Да чтоб тебя, Кирамман

- Да как же ты меня бесишь, Кирамман. — Ладонь плотно легла на её шею, сжимая её не сильно, но достаточно для того, чтобы Кейтлин ощутила стук собственного пульса в висках. Лицо Вай было в нескольких сантиметрах от её собственного и она прекрасно видела ярость, вспыхнувшую в серых глазах. — Ты даже не представляешь себе, как сильно я сдерживаюсь, чтобы не стереть сейчас это выражение с твоего лица. - Так сделай с этим что-нибудь, Ханнэм. — Кейтлин выдавила из себя кривую усмешку, прекрасно зная, что этим выведет Вай из себя ещё сильнее. Пальцы Вай сдвинулись на полсантиметра, не больше — достаточно, чтобы дыхание в горле у Кейтлин на миг оборвалось, а кровь ударила по вискам ещё сильнее. Воздух между ними натянулся как струна. Серые глаза Вай не дрогнули. - Ещё слово — и я… — она не договорила, словно сама споткнулась о собственную злость. - И что? — Кейтлин улыбнулась уже почти спокойно, уголки губ упрямо держали линию. Голос выровнялся, только стал ниже, чуть хрипловатым — от тех самых полсантиметров. — Снова сбежишь? Или опять спрячешься за своей легендой про «я так умею держать себя в руках»? - Да чтоб тебя, Кирамман… — выдохнула Вай, и толкнула её назад — ровно настолько, чтобы Кейтлин спиной почувствовала холод стены. Поцелуй был жестким, рваным, задыхающимся в злости. Он не имел ничего общего с нежностью — в нём было слишком много ярости, слишком много накопленной за это время злобы. Вай дышала неровно, будто сама задыхалась в этом поцелуе, не отпуская, пока гнев требовал большего: сломать, подавить, стереть с лица Кейтлин её вечное превосходство. Кейтлин дёрнулась, но пальцы Вай держали крепко, почти перекрывая доступ воздуха. На губах тут же появился терпкий вкус крови, и вместо страха внутри у Кейтлин вспыхнуло то, что она давно готова была выплеснуть: злость. Чистая, обжигающая. Злость на Вай за её наглость, за эту силу, которой та пользовалась как оружием, за то, что в каждом движении звучало «я решаю». Её пальцы скользнули к руке Вай, сжимавшей её горло, и вцепились в неё, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы показать — она тоже умеет держать хватку. Она подалась вперёд, стиснув зубы, и ответила на поцелуй — жёсткий, яростный, без тени уступки. В нём не было ни капли просьбы или слабости. Только вызов: «Ты думаешь, что можешь меня подавить? Попробуй». Пальцы одной руки Кейтлин сжались в кулак, захватывая ворот майки Вай, грубо рванули её ближе, так что ткань затрещала на швах. Вторая рука вцепилась в её запястье, удерживая. Губы горели от натиска, дыхание путалось, но ни одна из них не отступала. Поцелуй был больше похож на столкновение двух машин на полном ходу: удар, скрежет металла и ни у одной — желания тормозить. Вай рвано втянула воздух, но не отстранилась, наоборот, вдавила Кейтлин в стену ещё сильнее, будто хотела доказать своё превосходство силой. Пальцы Вай, разжавшись, прошлись по шее вверх, резко сцепились на прядях волос, потянув вниз, заставив Кейтлин запрокинуть голову. Губы грубо скользнули по подбородку, впились в шею, оставляя багровый след — не как метку, а как демонстрацию: «я могу». Кейтлин зашипела от боли, но не оттолкнула — наоборот, её пальцы сильнее сжали плечо Вай, вонзаясь в мышцы через ткань футболки. Пальцы всё сильнее сжимались в волосах Кейтлин, и каждый рывок вниз был сродни удару — грубому, намеренному. Она целовала её так, словно хотела разорвать на части, стереть до основания каждую черту, каждую тень самодовольной усмешки. Злость гудела в крови, в висках, и она вымещала её на Кейтлин, как на единственной, кто мог выдержать этот напор. Ткань треснула с оглушительным звуком, когда Кейтлин, сжав пальцы до боли, рванула на себя ворот майки Вай. Шов не выдержал, лопнул по всей линии, обнажив загорелую кожу и напряжённые мышцы под ней. Вай на миг отшатнулась — не от боли, а от неожиданности, — и вместо крика или злости хрипло рассмеялась. В смехе было больше вызова, чем удовольствия, и серые глаза сверкнули, как сталь. - Хорошо, Кирамман, как скажешь, — бросила она, голосом, в котором сквозил хриплый азарт. Захват на затылке сменился — теперь пальцы Вай сжали её подбородок, заставляя поднять лицо и встретить новый поцелуй, ещё более жёсткий. Кейтлин, вместо того чтобы уступить, с силой впилась ногтями в плечо, оставляя красные борозды. Их поцелуй сначала оставался тем же — резким, рваным, похожим на схватку, где никто не готов уступить даже полшага. Но с каждой секундой злость переставала быть топливом, превращалась во что-то другое — более вязкое, плотное, тянущее изнутри. Вай дышала шумно, глухо, грудь быстро вздымалась и опускалась. Она вжимала Кейтлин в стену, будто сама боялась отпустить хоть на миг. Но постепенно пальцы, сжимающие её подбородок, ослабли. Вай всё так же держала её лицо, только теперь уже не для того, чтобы заставить подчиниться, а чтобы не потерять связь. Поцелуй изменился — стал медленнее, глубже. Он больше не рвал на части, а наоборот, будто вытягивал изнутри всё лишнее: злость, раздражение, недосказанность. Губы двигались всё увереннее, но мягче, и в этой перемене было не меньше силы, чем в прежней ярости. Пальцы Вай скользнули ниже, медленно, почти задумчиво, очерчивая линию подбородка. Кожа под её ладонью была горячей, и от этого прикосновения у самой Вай в груди что-то болезненно сжалось. Она спустилась к шее — туда, где наливался кровью её собственный грубый след. Провела большим пальцем вдоль пульсирующей артерии, задержалась на миг, будто проверяя, бьётся ли сердце у Кейтлин так же быстро, как у неё самой. Ладонь Вай медленно скользнула дальше, вниз, задержавшись на мгновение у линии ключицы. Кончиком пальца она обвела тонкий изгиб, словно рисуя невидимый узор, и едва заметно приподняла ворот рубашки. Ткань мягко поддалась, приоткрыв крохотный участок кожи, такой тёплой и уязвимой, что Вай невольно затаила дыхание. Она замерла на секунду, будто колебалась, но остановиться не смогла. Её пальцы скользнули ниже — почти невесомо, так легко, что прикосновение казалось неосязаемым. Ладонь очертила контур груди поверх ткани: не сжимая, не требуя, а лишь намечая движение, как будто проверяя, не исчезнет ли это ощущение при малейшем нажиме. Кейтлин отозвалась сразу — её тело выдало больше, чем могла бы сказать она сама. Лёгкая дрожь пробежала по коже, дыхание стало неровным, и из поцелуя вырвался тихий, прерывистый выдох. Пальцы, до этого сжимающие плечо Вай с упрямой силой, вдруг разжались, словно отпуская напряжение, но не для того, чтобы отстраниться. Наоборот — её ладони нашли талию Вай, скользнули ниже и крепко обхватили ягодицы, прижимая ближе, требовательнее, будто в молчаливом приказе: «не смей останавливаться». Уголки губ Вай тронула быстрая, дерзкая усмешка, которую Кейтлин уловила даже сквозь поцелуй. В ответ Кирамман чуть сильнее сжала её, подтянула к себе и позволила зубам мягко прикусить нижнюю губу Вай. Следом по этому месту медленно, осторожно прошелся язык, превращая укус в дразнящее продолжение. На миг Вай словно забыла обо всём — и о том, где они, и о том, кто перед ней. Было только это тепло, эта уступчивая, но в то же время требовательная реакция. Ладонь её сместилась чуть ниже, легла на грудь Кейтлин поверх тонкой ткани, и пальцы, впервые отринув осторожность, мягко, но уверенно сжали. Не грубо, не навязчиво — скорее проверяя границу. Вторая рука Вай медленно скользнула вниз, к ряду аккуратных пуговиц на рубашке Кейтлин. Движения были нарочито неторопливыми, будто Вай нарочно тянула время, наслаждаясь каждой секундой, пока между ними сохранялась эта зыбкая граница. Пальцы остановились на первой петле, чуть надавили, и пуговица поддалась с лёгким, почти капризным сопротивлением. Затем вторая — щёлкнула чуть тише. Третья... Каждая новая петля открывала крошечный участок кожи, и с каждым разом дыхание Вай становилось тяжелее. Она ощущала, как внутри у неё сжимается грудь от этого ритма — медленного, почти мучительного движения к тому моменту, когда дороги назад уже не будет. Кейтлин, не отрываясь от её губ, чуть сильнее вцепилась в её бёдра, цепляясь за ткань. Её дыхание стало более неровным, отрывистым, и оно обжигало губы Вай даже сквозь рваный поцелуй. Когда последняя пуговица поддалась, тишина между ними натянулась до предела, словно ещё один удар сердца мог всё разрушить. Вай не дала себе времени на сомнения. Одним быстрым, почти резким движением она распахнула рубашку и стянула её с плеч Кейтлин, не позволяя даже вздохнуть. И тут же прижалась ближе — всем телом, так плотно, что любое расстояние исчезло, растворилось, будто его никогда и не было. Жар обнаженной кожи ударил в ладони, в грудь, в губы, и пробежал по нервам острой волной, похожей на электричество. Её рука снова вернулась к груди Кейтлин — теперь без преграды ткани. Пальцы двигались смелее, увереннее, и в каждом прикосновении уже не было игры, только жадное желание, в котором Вай до конца не хотела себе признаваться. Она чувствовала — это происходило на самом деле. И именно это пугало и притягивало одновременно. Кейтлин медленно провела ладонью по талии Вай, задержавшись на линии бедра, а потом поднялась выше — до края разорванного ворота футболки. Пальцы сжались в ткани, и, прежде чем Вай успела что-то сказать, Кейтлин дёрнула с такой силой, что шов не выдержал и футболка окончательно разошлась, разрываясь с громким, резким треском. Вай рефлекторно отстранилась на полшага, словно удивившись, и повела плечами, сбрасывая с себя остатки хлопка. Обрывки ткани скользнули вниз и упали на пол. Она опустила взгляд, задержалась на клочках одежды, и недоверчиво качнула головой. - Ты же понимаешь, — голос её был хриплым, но в нём звучала почти детская досада, — что у меня нет с собой другой одежды? Кейтлин приподняла подбородок, уголки губ дрогнули, и она обхватила ладонью шею Вай, притянув ближе. Голос её прозвучал глухо, прямо у губ: - Разберемся. Она не дала Вай времени возразить. Поцелуй был резким, жадным, в нём чувствовалась не просто страсть, а настойчивость — требование подчиниться моменту, раствориться в нём полностью. Вай усмехнулась в этот поцелуй, низко и хрипло, и ответила так же горячо. Её руки скользнули вниз, сомкнулись на бёдрах Кейтлин. Рывок был уверенным и сильным: Вай подняла её, будто вес не имел значения. Губы не разъединились, дыхание смешалось, и в этой тесной близости Кейтлин ощутила, насколько легко Вай обращается с её телом, словно она ничего не весила. Вай медленно попятилась назад, не разрывая поцелуя. Каждый её шаг сопровождался лёгким скрипом пола, и в этой тишине звук казался особенно громким. Она уже собиралась повернуть, как горячее дыхание скользнуло скользнуло по щеке, хриплым шепотом отдаваясь в груди: - Там… стол. Вай коротко фыркнула, уголки губ расплылись в усмешке, придав лицу еще более дерзкое выражение. Она чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Кейтлин: - Стол так стол. Как скажешь, Кирамман. Несколько быстрых, размашистых шагов — и они уже в гостиной. Вай резко опустила Кейтлин на прохладную матовую поверхность. Дерево скрипнуло под этим толчком, но она только сильнее прижалась, подавляя любое сопротивление. Её ладони легли на бёдра Кейтлин, и резким движением она чуть раздвинула их, вставая между, занимая место так, будто оно принадлежало ей изначально. Ноги Кейтлин обхватили её талию, и это движение только заставило сердце биться быстрее. Вай наклонилась ближе, снова впиваясь поцелуем в её губы, на этот раз глубже, настойчивее. Ладони блуждали по горячему телу, то сжимаясь на груди, то медленно, почти невесомо скользили кончиками пальцев по талии и животу, спускаясь до застежки брюк и возвращаясь обратно к груди. Вай чувствовала, как кожа Кейтлин покрывалась мурашками под её прикосновениями, как девушка едва ощутимо дрожала, когда пальцы Вай снова прошлись по её животу. Ладонь Кейтлин уверенно скользнула в короткие волосы Вай, пряди послушно проскользнули сквозь пальцы, пока её хватка не сомкнулась на затылке. Движение было резким, требовательным — она потянула на себя, заставляя Вай запрокинуть голову, открывая линию её шеи. Горячие губы коснулись кожи — сперва лёгким, влажным прикосновением, затем сильнее, с явным нажимом. Зубы осторожно впились в тонкую кожу, оставляя короткий укус, и Вай резко вдохнула сквозь зубы, выдохнув так, что этот звук прозвучал почти как тихий стон. Кейтлин не остановилась — её губы спустились ниже, к ключице. Тёплый язык скользнул по линии, очерчивая её, и каждая тягучая секунда отзывалась в теле Вай напряжением. Мышцы под кожей дрогнули, грудь приподнялась от рваного дыхания, пальцы на бёдрах Кейтлин сжались сильнее, словно она искала за что зацепиться, чтобы удержать себя в руках. Её серые глаза на миг прикрылись, веки дрожали, и вся собранность, ещё недавно державшая её, теперь рассыпалась в дрожащем выдохе, сорвавшемся с губ. Пальцы Вай, до этого ещё сдержанно лежавшие на бёдрах Кейтлин, резко ожили — её ладони сомкнулись сильнее, уверенно подтянув её ближе к себе, будто стирая даже намёк на расстояние. Движение было жёстким, но в нём уже не было злости — лишь нетерпение, жажда, которая нарастала с каждой секундой. Она подалась вперёд, и поцелуй, когда их губы снова встретились, стал другим — более плотным, глубоким, требовательным. Вай словно хотела вытянуть из Кейтлин всё её дыхание, забрать каждую частицу сопротивления. Её ладонь скользнула выше, к талии, к спине, сжала её, вдавливая девушку в собственное тело. Другая рука нашла грудь Кейтлин и сжала чуть сильнее, чем прежде — уже не пробуя границы, а осознанно беря своё. Большой палец медленно скользнул по чувствительному соску, и Кейтлин рвано выдохнула ей в губы, пальцы сильнее впились в волосы Вай. Стол скрипнул от резкого движения, когда Вай, не разрывая поцелуя, вдавила её в поверхность сильнее, бедром раздвигая ноги Кейтлин шире, занимая пространство полностью. Горячая кожа прижималась к её телу, и Вай, чувствуя, как в груди всё сильнее стягивает от желания, накрыла поцелуями её шею — неосторожно, жадно, оставляя красные отметины и едва сдерживая стоны. Пальцы Кейтлин скользнули вниз, оставляя за собой лёгкий холодный след по коже живота. Вай не сразу поняла, куда они тянутся — была слишком занята поцелуями, жадными, сбивчивыми. Но в следующую секунду почувствовала, как прохладные кончики пальцев коснулись ремня джинс. Сердце ударило сильнее, будто рыкнул мотор на старте гонки. Вай резко втянула воздух, отрываясь от её шеи, и замерла всего на долю секунды — пока под пальцами Кейтлин не раздался тихий щелчок. Металл застёжки поддался легко, и этот звук отозвался в голове, будто разорвав тишину выстрелом. У Вай будто снесло крышу. Все попытки держать себя в руках рухнули разом, без остатка. Она рывком вернулась к её губам, целуя так, будто боялась потерять даже этот миг. Тело прижималось к телу уже не просто близко — они будто пытались вдавить друг друга в стол, в воздух, в сам момент, не оставляя ни малейшего пространства. Тёплое дыхание Кейтлин всё ещё касалось её губ, но Вай уже не слышала ничего, кроме стука собственного сердца, отдающегося в висках. Когда прохладные пальцы скользнули ниже, под ремень, Вай напряглась как струна, будто от одного этого касания зависело всё. Кейтлин не торопилась. Она словно нарочно растягивала каждое движение — и от этого внутри Вай всё горело ещё сильнее. Застежка джинс щёлкнула тихо, будто в насмешку над её сбившимся дыханием. Вай выдохнула резко, почти со стоном, вцепившись пальцами в край стола, чтобы хоть чем-то занять руки. Кейтлин чуть отстранилась, но её взгляд остался прикован к лицу Вай. Она видела, как та сжимает зубы, как серые глаза становятся темнее, тяжелее, и будто испытывала её этим медленным ритмом. Когда молния расстегнулась до конца, Кейтлин намеренно задержала ладонь на поясе, слегка надавив пальцами, будто проверяя, как долго Вай выдержит это ожидание. И только после этого — медленно, почти лениво — начала стягивать джинсы вниз. Вай дернулась, поймав губами её подбородок, провела по нему языком, затем жадно впилась в шею. Дыхание её уже было неуправляемым, прерывистым, будто каждый новый сантиметр движения Кейтлин сбивал её с ног. Она больше не могла держать себя в руках — ни мыслей, ни слов, только пытаться контролировать дыхание. Пальцы сжались на бёдрах Кейтлин так сильно, что та сама едва не потеряла равновесие, но не остановилась — наоборот, медленно стянула оставшуюся на Вай одежду ещё ниже, заставляя ту чуть выгнуться навстречу, будто всё тело просило большего. Холод воздуха коснулся разгоряченной кожи, и Вай на миг даже зажмурилась — настолько резким оказался контраст. Но в следующее же мгновение её ладони сами нашли Кейтлин: одна прижалась её к талии, вторая легла на спину, проведя пальцами вдоль позвоночника. Она впилась в её губы снова, уже без всякого контроля, с тем отчаянием, что копилось месяцами. Кейтлин не отстранилась, напротив — ответила, позволила этому напору захлестнуть, и только пальцы, сильнее сжавшиеся на бедрах Вай, говорили о том, что она тоже держала контроль и проигрывала. Но когда Вай сильнее вжала её в стол, раздвигая бедра шире, Кейтлин невольно выгнулась, и тихий, едва слышный выдох сорвался с её губ. Это стало последней каплей: больше не было ярости, не было борьбы — только жгучая, невыносимая жажда быть ближе, раствориться почти без остатка. Вай наклонилась к её уху, голос сорвался на хриплый шепот: - Ты меня сведёшь с ума… Кейтлин усмехнулась — губами почти у самой кожи, и прошептала: - В этом и был план, Ханнэм. Пальцы Кейтлин всё ещё были прохладными — словно намеренно контрастировали с тем жаром, что кипел в крови Вай. Этот контраст сбивал дыхание, ломал остатки самоконтроля. Пальцы скользили по коже медленно, нарочито медленно — вдоль внутренней стороны бедра, будто рисуя на коже невидимые узоры. Каждый миллиметр этого пути отзывался у Вай мурашками, то и дело заставляя её чуть вздрагивать. Ладонь плавно переместилась выше, но снова уходила в сторону, возвращаясь к животу. Там, где мышцы были напряжены до предела, Кейтлин обводила их линию кончиками пальцев — медленно, слишком осторожно, словно изучая. Вай дышала резко, грудь вздымалась, а тело само выгибалось навстречу, требуя большего. Но Кейтлин не спешила — и именно эта размеренность сводила с ума куда сильнее любого напора. Казалось, каждая секунда тянулась вечно. В какой-то момент Вай не выдержала: её ладонь резко схватила Кейтлин за запястье, удерживая пальцы там, где они скользнули слишком близко, но снова ушли в сторону. Серые глаза блеснули, голос сорвался низко, хрипло: - Ты всегда так любишь издеваться, Кирамман? Кейтлин чуть приподняла голову, её губы коснулись груди Вай, задержались там, и только после этого она ответила, почти шёпотом, но с той самой усмешкой, которую Вай ненавидела: - Нет. Только с тобой. Хотела проверить, сколько в тебе осталось терпения. И прежде чем Вай успела что-то сказать, её губы обхватили сосок, горячие и влажные, а зубы осторожно, но ощутимо прикусили. В тот же миг пальцы Кейтлин больше не медлили: вошли резко, неожиданно, ломая весь ритм, который она так тщательно выстраивала до этого. Из груди Вай вырвался глухой стон — рваный, будто её саму застали врасплох. Ладонь, всё ещё лежавшая на спине Кейтлин сжалась так сильно, что костяшки побелели, а всё тело напряглось и подалось навстречу — будто инстинктивно, без малейшего остатка контроля. Пальцы Кейтлин двигались уже не резко, а мучительно размеренно — она то замедляла ритм, заставляя каждый толчок ощущаться острее, то и вовсе на миг прерывалась, почти полностью выходя, чтобы снова войти плавно, но глубоко. Этот контраст ломал дыхание Вай, не давал поймать равновесие, будто она всё время балансировала на грани. Ладонь Кейтлин легла ей на талию, прижимая крепче, словно не давала ни малейшего шанса отстраниться. Вай выгнулась, пальцы её судорожно сжались в волосах Кейтлин, и короткий, рваный выдох сорвался с губ. - Да чтоб тебя… — только и смогла выдавить она. Кейтлин подняла голову чуть выше, так близко, что дыхание касалось кожи у шеи. Губы скользнули по коже — медленно, почти лениво. И только тогда, прижимая Вай к себе ещё сильнее, она заговорила тихо, сдержанно, но от этого ещё более горячо: - Я так хотела это увидеть… как всегда уверенная в себе Вай Ханнэм перестаёт держать контроль. Она снова прервалась, медленно вышла — и вернулась внутрь, на этот раз глубже, но всё так же неторопливо. - Ты не представляешь, как долго я ждала этого момента, — продолжала Кейтлин, её голос смешивался с поцелуями на шее, каждый из которых оставлял влажный след. — И теперь, Вай, я просто не могу себе позволить, чтобы всё закончилось быстро. Она вновь изменила ритм: замедлила до невыносимого, и каждый раз, когда Вай пыталась прижаться сильнее, Кейтлин будто нарочно держала её на грани, не давая сорваться. Вай задыхалась, тело напрягалось от этого ритма, который сводил с ума, и единственное, что она смогла — это выдохнуть в ответ, почти срываясь на стон: - Кирамман… Кейтлин нарочно тянула время — пальцы двигались мучительно медленно, её дыхание обжигало кожу на шее Вай, слова капали в ухо, как яд и как обещание одновременно. Она чувствовала, как напряжение в теле Вай растёт, как каждая мышца будто кричала о том, что ещё немного — и она сорвётся. И это «ещё немного» настало. Вай резко сжала пальцы на её шее — не до боли, но твёрдо, так, чтобы Кейтлин почувствовала этот импульс. И прежде чем та успела снова выдохнуть что-то насмешливое, Вай прижала её ближе и поцеловала. Не яростно, как прежде, а по-настоящему, жадно, требовательно. Кейтлин на миг перестала дышать. Всё, что ещё секунду назад было её игрой и контролем, рухнуло. В этом поцелуе она ощутила, как сама отдаёт Вай остатки власти. Пальцы дрогнули, ритм сбился, и вместо намеренно выстроенной медлительности движения стали живыми, прерывистыми. Она застонала в губы Вай — низко, сдавленно, так, что сама едва узнала свой голос. Контроль ускользал, но Кейтлин уже было не до него. Тело откликалось на каждый прерывистый выдох Вай так, что ещё немного и она сама слетит с катушек. Сидеть ровно на твердой поверхности стола уже было почти невыносимо. Захлебнувшись собственными ощущениями, Кейтлин почти упустила момент, когда Вай, наконец, сорвалась на протяжный хриплый стон. Сильное тело вздрогнуло, ноги почти подкосились, а ладонь, лежавшая на бедре Кейтлин, сжалась настолько, что явно оставила ещё один след. Вай наклонилась ближе, её дыхание было прерывистым, горячим, и на секунду казалось, что она сама вот-вот рухнет на стол вместе с Кейтлин. Но вместо этого она крепче обхватила её за талию и за спину, прижимая к себе так плотно, будто не могла позволить даже крошечному расстоянию остаться между ними. И в следующую секунду Кейтлин почувствовала, как её приподнимают. Резко, но уверенно — так, словно вес её тела не имел никакого значения. Кейтлин вцепилась в плечи Вай, ногами крепче обхватила её талию, пытаясь удержать равновесие. Воздух жёг лёгкие, мир качнулся, но она даже не подумала сопротивляться. Каждое движение Вай было решительным, целеустремлённым, будто та не просто несла её к дивану, а уносила вместе с собой куда-то дальше — туда, где не существовало ни правил, ни масок. Они пересекли комнату почти вслепую: Кейтлин чувствовала, как шаги Вай гулко отдавались в её теле, как перекатывались мышцы под кожей. Диван оказался ближе, чем она ожидала, и через мгновение Вай уже опускалась вместе с ней, аккуратно, но без промедления. Она оказалась сверху, прижимая Кейтлин к поверхности так уверенно, что у неё не осталось даже шанса отстраниться или перевести дух. Губы снова нашли губы, дыхание перемешалось, а руки Вай начали двигаться быстро, решительно, избавляя её от последних элементов одежды. В каждом движении чувствовалась чуть грубоватая спешка, напряжение, будто сама Вай не могла больше ждать. Контраст прохладного воздуха, коснувшегося обнажённой кожи, и жара её ладоней заставил Кейтлин выгнуться навстречу, словно всё её тело требовало большего. А потом Вай наклонилась ближе, так близко, что горячее дыхание обожгло губы Кейтлин. Она уже приготовилась к новому резкому рывку, к напору, от которого перехватывает дыхание, — но вместо этого пальцы Вай вошли медленно. Осторожно. Почти бережно, так, будто она боялась причинить боль. Разница между прежней яростью и этой внезапной мягкостью оказалась такой разительной, что Кейтлин не выдержала: с её губ сорвался сдавленный вскрик, мгновенно перешедший в глубокий, дрожащий выдох. Она выгнулась навстречу, спина вжалась в диван, а пальцы сами нашли плечи Вай, вцепились в них изо всех сил. Ногти оставили острые, резкие следы на коже, но Кейтлин не отталкивала — наоборот, удерживала, будто боялась, что та отстранится. Каждое движение отзывалось во всём теле, словно волна, проходящая от кончиков пальцев до самых висков. В этом ощущении было всё: властная сила Вай, её умение удерживать ситуацию в своих руках — и то мучительное желание самой Кейтлин, которое она уже не пыталась прятать, не пыталась обернуть в слова или в привычные маски. Диван под ними тихо заскрипел, слегка сдвинулся, но звук растворился в тишине комнаты, не имел никакого значения. Важно было только то, что они обе терялись в этом ритме — то напористом, то мягком, то полном настойчивости, то неожиданно осторожном. Кейтлин закрыла глаза, и в этот момент ей показалось, что мир сужается до одного ощущения: до жара, исходящего от Вай, до её движений, от которых хотелось то стонать, то смеяться, то закричать во весь голос. Она тонула — и уже не хотела спасаться. Движения Вай становились всё резче, глубже, ритм нарастал так стремительно, что дыхание Кейтлин сбилось в судорожные рывки. Она вцепилась в диван, будто боялась, что земля уйдёт из-под ног. Лицо её исказилось от накатывающего удовольствия, губы приоткрылись, но голос сорвался на одни лишь приглушённые, рваные звуки. Ещё немного — и она была готова сорваться окончательно. И именно в этот момент Вай неожиданно замерла. Движение оборвалось так резко, что Кейтлин сперва даже не поняла, что происходит. Сердце колотилось в висках, дыхание рвалось из груди, тело было напряжено до предела, готовое сорваться, — но ничего не последовало. Секунда. Другая. И Вай вышла. Пустота обрушилась так внезапно, что из груди вырвался рваный, сдержанный звук, похожий на стон. По телу прокатилась дрожь, нестерпимая, мучительная, словно её оборвали на самом краю. Пальцы вцепились в ткань дивана, ногти скользнули по обивке, оставив тонкие затяжки. Она хотела движения, продолжения, — хотела её. Но вместо утешения Вай лишь позволила пальцам скользнуть выше. Медленно, нарочито неторопливо провела ими по её животу, оставляя за собой горячую, влажную дорожку, будто намеренно дразня. Пальцы поднялись выше, очертили изгиб рёбер, задержались на груди и легко скользнули по линии, от которой у Кейтлин пошли мурашки. Контраст ощущений только усиливал ломку: пустота внутри и обжигающий след на коже. Кейтлин подняла на неё взгляд. В глазах смешалось всё — вопросы, злость, жажда и отчаяние. Это было «почему?» без слов, крик, который застрял где-то глубоко в горле. Но Вай лишь усмехнулась. Губы тронула та хищная, кривая улыбка, от которой у Кейтлин всегда закипала кровь. Она медленно, подчеркнуто демонстративно подняла пальцы к губам — и облизала их, пробуя на вкус. Не сводя с Кейтлин взгляда, серого, колючего, в котором читался вызов, издёвка и, одновременно, то самое желание, от которого невозможно было отмахнуться. Каждый её жест говорил громче любых слов: «Ты думаешь, что держишь контроль? Нет, Кирамман. Сейчас я держу его. Я.» Она наклонилась ближе, так, что дыхание коснулось её уха, и хрипло прошептала: - Мне всегда хотелось увидеть, как с ледяной Кейтлин Кирамман слетает эта чёртова маска. Её слова прожгли сильнее любого прикосновения. Кейтлин едва не застонала уже от этого, от унизительной, сводящей с ума паузы, которую Вай нарочно растягивала. Кейтлин хотела бросить Вай хоть какое-то слово, хоть насмешку или угрозу вернуть контроль — но не успела. Палец Вай коснулся её губ, мягко, но твёрдо заставив замолчать. Серые глаза сверкнули, и прежде чем Кейтлин успела возмутиться, Вай накрыла её губы поцелуем. Он был медленный, тягучий, без привычной ярости — в нём чувствовалась жажда смаковать каждое мгновение. Вай не спешила, целовала так, будто нарочно вытягивала из неё остатки самоконтроля. Один поцелуй сменялся другим, ещё глубже, ещё требовательнее, и с каждым разом дыхание Кейтлин становилось всё более прерывистым. Губы Вай скользнули ниже — по линии челюсти, к шее. Она задержалась там, оставив влажный след, прикусила кожу так, что у Кейтлин вырвался тихий, сдавленный стон. Но Вай не остановилась: её губы двигались поцелуями дальше, ниже, медленно и мучительно. По ключице, по груди — сначала легко, будто случайно касаясь, потом сильнее, оставляя следы, которые жгли. Кейтлин из последних сил пыталась сохранить привычную собранность, будто её тело можно было заставить подчиняться упрямой волей. Пальцы сжимали спинку дивана так крепко, что суставы побелели, ногти впивались в ткань, но эта иллюзорная опора таяла с каждым новым движением Вай. Её губы — горячие, настойчивые — оставляли на коже огненные следы, и с каждым поцелуем Кейтлин чувствовала, как её дыхание становится всё тяжелее, рванее, будто грудь не справлялась с нахлынувшим жаром. Когда губы Вай скользнули ещё ниже и накрыли клитор, тело Кейтлин предало её. Воздух сорвался с губ резким, пронзительным выдохом, почти стоном. В висках ударила кровь, мир вокруг рассыпался на осколки — остались только она, её обнажённая, уязвимая чувствительность и горячее прикосновение Вай. И в тот миг, когда к этому прикосновению добавился язык — уверенный, дразнящий, — Кейтлин будто сорвало с цепи. Каждое движение отдавалось внизу живота, в дрожи коленей, в кончиках пальцев. Контроль растворился, игра рассыпалась, мысль о том, что она должна сопротивляться, исчезла, будто её и не существовало никогда. Она выгнулась навстречу, выгнулась так, что спина оторвалась от дивана, а тело само просило большего. Пальцы судорожно вцепились в волосы Вай, тянули, удерживали, словно от этого зависела её жизнь. Губы приоткрылись, дыхание сорвалось на обрывки — и единственное, что оставалось в её мире, — это нарастающая волна удовольствия, такая сильная и острая, что в груди не хватало места для неё. Она захлестнула Кейтлин целиком, смыла остатки воли, разметала по углам всё, что она когда-то называла контролем. Вай будто нарочно решила довести её до безумия. Она не давала ни секунды предсказуемости: то ускорялась, доводя Кейтлин до того, что тело само рвалось навстречу, то резко замедлялась, едва касаясь языком, словно дразнила её, лишала разрядки в последний момент. Каждое движение отзывалось в теле Кирамман дрожью — едва сдерживаемой, всё более отчётливой. Она выгибалась, пыталась направить Вай сильнее, глубже, но та упрямо держала ритм, будто наслаждалась её мучением. - Вай… — голос Кейтлин сорвался на хрип, почти на стон. Но в ответ Вай лишь усмехнулась, губы её скользнули чуть в сторону, оставляя влажный след на внутренней стороне бедра, и она прошептала так тихо, что слова больше чувствовались, чем слышались: - Терпение, Кирамман. Я хочу видеть, как ты слетаешь с катушек. И снова вернулась к самой чувствительной точке, теперь двигаясь быстрее, глубже, сильнее, но неравномерно — то ускоряясь, то останавливаясь, лишая Кейтлин последнего воздуха. Кирамман застонала, уже не скрываясь, голова откинулась назад, пальцы судорожно сжались в волосах Вай. Тело предательски дрожало, дыхание рвалось из груди — резкое, сбивчивое. Каждая пауза Вай превращала её в пытку, но каждая новая волна — в обещание, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и контроль окончательно сорвётся. Язык Вай работал всё настойчивее, всё глубже, и в какой-то момент она почувствовала, что этого уже мало. Не поднимая взгляда, добавила пальцы, медленно, но уверенно, двигаясь в такт, усиливая каждое движение. Контраст от их проникновения вместе с теплом губ и влажным скольжением языка оказался слишком сильным, слишком ярким. Кейтлин сорвалась на громкий, сдавленный стон, пальцы вцепились в волосы Вай так крепко, будто она боялась отпустить. Тело выгнулось дугой, дыхание стало рваным, прерывистым, будто лёгкие отказывались работать. - Вай… — имя вырвалось почти криком, так искренне и оголённо, что оно само по себе прозвучало как признание. На секунду её голос дрогнул, и сквозь прерывистые вдохи сорвалось: — я… убью тебя за это. Но пальцы на затылке Вай только сильнее сжались, вторая рука прижала её к дивану, и Кирамман уже не могла сдержаться. Каждый новый толчок пальцев в сочетании с языком разбивал её сопротивление в клочья, стирал остатки контроля. Она теряла себя полностью — и это, в конце концов, было единственным, чего Вай хотела. Каждое движение Вай становилось всё глубже, всё увереннее — но при этом не торопливым, а выверенным, будто она нарочно доводила Кейтлин до предела, чтобы потом снова удержать её на грани. Язык всё ещё скользил там, где каждая клетка отзывалась дрожью, пальцы двигались ритмично, настойчиво, и у Кейтлин уже не оставалось ни сил, ни воли сопротивляться этому. Она выгнулась дугой, плечи оторвались от дивана, пальцы вцепились в волосы Вай так, будто только это удерживало её от того, чтобы полностью утонуть в ощущениях. Голос вырвался — не сдержанный, не скупой, а громкий, сорвавшийся крик, в котором имя Вай прозвучало так, будто в нём было всё: злость, желание, признание и отчаяние одновременно. Тело дрожало, волна оргазма захлестнула её с такой силой, что на миг мир будто исчез. Осталось только биение сердца, которое гулко отдавалось в висках, только дыхание, прерывисто вырывающееся из груди, и горячие губы Вай, не отпускающие её ни на секунду. Когда Кейтлин наконец опустилась обратно на диван, тяжело и неровно дыша, пальцы всё ещё дрожали в волосах Вай. Она с усилием открыла глаза, посмотрела вниз — на неё, и срывающимся, но упрямым голосом выдохнула: - Да чтоб тебя, Ханнэм… - Просто моя маленькая месть, Кирамман. — Вай едва усмехнулась кончиками губ, легко, почти невесомо целуя внутреннюю сторону бедра Кейтлин. — Прости мне моё любопытство попробовать тебя на вкус. Не смогла удержаться. Кейтлин прикрыла глаза, пытаясь вернуть дыхание, но усмешка всё же скользнула по её губам. Голос всё ещё был хриплым, но в нём уже появлялась та самая сталь, от которой у Вай внутри привычно сжималось. - Ты играешь с огнём, — прошептала она, пальцами проведя по щеке Вай и задержавшись у уголка её губ. — И однажды обожжёшься. Вай чуть прижалась щекой к её ладони, но в глазах оставался всё тот же вызывающий блеск. - Может быть, — она скользнула губами выше, оставляя лёгкие поцелуи на коже живота, двигаясь к груди. — Но, знаешь… — пальцы медленно очертили линию талии, — ради этого стоило рискнуть.