалась сильнее, и Джулиан закусил губу, чтобы не пожаловаться на нее. — Я бы убрал, если бы у меня была магия, — прошептал он беспомощно. Магии не было и это убивало. «А без нее я не умею, — подумал Джулиан жалко, — и не стану… просто слугой». Джейс подошел к Джулиану, оглядел его, а потом бесцеремонно дернул к себе, когда тот оказался напротив, поймал его подбородок, удерживая жестко. — Я знаю, чего ты добиваешься… но точно ли этого ты хочешь? Предложу простой выбор: эти вот игрушки, — Джейс мотнул головой в сторону принесенного плеера и телефона, — но камера, или все-так моя постель? Вместе с игрушками, если… ты прекратишь. — Да, что?! Что я должен прекратить? — Джулиан взвелся очень быстро. Он не мог сделать ничего больше, не мог уйти из хватки, только говорить. — Что такого ужасного я сделал? Разозлился, что… ты не пришел? Что я должен торчать тут, выдумывая себе занятия? Что ты… делаешь, что захочешь, приходишь, уходишь, хочешь или не хочешь, а мне… Нужно просто как-то жить с этим? Я же не на твоих глазах бью чертову посуду. А теперь что? Я должен ее отработать? И… Выбор стал другим… Или ты трахаешь меня или я в камере? Я… правильно уловил? Милость Изначального Маршала кончилась на посуде, — Джулиан усмехнулся горько. — Теперь я… Должен тебе отсосать или этого будет мало для оплаты части сервиза изначальных и плеера? Как дорого ты оценишь желанные услуги, Маршал? Что я должен за… Мобильник и плеер? Нет больше — за отсутствие камеры? В которую я, конечно, не хочу! — Джулиана уже било в истерике. Сам он себя не понимал и на грамм. Джейс застыл, так и не ослабляя хватки, глядя Джулиану в глаза. В них было очень много: и гнева, и обиды, и даже страха. — Я мог бы трахать тебя и в камере, — ледяным тоном сообщил Джейс. — Дело вовсе не в посуде, а в том, кто должен за тобой убирать. И больше никто не будет делать этого, Джулиан. Джейс резко отпустил Джулиана и так же резко вышел за дверь. Оставляя Джулиану свою спальню, хрупкие пластинки и дорогие сердцу книги. Но Джулиан был хрупче всего этого, а Джейс вовсе не был в себе уверен. Он отошел к окну в коридоре, пытаясь остыть и найти решение.